Глава 3. Аделия
Машину заносит на повороте, врезаюсь плечом в дверь и шиплю от боли. Дыхание сбивается окончательно, а страх курсирует по венам. Нужно что-то предпринять, как-то выбраться, пока не стало слишком поздно.
Под пальцами ощущается прохлада кожаного сидения и атлас платья. Вокруг все та же тишина, которая сводит с ума. Я до конца не понимаю, что происходит.
Все произошло слишком быстро и без единого выстрела. Еще десять минут назад я собиралась выйти замуж за Муслима, а теперь лечу неизвестно куда с незнакомым мужчиной, которого боится даже сам отец.
Паника новой волной подкатывает к горлу, сжимает его и не отпускает, а в голове бьется только одна шальная мысль — я должна вырваться из этого плена. Уж лучше сразу смерть, чем стать игрушкой для чудовища.
Поддавшись порыву, дергаюсь к двери и нащупываю ручку.
— Не стоит, — рядом раздается знакомый голос, но я игнорирую его и пробую еще раз и еще. Ручка не поддается, заблокировали
— Остановите машину, — требую я. — Немедленно остановите. Вы не имеете права! — голос срывается на крик.
— Борзая, — хмыкает мужчина спереди.
— Не то слово, — отзывается Джихангир, а мне совсем не до шуток.
— Куда вы меня везете?
Становится тихо, а на лице я ощущаю тяжелый взгляд.
— Домой, — сухо сообщает похититель.
— Мой дом в другом месте!
— Уже нет.
Воздух застревает в легких, с трудом удается сделать выдох.
— Да кто вы такой?.. — цежу сквозь зубы.
— Джихангир Джалалов, — спокойно поясняет он.
— Я слышала имя, но мне оно ни о чем не говорит.
— Тогда не задавай глупых вопросов, — раздражается похититель.
Я отворачиваюсь к окну, хоть ничего и не вижу, но психологически становится проще.
Кондиционер в салоне работает слишком сильно. Мне холодно, но я не собираюсь показывать слабость, лишь зябко веду плечами и рефлекторно обхватываю их руками, пытаясь согреться. Не помогает. Зубы все равно мелко стучат, отбивая дробь.
— Фара, убавь кондей, — раздается рядом насмешливый голос. — Наша гостья замерзла.
— Гостья? — возмущенно фыркаю.
— Будь хорошей девочкой, — устало продолжает Джихангир. — И никто не пострадает.
Не успеваю ответить, как на плечи опускается ткань. Похоже на пиджак или что-то подобное. Он согрет чужим теплом и пропитан терпким мужским парфюмом. Так и хочется закутаться, спрятаться от всего этого безумия, что творится вокруг, но я еще не растеряла остатки гордости.
— Не надо, — небрежно сбрасываю пиджак с плеч.
— Как хочешь.
Обнимаю себя сильнее.
— Муслим вас убьет, — говорю я, хотя большой уверенности в том, что меня хоть кто-то будет искать нет.
— Пусть попробует, — смеется Джихангир.
Звучит, как обычная бравада, но от его слов становится не по себе. Вряд ли он хвастается или угрожает. Скорее констатирует факт, потому что знает, что сильнее моего жениха и отца вместе взятых. Только мне что с этого?
Дальше едем молча. Меня мутит от голода или напряжения, сама не понимаю, а может от запаха парфюма, который витает в воздухе. В любом случает хочется побыстрее оказаться на улице, подальше от замкнутого пространства и Джихангира.
Каждый раз, когда машина поворачивает или тормозит, внутри все замирает от детского страха. Мне сложно удерживать себя в пространстве, когда все вокруг движется. Да и не ездила я никуда уже несколько лет.
Дверь открыть я больше не пытаюсь. Все равно это бессмысленно. Никто меня не выпустит, да и прыгнуть на ходу не хватит смелости. Даже не представляю, как на такое можно решиться.
Машина сбавляет скорость, а звук дороги меняется, словно мы едем уже не по асфальту. Колеса будто шуршат, возможно по гравию. Мы приехали «домой»?
Раздается металлический лязг, наверное, ворота. Высокие и тяжелые, как и в доме отца. Снаружи слышатся мужские голоса и лай собак. Волнение захлестывает с новой силой. Куда меня привезли? Зачем? Для чего я им нужна?
