Бракованная. Ты меня не сломаешь
Анна Бигси
Я — позор семьи, бракованная дочь, живущая в вечной тьме. Меня выдают замуж без права голоса, как товар. Мне все равно, главное — я получу свободу. Но в день свадьбы рушится эта надежда.
Незнакомец появляется, как гром среди ясного неба, и похищает меня прямо в фате и белом платье. Крики и слезы бессмысленны, никто не придет на помощь. Теперь я трофей и принадлежу этому безжалостному монстру.
Его имя — Джихангир. Но он не знает, что сломанную куклу нельзя сломать дважды.
Анна Бигси
Бракованная. Ты меня не сломаешь
Глава 1. Аделия
Мелкий дождик монотонно барабанит по карнизу, успокаивая мысли и притупляя волнение. Прижимаюсь щекой к прохладному стеклу и прикрываю глаза, растворяясь в иллюзорном ощущении безмятежности. Сейчас бы выйти в сад, подставить лицо и руки мягким каплям и кружиться пока не упаду в траву, но грудь стягивает тугой корсет, напоминая, что я себе не принадлежу.
— Аделия, ты почему еще не одета? — голос мачехи звучит совсем рядом и мелкой рябью расходится по коже. — Давай я тебе помогу.
Отстраняюсь от окна и послушно поворачиваюсь спиной, чтобы она застегнула многочисленные пуговицы на платье. Сама я с ними справиться не могу.
— Ты бледная, — замечает Лейла. — Совсем не спала?
— Не спала, — вздыхаю обреченно. — Да и как уснуть?
— Детка, не изводи себя, — голос мачехи теплеет.
Она заменила мне мать, которую я совсем не помню. Всегда была доброй и ласковой, вопреки всему. Лейла единственный человек в этом мире, кто искренне любит меня и расставаться с ней невыносимо.
— А Муслим… какой он? — спрашиваю тихо, чтобы не думать о плохом.
Мы встречались лишь один раз, когда он приходил в дом отца, чтобы заключить сделку. Меня показали ему, как товар на рынке и отправили в комнату. Уже потом я узнала, что стала невестой влиятельного человека.
— Твой жених уважаемый человек, — слова Лейлы звучат словно сквозь толщу воды. — Он молодой и привлекательный, будет о тебе заботиться…
Разве это самое главное для невесты? Хотя в моей ситуации выбирать не приходится. Возможно, этот вариант вообще единственный, чтобы выйти из клетки, в которую меня заточил отец, поэтому я даже не пытаюсь спорить. Да и нет у меня права голоса.
— Я смогу учиться?
— Как решит муж…
Сейчас отец. Потом муж. А я решать за себя не смогу никогда. Давлю тяжелый вздох, ни к чему роптать на судьбу. Все будет так, как задумано свыше.
— Ты очень красивая, Ада. У тебя белоснежные волосы и глаза цвета весеннего неба. — Восторженно выдыхает мачеха, а я пытаюсь представить все это, но свое лицо помню очень смутно. — Жених сразу поймет какое сокровище ему досталось и сделает тебя счастливой.
— Пусть так и будет, — улыбаюсь я и в груди загорается крохотный огонек надежды. Может и правда мне повезет и Муслим окажется принцем из сказки, что читала мне Лейла.
Моя ладонь медленно скользит по атласной ткани, расшитой множеством жемчужин и стразов. Подушечки пальцев касаются каждой словно рисуют свой, особенный узор. Должно быть красивый, Лейла сказала, что у меня самое лучше свадебное платье, о котором можно только мечтать.
Но я мечтаю совсем не о платье. Мне хочется получить свободу, вырваться из заточения, шагнуть за пределы этих стен. Если для этого нужно стать женой Муслима, я сделаю это с гордо поднятой головой.
— Жених подъезжает, — раздается строгий голос отца и грубый стук в дверь. — Поторопитесь. Нельзя заставлять его ждать.
