— А должен был? — мой голос звучит резче, чем хотелось. — Я Тагаевых в свои разборки не втягиваю. Моя фамилия Джалалов, хочу тебе напомнить.
— Ты мой человек и этим все сказано. За все, что ты делаешь, я несу ответственность.
Вот сейчас было очень неприятно, но упрекнуть Камала не в чем.
— Ты неправ, Кам, — смотрю на него с вызовом. — Я никому не должен и сам принимаю решения, отвечать за которые тоже буду тоже сам.
— Да охренеть, как ты крут, Джин! — эмоционально всплескивает руками Камал.
— Сарказм? — вопросительно дергаю бровью. — Я не оценил.
Наше общее раздражение нарастает, превращаясь в огромный ком. Желваки на лице Камала проступают все отчетливее
— Верни девчонку, брат, — требует он.
— И не подумаю, — качаю головой. Этот вопрос решен и обжалованию не подлежит.
— Давай порешаем цивилизованно, пока еще не поздно?
— Как ты заговорил, когда это не касается тебя лично, — криво усмехаюсь я. Куда делся тот человек, который не моргнув глазом ввязывался во всякий треш, не заботясь о последствиях?
— Дело не в этом! — Кам сжимает переносицу пальцами.
— И в этом тоже, Камал, — спокойно отвечаю я. — Я понимаю тебя и не прошу вписываться. Это мои проблемы, я решу их сам. Как посчитаю нужным.
— Если из-за тебя зацепят мою семью, я впишусь, — чеканит он. — И сам тебя остановлю.
— Договорились, — улыбаюсь я и протягиваю руку.
— С тобой сейчас бессмысленно разговаривать, — пожимает мою ладонь и поднимается. — Я поеду.
— Жене привет, — хмыкаю я.
— Подумай еще раз, Джин, — просит Камал, смягчившись. — Мы не вывезем сейчас этот конфликт. Оно того не стоит.
— Я подумал, Кам, — строго смотрю в глаза. — Я эту мразь закопаю.
Друг хлопает меня по плечу и уходит. Остаюсь один в тишине кабинета. Подхожу к бару и наливаю себе вискаря. Падаю обратно в кресло, залпом осушаю бокал и на пару мгновений задерживаю дыхание, позволяя жидкому огню медленно проскользить по пищеводу и приятно опалить желудок.
Выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла, достаю из кармана небольшой кулон и кручу в руках, рассматривая. Провожу пальцем по холодному металлу и жду хоть какой-то отклик, но тщетно, внутри ледяная пустота.
Адреналин выгорел и наступил откат в эмоциях. Но сожаления так и не наступило, потому что я знал на что иду и для чего. Муслим не получит власть пока я жив. Если потребуется, я пойду по головам…
Не успеваю додумать эту мысль и посмаковать в своей голове, как слышится громкий звук, словно что-то бьется, а потом женский визг.
— Что еще за херня? — спрашиваю в пустоту и на пару мгновений замираю, чтобы накидать себе вариантов. Ни один из них мне не нравится, и я срываюсь с места.
Глава 5. Аделия
Джихангир уходит и вокруг становится тихо. Эта тишина пронизывает все пространство вокруг и неприятно давит. Она густая, непривычная и чужая, совсем не такая, как в доме отца. Все здесь другое, даже воздух. Сухой и пахнет чем-то терпким и незнакомым, а еще опасным.
— Без глупостей, — этот Фара вцепляется мне в плечо мертвой хваткой и буквально тащит за собой.
Пол под ногами другой, шаги звучат глухо, а пространство не откликается. Я не понимаю, в какой точке нахожусь, где стены, двери, лестница. Никаких подсказок.
Привычно пытаюсь считать шаги. Один, два, три, но сбиваюсь. Слишком быстро для меня, я не успеваю, но останавливать этого верзилу или сопротивляться бессмысленно. Мало того, что я ничего не вижу, так еще и не знаю пространства вокруг. Опасность может таиться где угодно…
— Можно помедленнее, — шепчу я.
— Нельзя, — тихо рычит Фара. — Я не собираюсь возиться с тобой весь день.
Слышу, что мужские шаги звучат иначе и рефлекторно догадываюсь, что впереди лестница. Спотыкаюсь на первой же ступеньке, но по инерции ищу перила и нахожу, но липкая, горячая паника поднимается изнутри. С такой скоростью, я просто сверну себе шею.
— Подождите… я сама, — прошу я, не особо надеясь на чудо, но Фара меня отпускает, а сам уходит вперед.
Выдыхаю, держусь за перила и шагаю по ступеням, врезаясь в каждую носом туфлей, чтобы не промахнуться.
— Давай быстрее, еще дел много, — недовольно бурчит Фара, едва я оказываюсь наверху и снова хватает меня за локоть.
Тянет меня за собой, шаги отчетливо отдаются по полу. Ковра нет, слышно каждое движение. Фара останавливается, так резко, что я едва не врезаюсь в него, но он успевает предотвратить.
— Слепая что ли? — издевается мой надзиратель и буквально вталкивает в открытую дверь. — Сиди здесь тихо.
Не успеваю ничего ответить, лишь делаю несколько шагов по инерции и врезаюсь в какой-то стол или комод.
— Осторожно, блядь! — кричит Фара, но слишком поздно.
Слышу глухой удар, что-то большое и высокое шатается, замирает на секунду и раздается оглушительный звон стекла. Осколки рассыпаются вокруг меня, попадают на платье и ноги. Скользят по нежной коже и неприятно царапают.
Вскрикиваю и отшатываюсь, но подол платья путается в ногах.
— Твою ж мать! — ругается рядом Фара.
