Ох ты ж.
О-хо-хо.
Высокий. Не просто высокий, а такой, что мне пришлось задрать голову. Плечи, которые явно не в спортзале накачаны, а вживую, на службе.
Короткая стрижка, взгляд спокойный, немного усталый, но цепкий – оценивающий, как будто он и в мирной жизни продолжал считать выходы из помещения и потенциальные угрозы. И это несмотря на то, что секунду назад его чуть не сделал инвалидом мой собственный бычок.
Ладно, теть Клава, признаю. Есть на что посмотреть. Я бы вот смотрела долго.
– Дурак рогатый! – выкрикнула я вслед Борьке – больше для порядка, чем по делу, и только потом обернулась к парню. – Это гость бабы Тони! Нельзя его бодать!
– Спасибо, – сказал мужчина ровным голосом, каким, наверное, докладывают начальству о выполнении задачи. – Впечатляющий захват. Где служили?
Юморист нашелся.
– В огороде, – фыркнула. – Двадцать лет практики. А вы, товарищ военный, в следующий раз смотрите по сторонам внимательно. У нас тут не парадный плац.
Он улыбнулся как-то так, словно сам от себя не ожидал. И эта улыбка отчего-то зацепила больше, чем весь остальной впечатляющий комплект: плечи, рост, взгляд.
Так, Самойлова, спокойно. Мужик улыбнулся, и это еще не повод падать штабелем перед ним.
– Борис, – представился он, протягивая руку.
Я на секунду замешкалась, рука у него была большая, ладонь широкая, вся в мозолях, не офисная точно, пожала.
– Странное совпадение, – не удержалась я, кивнув в сторону обиженно сопящего в кустах Борьки. – Бычка моего тоже Борька зовут.
– Надеюсь, характер у нас разный, – заметил он.
– Поживем – увидим, – бросила я, не давая себе времени зависнуть еще на пару секунд дольше, чем было бы прилично, развернулась и пошла к своей калитке.
Держи лицо, Вероника. Просто иди. Не оглядывайся. Просто иди. Господи, во что я одета!
Не удержалась. Оглянулась уже у самой калитки и, конечно, тут же наткнулась на бабу Тоню, которая с сияющим видом что-то щебетала внуку, явно уже успев рассказать ему обо мне все, вплоть до размера обуви.
Час от часу не легче.
Домой я летела с ведром, которое подняла с травы, будто за мной сама Марго гналась. Влетела в сени, шваркнула ведро на пол так, что оно загремело, и уперлась лбом в дверной косяк.
Спокойно. Военный, отпускник, погостит две недели и уедет обратно в свою часть. Ничего личного. Просто внук бабы Тони. Ты уже проходила это с Гришей – хватит с тебя горячих мужиков с трагическим прошлым.
Уверенность продержалась ровно до обеда, когда в дверь постучали, и на пороге спиной к солнцу, так что я сначала разглядела только силуэт, стоял ОН.
– Баба Тоня прислала, – Борис протянул мне пустую банку из-под варенья, которую я вчера через забор передавала. – Сказала, вы забыли крышку получше закрыть, а то, цитирую: «Вероничка вечно все второпях делает».
Ах ты старая сводница.
– Спасибо, – взяла банку, стараясь не встречаться взглядом с мужчиной дольше, чем требует вежливость. – Больше ничего не просила передать?
– Просила, – он на секунду замялся, и мне показалось, что он выглядел не как боевой офицер, а как обычный человек, которому неловко. – Сказала, что у вас забор покосился с той стороны, где загон, и что я, цитирую: «все равно без дела маюсь, вот пусть и поможет».
Убью бабу Тоню. Медленно. С особой жестокостью.
– Не надо, – быстро сказала я. – Сама справлюсь. Я умею молоток держать.
– Я заметил, – он усмехнулся, кивнув в сторону Борьки, который как раз с достоинством прогуливался по загону, всем видом демонстрируя, что инцидент исчерпан. – С хозяйством у вас полный порядок.
Издевается? Или правда?
Прищурилась, пытаясь понять, шутит он или серьезно, но лицо у него было настолько непроницаемым, что я сдалась.
– Ладно, – буркнула наконец. – Забор так забор. Только учтите, товарищ военный, работать надо, а не только красиво стоять и комментировать.
– Так точно, – он коротко кивнул, в глазах мелькнуло что-то похожее на веселье.
Он развернулся и пошел обратно к дому бабы Тони, а я снова, второй раз за день, поймала себя на том, что смотрю ему вслед чуть дольше, чем следовало бы.
Заходить. Немедленно. И перестать думать о внуке бабы Тони.
Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и посмотрела на пустую банку из-под варенья в руках так, будто она могла дать ответ на вопрос, который я сама себе задавать не собиралась.
Только не влюбись, Самойлова! Только не снова.
Где-то за забором довольно замычал Борька, будто уже знал что-то такое, до чего его хозяйка своим умом дойти пока не успела.
Глава 3. Борис
Забор вчера все-таки поставил. Ровный, крепкий, с новыми жердями. Вероника даже не сразу поверила, что я управился до темноты, стояла, скрестив руки, и щурилась на мою работу с подозрением, будто ждала подвоха.
– Не покосится? – спросила она с недоверием бывалого прораба.
– Гарантия – год, – ответил я. – Или второй бычок бесплатно.
Она фыркнула, но что-то в ее взгляде смягчилось, и это, пожалуй, был лучший результат работы за весь вечер, лучше даже самого забора.
Расплатой за геройство стала бессонная ночь. Часа в два я все-таки сдался, встал, стараясь не скрипеть половицами, и в темноте, на ощупь, снял старую повязку с бока.
Рана держалась – не сказать, что хорошо, но и не сказать, что плохо. Просто она была из тех, которые напоминают о себе каждый раз, когда ты забываешь о ее существовании и делаешь что-то полезное вроде вкапывания столбов.
Молодец, Ушаков. Три недели как выписан и уже героически машешь киянкой на радость соседке. Врач бы тобой гордился. Если бы не убил на месте.
Наложил свежую повязку, тихо выругался, когда бинт зацепился за шов, и вернулся в кровать с чувством выполненного, но крайне глупого долга.
Утром баба Тоня разбудила меня запахом блинчиков, который проникал сквозь стены эффективнее любой сигнализации.
– Боренька, вставай, стынет!
За столом она смотрела на меня с таким видом, словно что-то задумала, готовая начать военную операцию под прикрытием разговора о погоде.
– Забор-то вон как ладно вышел, – начала издалека, наливая мне чай через край, отчего блюдце превратилось в маленькое озеро. – Вероничка мне утром сказала – говорит, лучше, чем у мужиков местных, выходит. А местные-то, между прочим, всю жизнь заборы ставят.
– Приятно, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, хотя внутри что-то предательски потеплело от одной мысли, что она вообще об этом кому-то рассказывала.
– И вот я думаю, – баба Тоня подперла щеку рукой, глядя на меня с прищуром генштабиста, разрабатывающего операцию, – раз тебе так хорошо с молотком, чего бы тебе не заглянуть к ней еще разок? Мало ли, может, где полка покосилась или крыльцо…
– Баб Тонь.
– Молчу, молчу, – она подняла руки, но глаза продолжали хитро блестеть. – Просто размышляю вслух. Свободная страна.
Свободная страна, в которой моя собственная бабушка занимается сватовством с профессионализмом брачного агентства.
После завтрака вышел во двор размяться, проверить, слушается ли меня нога после вчерашнего, и почти сразу столкнулся с парой, идущей по улице. Высокий мужчина с обветренным лицом человека, который явно больше знаком с инструментом, чем с офисным креслом, и девушка рядом с ним. Светлые волосы, чуть насмешливый взгляд.
– Вы, наверное, тот самый герой, – сказала девушка, останавливаясь и разглядывая меня с нескрываемым любопытством. – Который вчера забор Веронике за один вечер починил. У нас об этом уже вся деревня знает, я не шучу. Скорость распространения информации здесь опережает интернет.
– Не думал, что это событие федерального масштаба, – усмехнулся я.
– У нас тут любое событие федерального масштаба, – хмыкнул мужчина и протянул руку. – Григорий. А это Виолетта, моя невеста.
– Борис, – пожал руку, отметив крепкую хватку – не показную, а рабочую. – Внук Антонины Петровны.
– Знаем, знаем, – кивнула Виолетта. – У нас тут секретов не бывает физически, деревня слишком маленькая для секретов. Да и мы видели ваше триумфальное прибытие.
Ой, если бы вы знали.
– Мы, собственно, шли мимо и решили познакомиться, – Григорий кивнул в сторону дома напротив. – Соседи как-никак. К тому же, – он бросил на девушку быстрый взгляд, в котором явно читалась какая-то внутренняя шутка, – у нас к вам есть небольшое дело.
– Дело? – насторожился я.
– Вероника, – коротко сказала Виолетта, и оба они посмотрели на меня с таким выражением, будто уже прочитали весь мой внутренний монолог целиком, включая примечания мелким шрифтом.
Час от часу не легче. Уже вторая пара сватов за одно утро.
– Она отличная, правда, – поспешно добавила Виолетта, заметив, видимо, что-то на моем лице. – Просто... с характером. Крепким характером. Такая, знаете, из тех, кто сначала ударит, а уже потом объяснит, за что ударила.