Волна мурашек прокатывает по коже, заставляя зябко передернуть плечами.
— Идем, — отвечает за нас мачеха и обнимает меня. — Детка, ты готова?
Нет! Паника на мгновение сковывает все внутренности и сдавливает легкие, мешая сделать вдох. Или это корсет слишком туго затянут? Справиться с эмоциями получается не сразу, но несколько глубоких вдохов приводят в чувство.
— Да, — покорно склоняю голову и на лицо падает фата, скрывая меня от посторонних глаз.
Впрочем, не привыкать. Я давно невидимка в доме отца, иногда мне кажется, что о моем существовании вообще мало кому известно. Я бракованная дочь, позор семьи, отец стыдится меня, но сегодня сделал исключение и устроил шикарный праздник в честь моей свадьбы. Но не для меня, конечно.
— Ну все, пойдем… Я буду рядом.
Киваю. Лейла берет меня под руку и ведет к двери, туфли утопают в пушистом ковре, а я привычно считаю шаги. Один, два, три, четыре… Мне это нужно, чтобы не теряться в пространстве. Дверь открывается на себя.
Проходим по длинному коридору в тринадцать шагов, потом лестница в двадцать ступеней. Держусь за перила, а ладони от волнения становятся влажными. Платье длинное, мягкими волнами спадает от талии и прикрывает ступни, лишая походку уверенности. Лишь бы не оступиться и не скатиться кубарем по лестнице, а то получится эпично. Свернуть шею на собственной свадьбе.
— Муслим уже здесь, — шепчет мне на ухо мачеха, пока мы неспешно спускаемся, вымеряя каждый шаг.
— Ты видишь его? — сердце колотится быстрее, а во рту пересыхает.
— Да, смотрит на тебя. Улыбайся, порадуй жениха.
Выдавливаю из себя подобие улыбки, хотя вряд ли он разглядит мое лицо. Но взгляд на себе ощущаю отчетливо. Он тяжелый и тягучий, даже скорее липкий, скользит по мне, оставляя разводы. Мне не нравится и хочется отряхнуться.
— Это точно Муслим? — спрашиваю на всякий случай.
— Ошибки быть не может, — Лейла накрывает мою ладонь своей и ободряюще похлопывает. — Все хорошо. Не переживай.
Мы спускаемся на первый этаж. Я слышу голоса и звуки музыки, доносящиеся из гостиной. Гости наверняка уже собрались, все ждут только меня и начала церемонии.
— Пойдем, — мачеха ведет меня за собой, а я крепко держу ее локоть, чтобы не споткнуться и не упасть.
Мы входим в зал и становится тише. На меня смотрят сотни глаз, рассматривают, изучают словно под микроскопом. Это неприятно, но я не подаю вида, продолжая улыбаться.
— Моя невеста, — раздается голос совсем рядом. Это Муслим. — Ты великолепна.
— Спасибо, — смущенно отвечаю я.
— Но кое-чего не хватает, — задумчиво тянет жених, а у меня внутри все сжимается.
— Чего? — теряюсь на мгновение.
— Моего подарка.
Фата беспардонно приподнимается и холодная тяжесть ложится на грудь. Лейла ахает, а в зале слышится шепот. Трогаю ладонью камни. Это колье или ожерелье, судя по всему, дорогое. Даже как-то неудобно.
— Так то лучше, — хмыкает Муслим, а Лейла толкает мне локтем в бок.
— Спасибо, — спохватываюсь я. — Это очень красиво.
Говорю первое, что приходит в голову.
— Формальности соблюдены, — голос жениха становится жестким. — Осталось закончить ритуал, как можно быстрее.
Муслим крепко сжимает мою ладонь и тянет за собой, а я едва поспеваю и пытаюсь не споткнуться. Проходим сквозь толпу. Слышу со всех сторон смешки и перешептывания и чувствую, как щеки заливает жаром стыда и негодования.
