Но тут есть нюанс. Использовать при этом можно рунное оружие с плетением «Упырь» только меньшего или равного тебе ранга. В первом случае ты просто восполнишь вместилище Силы до полного объёма. Во втором зависит от того, насколько сильным окажется твой противник.
Если тот ниже на два ранга и более, то лишь восполнишь запас вместилища, да и то при значительной разнице не полностью. Младше на один ранг, и тогда твоё вместилище увеличится примерно на три процента. С равным тебе оно вырастет на пять. Рангом старше – на десять. Разница в два ранга даст прирост на двадцать. В три – при наличии оружия рангом выше допустимого вместилище должно увеличиться вдвое. Однако это только теория, потому что никто такого пережить ещё не смог…
– Ты как, матушка? – участливо спросил я.
Ни эмоции реципиента, ни привязанность к этой женщине мне не передались, только память. Просто следую полученным мною инструкциям. Ну и такое дело, что считаю свинством отвечать на тепло холодом, а на добро злом.
– Тебя не ранили. Я… – попытался было я поправиться, поняв, что мой вопрос прозвучал в крайней степени бестактно.
– Молчи, – с грустью в голосе прикрывает она мне рот ладошкой.
Та оказалась не мягкой, как можно ожидать, а с характерными мозолями от оружия. Матушка ведь у меня из валькирий, как называли женщин ратников, и не просто имеет за спиной службу государеву. По выходу в отставку так же тренировки не забросила. Опять же, и на гражданке случалось всякое. К примеру, одна дуэль до смерти с помещицей Ракушкиной. Девицами и женщинами спортивного сложения, владеющими оружием и вздорным характером, этот мир не удивить.
Я приметил вернувшиеся на её пальцы рунные перстни: «Щит», две пары «Каменных кулаков», «Плеть», «Огниво» и ранговый со строгой цифрой «6». Ну и, конечно же, обычное обручальное кольцо. Полагаю, что и медальон «Панциря» под корсетом пристроился. Дорожное платье она уже поменяла, и её талию охватывает оружейный пояс с рунными кинжалом и саблей. Оба пистолета перекочевали из футляра в кобуры.
Между прочим, не смотри, что мелкий калибр и считается несерьёзным, брыкаются эти пистолеты весьма солидно. Но здешние женщины серьёзно отличаются от женщин моего мира. Да они и мужиков наших с лёгкостью заткнут за пояс, ибо рунное плетение «Могущество» рулит. Впрочем, и без Силы способны неприятно удивить многих моих знакомых. С другой стороны, я сейчас в теле мальчишки, а потому сомнительно, что физически превзойду слабый пол.
– Ты как себя чувствуешь? – заботливо и где-то даже с затаённым страхом спросила она.
– Нормально. Только сон одолевает.
– Я не о том. Силу ощущаешь?
Только сейчас до меня дошло. Местные-то на Силе зациклены, и первое, что сделал бы реципиент, так это проверил вместилище и энергетические каналы. Мне же это пока непривычно, хотя и дискомфорта не испытываю.
Дар у Романа пробудился чуть больше четырёх месяцев назад, иначе «Упырь» на меня не среагировал бы. Мало того, паренёк уже достиг первого ранга. Поэтому я без труда заглянул в себя, рассматривая свою энергетическую структуру. Это чем-то походило на рисунок системы кровообращения в учебнике анатомии. Вот только увиденное мною сильно отличалось от того, что видел прежде реципиент.
Тоненькие ниточки каналов заметно разбухли и появились новые ответвления. Такие же нити. Подросло и вместилище. Если верить памяти реципиента и представшей передо мной картине, я разом перемахнул на второй ранг. Своим ходом мне до такого результата пришлось бы идти больше восьми месяцев.
– Что молчишь? – обеспокоенно поинтересовалась мать.
– Кажется, я достиг второго ранга, – наконец ответил я.
– Слава тебе господи, – облегчённо выдохнула она.
После чего порывисто подалась вперёд и притянула мою голову к своей груди. Но тут же зашипела от боли. Отпустила меня и положила свою ладонь на левое плечо.
– Ты ранена, – не спрашивая, а скорее утверждая, произнёс я.
– Ерунда. Мягкие ткани. И сама справилась бы, но не хочу получить рубец. Так что кровь остановила, и ладно. А вот тебе не повезло.
Она потянулась к моему лицу и провела пальцами по правой стороне лица, а после коснулась левой щеки. Там, где они прошлись, ощущения отличались от её прежних прикосновений, и я спросил:
– Что-то не так?
– Не знаю, как ты выжил, всё же он был четвёртого ранга, но Сила не только увеличила твоё вместилище и расширила каналы. Она ещё и излечила твои раны. Вот только без швов они зажили грубыми рубцами.
– Можно воспользоваться твоим зеркалом?