– Я уже успел оценить силу удара, – заметил я, вспомнив вчерашний пинок, с помощью которого Борька-бычок улетел в кусты. – Впечатляюще.
Григорий издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смех, за что тут же получил от невесты незаметный, но чувствительный тычок локтем.
– Мы с Вероникой... в некотором роде старые знакомые, – произнес он осторожно, подбирая слова, зная, что невеста стоит рядом и внимательно слушает. – Скажем так, до Виолетты. Она нормально к этому относится теперь. В целом.
– В целом, – со значением повторила Виолетта, но улыбка у нее была скорее веселая, чем ревнивая. – Короче говоря, мы знаем ее давно и хорошо и, честно говоря, будем рады, если рядом с ней окажется кто-то, кто не сбежит после первого же скандала. А скандалы будут, я вас предупреждаю сразу, из милосердия.
Замечательно. Мне только что выдали техническое задание.
– Я, вообще-то, приехал отдыхать, – сказал я, стараясь, чтобы фраза прозвучала твердо, а не так, будто я оправдываюсь. – Не жениться.
– Ну естественно, – легко согласился Григорий, но в глазах у него мелькнуло что-то очень похожее на веселое злорадство. – Никто и не говорит про жениться. Просто, знаете, за забором для соседки не заходят по десять раз, если не хочется зайти в одиннадцатый.
– Гриш, – Виолетта коротко на него глянула, но было видно, что она сама еле сдерживает смех.
Договорить нам не дали. Из-за угла с деловитым кряканьем показалась знакомая уже утка, следом за ней с явным намерением ее догнать – Борька, которому, судя по всему, надоело сидеть в загоне и захотелось разнообразия в виде утиной охоты.
– Марго, беги! – заорал Григорий, срываясь с места с прытью, неожиданной для человека его комплекции.
Следующие тридцать секунд прошли в формате локальной боевой операции: Григорий пытался поймать утку, утка металась зигзагами, явно отработанными не в первый раз, а бычок носился за обоими. Виолетта стояла рядом со мной, качая головой.
– Это у нас регулярно, – пояснила она, наблюдая за представлением с видом человека, давно смирившегося с местным укладом. – Марго считает себя альфой этой улицы. Борька с этим категорически не согласен.
– Понимаю животное, – заметил я, глядя, как Григорий наконец настигает утку, и та с достоинством позволяет взять себя на руки, показывая, что просто из вежливости прекратила бег.
Бычок, оставшись без цели, притормозил рядом со мной и уставился с явным намерением продолжить вчерашнее знакомство рогами.
– Даже не думай, – сказал я ему тихо и твердо.
Борька, как ни странно, посмотрел на меня, шумно фыркнул и – вот уж действительно чудо – отступил, потрусив прочь с независимым видом.
– Ого, – Виолетта приподняла брови. – А с ним вообще никто, кроме Вероники, договориться не может.
Отлично. Теперь я еще и с быками нахожу общий язык лучше, чем с людьми. Может, оно и к лучшему – молчаливое общество мне сейчас понятнее.
Григорий вернулся с недовольной Марго под мышкой, отдуваясь.
– Вот так у нас каждый день, – сказал он, переводя дыхание. – Скучать точно не придется.
– Заметил, – коротко ответил я.
– Значит, заходите вечером, – неожиданно предложила Виолетта. – Мы чай собираем на веранде, соседей зовем иногда. Заодно и Веронику позовем, – добавила она с абсолютно невинным выражением лица, которое, впрочем, не обмануло бы даже Марго.
Час от часу не легче.
– Посмотрим, – уклончиво ответил я, хотя внутренний голос уже успел подленько заметить, что отказываться я не собираюсь.
Они пошли дальше по улице, и до меня донесся обрывок разговора – Григорий что-то говорил вполголоса, а Виолетта смеялась в ответ, легко, по-домашнему. Хорошая пара. Видно сразу.
Может, и мне так повезет когда-нибудь. Если, конечно, доживу до момента, когда смогу нормально сказать женщине правду вместо того, чтобы прятать швы под рубашкой.
Додумать эту мысль мне не дали – в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер, код города – не местный, не областной, вообще не тот, что должен был мне звонить, пока я числюсь в резерве «до полного восстановления».
Я посмотрел на экран несколько секунд, прежде чем убрать телефон обратно в карман, так и не ответив.
Не сегодня. Сегодня у меня чай на веранде и рыжая заноза, с которой еще предстоит разобраться. А это подождет.
Хотя что-то подсказывало – ждать оно, скорее всего, не станет.