Машина останавливается, мужчины выходя на улицу, оставляя меня одну. Тишина становится полной, а я даже вздохнуть боюсь.
Неожиданно дверь рядом открывается и в салон врывается холодный влажный воздух.
— Выходи, — спокойно произносит Джихангир.
А я вжимаюсь в сидение и качаю головой. Потому что понимаю, как только выйду, назад дороги не будет. Отец не примет меня.
— Пожалуйста, — прошу я. — Отпустите меня домой…
Мой похититель молчит. Слышно только, как дождь барабанит по крыше.
— Аделия, выходи. — раздраженно вздыхает Джихангир. — Не заставляй применять силу.
Мои пальцы дрожат очень сильно, я едва могу двигаться, но все же осторожно выбираюсь из машины, придерживая подол платья. Холодный дождь сразу же падает на кожу, оставляя неприятные капли, а ветер путается в волосах.
Каблуки скользят по мокрому камню, я едва держу равновесие, но сильная рука Джихангира поддерживает меня.
Чертово платье. Чертовы каблуки. Чертов день. Решили доконать меня? Не выйдет. Я не такая слабая, какой кажусь.
Джихангир ведет меня вперед, крепко удерживая за руку. Я слышу вокруг чужие шаги и голоса, но мы проходим мимо. Входим в дом и шум стихает, словно кто-то поставил на паузу.
Воцаряется тяжелая тишина и по коже бегут мурашки, а потом раздается незнакомый мужской голос.
— Джин, ты нахрена это сделал?
Глава 4. Джихангир
Камал встречает почти у порога. В строгом сером костюме и суровым лицом. Видимо, я должен испугаться и кинуться оправдываться? Не в этот раз.
— Это вместо приветствия, брат? — ухмыляюсь я и качаю головой, предупреждая, чтобы не переходил границы. Ни к чему разговаривать со мной в таком тоне при посторонних. Я и ответить могу.
— Поговорим в кабинете, — кивает он, разворачивается и уходит.
В том, что Камал уже все знает сомневаться не приходится, иначе не встречал бы меня с таким фейсом. Все же новости в наше время разлетаются слишком быстро, не успел даже кашлянуть в одном месте, как в другом уже доложили.
— Фара, отведи девушку наверх, — передаю Аделию Фараху из рук в руки.
— В твою комнату? — скабрезно усмехается он, а я раздраженно закатываю глаза. Все же минусы у него тоже имеются.
— В гостевую и башкой за нее отвечаешь.
— Понял.
Аделия не смотрит на меня и никак не комментирует мои действия. Это лучше, чем очередная истерика. Не люблю я всего этого бабского. Слезы, сопли, нытье — не трогает совершенно, скорее наоборот вызывает острую волну раздражения. В общем, не моя тема.
Фара берет девушку за плечо и уводит к лестнице. Аделия идет спокойно и не сопротивляется. Провожаю их взглядом, и ухожу в след за Камалом.
Дверь в кабинет открыта, сам он стоит у окна, спиной ко мне. Поза агрессивная, а спина напряжена. От него волнами расходится темная энергия, едва не сбивающая с ног. Кам бывает жестким, как и все мы.
Мы братья, хоть и не родные. Он и его семья – моя семья, другой у меня нет и уже не будет. Люблю и уважаю каждого ее члена, но в данной ситуации пойду до конца, даже против них.
— Не знал, что у Фаттахова есть дочь. — Камал не оборачивается.
— Я тоже не знал, пока Муслим не собрался на ней жениться, — бросаю равнодушно и опускаюсь в кресло. Откидываюсь на спинку и вытягиваю ноги. Хочется расслабиться и хоть на пару минут отключиться от всего.
— Ты хоть понимаешь, что натворил? — Кам разворачивается и впивается в меня острым взглядом.
Его голос вибрирует от едва сдерживаемой ярости, но мне все равно. Я не боюсь ни его, ни кого бы то ни было. Хватит, отбоялся уже.
— Естественно — спокойно отзываюсь. — Я забрал то, что принадлежит мне по праву. Никто не возразил.