– Может, как-нибудь потом? – с сомнением произнесла она.
– Сейчас, – покачав головой, потребовал я.
Мать поднялась и прошла к карете. Я последовал за ней, осматриваясь по сторонам. Нормальная такая у меня маман! Пока я валялся в отключке, она успела закрепить тела кучера и лакея на крыше кареты. Впрочем, она у меня одарённая шестого ранга, и за прошедшее время её вместилище успело набрать часть своего потенциала. Вот она и воспользовалась телесными рунными плетениями «Могущество» и «Терпение». Они воздействуют непосредственно на тело и не требуют костылей в виде амулетов и оружия. Иначе ей с такой задачей попросту не управиться.
И не только с этими двумя телами, но и с пятью бандитами. Матушка успела обойти округу и найти их лошадей. Ничего примечательного, самые обычные верховые животные под сёдлами с перемётными сумами и свёрнутыми одеялами. Поперёк закреплены убитые разбойники. Причём я заметил, что троих из них явно добивали. Я ведь только одного ткнул ножичком.
То есть мамуля без затей провела контроль, подготовила к транспортировке тела и собрала трофеи, который я приметил в карете. Железная женщина! Если что, она меня где-то даже пугает.
Мать достала из короба под сиденьем шкатулку со своей косметикой и, открыв крышку, смущённо отошла в сторону. На внутренней стороне закреплено достаточно большое зеркало, чтобы поместилось всё моё лицо. М-да. Весьма страшное, надо сказать.
Через правую сторону проходит длинный грубый и бугрящийся рубец: лоб, бровь и щека. До самого подбородка. След от сабельного удара. Рубь за сто, что свежим он не выглядел настолько уродливо. На левой щеке короткий росчерк, оставленный пулей, и в столь же плачевном состоянии. Прежде личико у реципиента было красивым, я без труда извлёк из памяти картинку, когда он смотрится в зеркало. Зато теперь даже мне, видавшему виды мужику, смотреть неприятно.
Хм. А ведь, может, оно и к лучшему. Не стоит Роману расхаживать с лицом, имеющим столь характерные фамильные черты. Понятно, что у местных художников портреты не больно-то похожи на оригиналы. Но всё одно получаются узнаваемыми. А уж если доведётся встретиться с родственничками, то и вовсе может получиться интересно. А оно мне надо – влезать в местные разборки? Вот то-то и оно. Так что вполне себе вовремя мне рожу распанахали.
– Не переживай, сынок, мы с отцом непременно найдём средства, чтобы оплатить хорошего лекаря.
– О шрамах ли думать, матушка, коли я мог богу душу отдать. Уж лучше с отметкой за глупость на лице, чем лежать в сырой земле, – изобразив горькую усмешку, ответил я.
– Всё так, сынок. Но ведь встречают по одёжке и облику, остальное уж после рассматривают.
– Матушка, а лихие как-то не особо на разбойничков похожи. Уж больно ладно одеты и снаряжены, – решил я сменить тему.
– Как ни рядись, а лиходей он и есть лиходей. Хотя так-то вот этот, – кивок в сторону трупа главаря, – из благородных будет. Мы с ними в одном зале на почтовой станции обедали. Они немногим раньше нас выехали.
Следуя инструкциям ветеранов-пилигримов, я без особого труда прокрутил память, вернувшись в недавнее прошлое. Это оказалось достаточно просто. Не то чтобы я проделывал такое походя, но и не сильно напрягаясь, зависнув всего-то на несколько секунд. Впоследствии мне это должно будет даваться с лёгкостью.
Впрочем, память-то у меня абсолютная, но нормально пользоваться ею я пока всё же не умею. Без труда восстанавливаю перед мысленным взором лица, но вот автоматически соотнести с ними какие-либо события пока не могу. Однако стоило матери подтолкнуть, и нужная информация тут же появилась из недр хранилища.
– Получается, дворянин на большую дорогу вышел, – заметил я.
– Так-то оно так, но не ради наживы. Полагаю, что главная цель – одарённые, – пояснила мать.
– Убивает ради повышения ранга? – понял я.
– Правильно, Ромашка.
– Рассудком помутился? Со своим четвёртым рангом против твоего шестого? – удивился я.
– Скорее знает себе цену и выбрал женщину, путешествующую с недорослем. Я, конечно, отслужила и успела повоевать, но всё ж таки женщина. Руны у меня сильнее, но они накладываются на реальные возможности моего тела, а они уступят ему. Вот и получается, что он со своим четвёртым рангом хотя и не мог превзойти мой шестой, но вполне был способен посоперничать с ним.
– А как же Сила? Твой потенциал превосходит его вчетверо.