А я не понимаю, что разбилось. Не вижу ничего, только слышу осколки, что катятся по полу и хрустят под тонкой подошвой туфель. Становится страшно, паника накатывает удушливой волной. Что если это что-то дорогое? Что если меня теперь накажут?
— Не двигайся! — голос звучит резко, но я не слушаю.
Отступаю по хрустящему стеклу. Мне нужно срочно оказаться в безопасности.
— Не дергайся, дура. Порежешься.
Шаг, второй и сильные руки обхватывают меня, приподнимая над полом.
Вздрагиваю всем телом и кричу, что есть силы. Мозг словно отключается и животный ужас застилает остатки разума. Начинаю вырываться, бью руками и ногами, не разбирая куда.
— Не трогай меня! Пусти!
Но Фара держит крепко, словно специально. Чувствую жар его кожи, запах и горячее дыхание. Мерзко и неприятно, но освободиться не получается. Меня поднимают еще выше, как вещь, словно я ничего не решаю.
— Отпусти! Ты не имеешь права! — бьюсь, пытаясь вырваться из чужих рук.
— Что здесь, мать вашу, происходит? — тихий голос Джина громом проносится мимо нас и все вокруг затихает. — Отпусти девушку.
Фара ставит меня на пол, а я замираю, боясь пошевелиться.
— Она разбила зеркало, — говорит мой надзиратель.
— Специально?
— А черт ее знает, — хмыкает он. — Ненормальная какая-то.
— Хватит! — резко обрывает его Джихангир.
Его голос низкий, хриплый, но холодный. Он не кричит и не давит, но действует как-то магнетически. Его хочется слушаться, ему невольно хочется подчиняться. Это что, магия какая-то?
По привычке поворачиваю голову в сторону голоса.
— Не подходите, — предупреждаю я и пячусь.
Под ногами снова хрустит стекло, вздрагиваю от этого звука, не понимая, куда отступаю. Что там за спиной, я не знаю.
Где Фара? Где Джихангир? Они молчат, не издают ни звука, но я кожей ощущаю, что кто-то медленно и уверенно приближается. Отступаю еще, пока не упираюсь в что-то твердое. Похоже стена. Ладонью скольжу по ней, ища опору, но о побеге не думаю.
— Что ты орешь? — голос раздается прямо надо мной.
Вздрагиваю от неожиданности и хочу отодвинуться, но не получается. По обе стороны от меня теперь руки Джихангира.
— Отпустите, — выдыхаю судорожно. — Я не хочу здесь быть…
— Не хочешь? — Джин как будто сверлит меня взглядом. — Хорошо. Со мной пойдешь.
Он хватает меня за запястье и снова куда-то тащит.
— Скажи, чтобы здесь прибрали, — бросает Фаре.
Мы проходим куда-то еще. Не успеваю ничего понять, как оказываюсь в другой комнате. Здесь пахнет совсем по-другому. Мужским, терпким, сильным.
— Будешь здесь, пока твою комнату не уберут, — холодно сообщает Джин. — Постарайся больше ничего не разбить.
Хочется ответить, что без глаз трудно догадываться о расположении вещей в пространстве, но не успеваю. Да и не нужен никому мой ответ. Джихангир проходит мимо, дверь закрывается и становится снова тихо.
Глава 6. Джихангир
Почему я вообще должен разруливать такой простой вопрос? Сюрреализм какой-то.
Возвращаюсь в комнату для гостей, останавливаюсь в дверном проеме и упираюсь в косяк плечом. Мда… весь ковер усыпан серебристыми осколками зеркала. Они бликуют и запускают по потолку и стенам солнечных зайчиков. Только фей и прочих детских прелестей не хватает, прям как на утреннике у Тагаевых.
— Фара, — зову я раздраженно.
Он стоит у окна, спиной ко мне, но сразу оборачивается.
— Я позвал горничную, еще не пришла, — разводит руки в стороны. — Может уволишь к чертовой матери?
— И тебя вместе с ней, — сухо констатирую я.
— Меня то за что? — Фарах искренне недоумевает и идет в мою сторону.
Стекло неприятно хрустит под подошвами его ботинок.
— Не за что? — дергаю бровью и окидываю комнату снисходительным взглядом.
— Да она сама! — оправдывается Фара. — Влетела в зеркало, как танк. Я даже понять не успел, что это было.
Не верить своему человеку нет причины, но и логика с фактами не сходится. Зачем девушке сносить зеркало? Суицид? Немного странный способ. Не заметила? Испугалась? Хрен ее знает.
Когда я вошел, Фарах держал девчонку на руках, а та отбивалась. Может… Да ну нахер, не посмел бы он. Но от одной мысли становится не по себе, а под кожу прокрадывается раздражение.
— Ты трогал девочку? — спрашиваю прямо и смотрю в глаза.
Ни один мускул на его лице не дергается.
— Так порезаться могла. Как лучше хотел, а она орать…
Челюсть сжимается сама собой.
— А я что говорил делать? — в голосе появляется сталь.
Потому что не нужно… что? Присвоил? С чего вдруг? Не моя она, и не нужна мне совершенно. Закончу дело и пусть идет на все четыре стороны.
— Да понял я, — виновато выдыхает Фара. — Мой косяк. Признаю.
Удовлетворенно киваю.
— Не смей ее касаться.
Он смотрит внимательнее, но не комментирует. И правильно, обсуждать свои слова я не собираюсь.
— Принял. — Фарах набирает в легкие воздуха и все же добавляет. — Она дикая какая-то…
— Да плевать мне, какая она, — цежу сквозь зубы. — Следи, чтобы сама не убилась и дом не разнесла.