— Принадлежит? — Камал едва не огнем пышет. — Своими действиями ты подставил всех нас. А если начнется война?
— Значит будет война, — уверенно припечатываю я. — Или ты реально думаешь, что я позволю этой мрази породниться с семьей Фаттаховых? Ты за кого меня принимаешь? Скажи спасибо, что я не грохнул его прямо у алтаря.
— Спасибо, млять, — выдыхает он и падает в кресло напротив. — Ты реально не понимаешь, что творишь?
Несколько секунд длится дуэль взглядами. Кам не выдерживает первым и отводит глаза.
— Все я понимаю и решение принял взвешенное, — поясняю все так же ровно. — А ты слишком размяк, брат.
— Размяк? У меня теперь жена и дети. Я не имею права ими рисковать, а Зейн и Баха? О них ты подумал?
— А должен был? — мой голос звучит резче, чем хотелось. — Я Тагаевых в свои разборки не втягиваю. Моя фамилия Джалалов, хочу тебе напомнить.
— Ты мой человек и этим все сказано. За все, что ты делаешь, я несу ответственность.
Вот сейчас было очень неприятно, но упрекнуть Камала не в чем.
— Ты неправ, Кам, — смотрю на него с вызовом. — Я никому не должен и сам принимаю решения, отвечать за которые тоже буду тоже сам.
— Да охренеть, как ты крут, Джин! — эмоционально всплескивает руками Камал.
— Сарказм? — вопросительно дергаю бровью. — Я не оценил.
Наше общее раздражение нарастает, превращаясь в огромный ком. Желваки на лице Камала проступают все отчетливее
— Верни девчонку, брат, — требует он.
— И не подумаю, — качаю головой. Этот вопрос решен и обжалованию не подлежит.
— Давай порешаем цивилизованно, пока еще не поздно?
— Как ты заговорил, когда это не касается тебя лично, — криво усмехаюсь я. Куда делся тот человек, который не моргнув глазом ввязывался во всякий треш, не заботясь о последствиях?
— Дело не в этом! — Кам сжимает переносицу пальцами.
— И в этом тоже, Камал, — спокойно отвечаю я. — Я понимаю тебя и не прошу вписываться. Это мои проблемы, я решу их сам. Как посчитаю нужным.
— Если из-за тебя зацепят мою семью, я впишусь, — чеканит он. — И сам тебя остановлю.
— Договорились, — улыбаюсь я и протягиваю руку.
— С тобой сейчас бессмысленно разговаривать, — пожимает мою ладонь и поднимается. — Я поеду.
— Жене привет, — хмыкаю я.
— Подумай еще раз, Джин, — просит Камал, смягчившись. — Мы не вывезем сейчас этот конфликт. Оно того не стоит.
— Я подумал, Кам, — строго смотрю в глаза. — Я эту мразь закопаю.
Друг хлопает меня по плечу и уходит. Остаюсь один в тишине кабинета. Подхожу к бару и наливаю себе вискаря. Падаю обратно в кресло, залпом осушаю бокал и на пару мгновений задерживаю дыхание, позволяя жидкому огню медленно проскользить по пищеводу и приятно опалить желудок.
Выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла, достаю из кармана небольшой кулон и кручу в руках, рассматривая. Провожу пальцем по холодному металлу и жду хоть какой-то отклик, но тщетно, внутри ледяная пустота.
Адреналин выгорел и наступил откат в эмоциях. Но сожаления так и не наступило, потому что я знал на что иду и для чего. Муслим не получит власть пока я жив. Если потребуется, я пойду по головам…
Не успеваю додумать эту мысль и посмаковать в своей голове, как слышится громкий звук, словно что-то бьется, а потом женский визг.
— Что еще за херня? — спрашиваю в пустоту и на пару мгновений замираю, чтобы накидать себе вариантов. Ни один из них мне не нравится, и я срываюсь с места.
Глава 5. Аделия
Джихангир уходит и вокруг становится тихо. Эта тишина пронизывает все пространство вокруг и неприятно давит. Она густая, непривычная и чужая, совсем не такая, как в доме отца. Все здесь другое, даже воздух. Сухой и пахнет чем-то терпким и незнакомым, а еще опасным.