– Тут главное – какое-то время продержаться, что ему было по плечу. Ну и воспользоваться правильным оружием. У него имелось рунное ружьё о девяти стволах и пара четырёхствольных пистолей. И он ни разу из них не промазал, врезав по мне залпом. А после, пока он рубился, его людишки по мне палили. Под клинок-то боязно, а со стороны отчего не пострелять. Тем паче, что ружья и пистоли у них хотя и кремнёвые, но тоже в четыре ствола. Вот и сточили мою защиту да растащили запас Силы.
– Что будем делать дальше? – решил я сменить тему.
– А что дальше. Едем до почтовой станции, там сообщим о случившемся, дождёмся уездного исправника. Да Антошку с Ерёмой похороним. Царствие им небесное.
– Позволишь мне править каретой? – попросил я.
Память услужливо подсказала, что реципиенту таким транспортом управлять не доводилось. Только верхом и двуколкой. А это, между прочим, не так чтобы и просто. Мало ли что может понадобиться в будущем, а потому и навык лишним не будет.
– Полезай на козлы, – кивнула мать.
Она и сама пристроилась рядом. Больше не из-за недоверия мне, а из опасений нового нападения. Кто знает, сколько татей уготовано на остаток нашего пути.
Глава 4
Почтовая станция
До почтовой станции добрались затемно. Хорошо хоть, полная луна и нам не пришлось ехать впотьмах. Ворота уже заперты, и гостей тут явно не ждали. Однако мать это мало волновало, и она начала колотить в одну из створок. Собаки и без того уже подняли лай, а тут и вовсе зашлись так, что выберись они через ограду, то без сомнений загрызли бы наглеца. Ну или попытались бы. Одна из псин, высунув пасть в небольшую дыру, в бешенстве грызла толстую плаху, только щепки сыплются. Если и дальше будет так стараться, глядишь, вскоре придётся доску на воротах менять.
– А ну цить, окаянные. Сидеть, ироды, – вскоре послышался грубый сильный мужской голос.
Собачки присмирели, хотя и продолжают рычать. Но оно и понятно, непросто вот так враз позабыть о припозднившихся гостях.
– Кого там нелёгкая принесла? – поинтересовался незнакомец.
– Путники. Ищем постой, – ответила матушка.
– Нешто порядка не знаете? Коли не можете до следующей станции добраться засветло, то и в путь снаряжаться не стоит. В поле ночуйте, – безапелляционно заявил он.
– Порядок мне ведом, любезный. Да только, когда его писали, татей, видать, не учли. Напали на нас. Пока со всем управились, время и потеряли. Открывай.
– Не положено.
– Слушай, морда станционная, я сейчас вынесу тебе ворота. Мне это труда не составит, зато тебе потом с ремонтом хлопотать.
– А на то дело полиция есть.
– Уплачу штраф, а голова всё одно у тебя болеть будет.
Станционные смотрители они такие. С одной стороны, со всем почтением к проезжающим. С другой, кого только не видели и кто им только не грозился. Прикрывшись законом и не переступив через него, могут на место и князя поставить, если у того ума не хватит не доводить себя до неудобного положения. Иное дело, что с князьями лучше не ссориться, потому как им порой закон не писан, пусть и не в открытую. Ну да кому от этого будет легче? Уж точно не мелкому чиновнику. Но в отношении обычных дворян они могли выказывать норов практически без опаски.
Правда, матушка ему предоставила выбор. С помощью «Могущества» и «Каменных кулаков» она вполне способна осуществить свою угрозу. Ущерб выйдет незначительным, штраф небольшой. Зато чиновнику придётся реально репу чесать и восстанавливать ворота.
– Прошка! Чего смотришь, бестолочь? Прибери собак, – наконец послышалось из-за ворот.
Вряд ли он испугался поломанных ворот. Скорее всего, в какую-то щель рассмотрел нас, а луна в небе полная, потому и видно всё хорошо. И тела на крыше кареты, и лошади с трупами поперёк. Вот и решил, что суета на пустом месте ему ни к чему.
Я въехал на станцию и остановил карету посреди довольно просторного двора. Слева изба, в которой квартируют ямщики и кучера. Ночлежка, одно слово, с нарами в три яруса. Справа, по всему видать, кладовая и вход в ледник. Дальше по периметру видны навесы с двумя дорожными каретами и дилижансом. Конюшня на заднем дворе.
Понятно, что постояльцев тут хватает, и хорошо, как отыщется отдельная комната для нас с матушкой. О раздельных говорить не приходится. А то как бы с кем ещё и делить не пришлось, так сказать, по половому признаку. На станциях общие спальни вполне себе обычная практика.
– Милейший, трупы нужно куда-нибудь определить до прибытия уездного исправника. Да к нему с утра отправить гонца, сообщить о случившемся. Лекарь в округе есть?
– Аристарх Дмитриевич, помещик местный, имение его в пяти верстах. Берёт дорого, но лекарское волховство знает туго, – степенно ответил смотритель.