— Начинай, — сухо бросает жених и останавливается.
Я едва не врезаюсь в него, но вовремя нахожу точку опоры и ловлю равновесие. Мне страшно и неприятно, но я не могу выдавить из себя ни звука. Боюсь пошевелиться, стою словно парализованная и заставляю себя дышать.
— Если никто не возражает… — раздается голос ведущего, а я стискиваю кулак так, что становится больно. Еще несколько секунд и все закончится. Назад дороги не будет, да ее и сейчас нет. Только в дом Муслима.
— Начинай, — зло цедит жених.
— Возражает, — мужской голос эхом разносится на залу, звучит надменно и властно.
Замираю и по инерции поворачиваю лицо в сторону звука.
Кто это? Что происходит?
Муслим резко выпускает мою руку и оборачивается, грубо задевая меня плечом. Сердце трусливо сжимается и ищет угол в грудной клетке. Голова кружится, а дышать становится все тяжелее.
Пространство сжимается вокруг меня и становится так тихо, что слышно каждый шорох. Особенно шаги, тяжелые и уверенные. Они неотвратимо приближаются и останавливаются прямо за моей спиной. Чужое дыхание слышится над головой и все тот же тембр:
— Я против…
Глава 2. Аделия
Вокруг меня так тихо, что я слышу собственное дыхание под фатой. Неровное и тяжелое, словно пробежала марафон. Пальцы леденеют от ужаса, а пульс слишком разгоняется.
— Ты ошибся адресом, Джихангир, — раздается злой голос моего жениха.
«Джихангир» — это имя прокатывается по залу гулким эхом. Со всех сторон слышится шорох одежды, скрип паркета, шепот голосов. Его называют: «Джин» и «пес Тагаева». Атмосфера меняется слишком быстро, но сразу становится понятно, что этого человека знают все и боятся. Но кто он? Я никогда прежде не слышала этого имени.
— Я никогда не ошибаюсь, — мужчина спокоен и уверен, будто не он только что вмешался в чужую свадьбу.
Под фатой становится нечем дышать, а все происходящее пугает с каждой секундой все сильнее. Горячее дыхание Джихангира касается макушки, запуская волну мелких мурашек по коже. Платье внезапно становится очень липким и каким-то колючим, хочется стащить его с себя.
— Что происходит? —нервно шепчу я и кручу головой, улавливая все доступные звуки. Никто мне не отвечает, меня будто вообще не видно и не слышно.
— Что за цирк ты устраиваешь? Тебя не приглашали, — негодует Муслим.
— Я пришел забрать свое, — хмыкает мужчина за спиной.
Свое?
По позвоночнику скользит ледяная дрожь, смешиваясь с нехорошим предчувствием. Сердце в панике жмется к ребрам и стучит, как сумасшедшее.
— Здесь нет ничего твоего, — отрезает жених, хватает меня за руку и дергает на себя. — Это моя невеста.
Врезаюсь в его грудь и шумно втягиваю воздух, пропитанный потом и тяжелым, приторным парфюмом. Запах такой резкий и удушающий, что к горлу подкатывает тошнота.
— Уже нет, — слова разрезают тишину, как гром и затихают.
Пауза слишком затягивается и становится невыносимой. Отец почему-то молчит и от этого становится еще страшнее. Он же может отдать приказ охране, у него много вооруженных людей, но я не слышу шагов, значит никто не двигается. Время словно замерло в одной точке.
— Ты переходишь все границы, пес Тагаева, — выплевывает Муслим с брезгливостью.
— Границы? — раздается тихий смешок. — Это ты решил, что можешь войти в семью Илая, через его дочь. Я не позволю.
Они говорят обо мне так, словно меня здесь нет. Или я вещь, у которой нет ушей и чувств, а мне хочется провалиться сквозь землю, чтобы не присутствовать при этом унижении.