Мужчина довольно плюгавенькой наружности и с висящем на нём мундире явно не по размеру. Никак его обличье не соотносится с сильным голосом. Во всяком случае, пока говорил из-за ворот, мне он представлялся рослым и крепко сложённым.
– Отправь и к нему посыльного. Ну и лошадей надо бы обиходить, – продолжила раздавать распоряжения матушка.
– О том могли и не говорить, – кивнул смотритель.
– Комнаты отдельные найдутся?
– Вы кем друг другу будете, сударыня? – вместо ответа поинтересовался станционный смотритель.
– Он мой сын.
– Тогда вам на двоих могу выделить комнату.
– Вещи наши туда поместятся? Или там только две койки впритык?
– Места хватит, ваша милость.
– Вот и славно. Чего стоим? Кого ждём?
– Не извольте беспокоиться, всё сделаем в лучшем виде.
Смотритель развил бурную деятельность. Так-то обычно нашими лошадьми и багажом занимались кучер и лакей, но они мертвы, поэтому эти обязанности переложили на смотрителя, его работников и домочадцев.
Плюсом к нашему багажу добавились ещё и трофеи с перемётными сумами побитых бандитов. Хотя всё это добро станет нашим только после вынесения вердикта уездным исправником или судьёй. А дело это небыстрое, так что мы имеем все шансы застрять тут. И уж тем более, если вдруг окажется, что погибший вожак являлся уважаемым или не очень местным дворянином.
Я вообще предпочёл бы свалить по-тихому. Тела тупо оттащить в овражек, лошадей отпустить, из трофеев прихватить только оружие да сёдла с прибором. Их легко спрятать в карете. Матушку в салон, сам на козлы в одёжке попроще, и никаких вопросов. Всего-то одна ночёвка в поле, благо у бандитов имелся небольшой запас овса, сейчас начало лета и с выпасом никаких сложностей. А там и до дома добрались бы.
Но это мои думки, а матушка рассуждает иначе. Она не видит причин отказываться от лошадей, за которых можно выручить как минимум триста пятьдесят рублей. Не так уж и мало, если учесть, что наше имение общей площадью почти в тысячу десятин при трёхстах пахотной земли приносит нам в год чуть больше четырёх тысяч серебром. А ведь ещё и налоги заплатить надо. Так что я где-то могу понять матушку. Опять же, пусть и середина девятнадцатого века, тем не менее законы работают и здесь, свидетели же могут обнаружиться даже в самом глухом углу, а тогда из потерпевших можно оказаться и в обвиняемых.
Комната оказалась достаточно просторной и чистой. Сразу видно, что здешний смотритель человек хозяйственный. Мало того, нам ещё и ужин подали, оно конечно, не с пылу с жару, а подогретое, но вполне себе приличные каша, буженина, хлеб, сыр и чай. Банька, правда, подкачала, успев остыть, зато она ещё хранила тепло и хватало горячей воды, чтобы помыться. Чем мы и воспользовались…
– Александра Фёдоровна? Здравствуйте, – послышалось из угла.
Стоило нам войти утром в обеденный зал, как нас тут же приметил наш сосед Талызин с супругой и младшей дочерью, моей ровесницей. В смысле реципиента, конечно. Хотя про нас отдельно говорить, пожалуй, уже и не стоит.
Добродушный здоровяк за пятьдесят поднялся нам навстречу и поспешил облобызать матушкину ручку. Я невольно сравнил его с цирковым медведем. Правда, это впечатление было обманчивым. Глава семьи Талызиных ратник, каковые, как известно, бывшими не бывают. Поговаривают, что ему случилось с поганым грудь в грудь сойтись, и вот он живой, здоровый. В памяти же Романа обнаружился эпизод, когда этот помещик в одного расправился с волколаком, обратившимся волком размером с годовалого бычка.
– Здравствуйте, Дмитрий Петрович, Елена Владимировна, Настенька, – поздоровалась матушка со всем семейством.
Я так же отвесил поклон, произнеся приветствие. К ручке меня ещё подпускать рановато за малолетством. М-да. Похоже, мой вид их впечатлил донельзя. Оно и понятно, ведь они видели меня полгода назад, а Настя и того меньше. Она тоже обучалась в Туле, только в женской гимназии, что не мешало нам время от времени видеться. Мы с ней вроде как дружны, если только она не села на шею Роме и ножки не свесила. И тут вдруг моя моська с грубо зарубцевавшимися шрамами. Картина, если что, пугающая.
– Не припомню, чтобы вы вчера заезжали на станцию до закрытия, – тактично, не обращая внимание на моё уродство, заметил сосед.
– Так уж вышло, что мы припозднились в пути, и теперь придётся задержаться, пока из уезда прибудет исправник, – невесело улыбнулась матушка.
