А то как-то после его демарша в лифте страшновато и неуютно.
– Ты маску там не снимай, поняла? – говорит парень, выруливая с парковки, – а то парни заинтересуются…
Да поняла я уже, да… Сроднюсь с этой маской, забуду вообще, что без нее можно дышать…
– И, если кто прям сильно пристанет, скажи, Витек – мой парень.
– А кто такой Витек? – туплю я.
– Это я – Витек, – хмыкает водитель, – новенькая, что ли? Не знаешь меня?
– Ага, новенькая, – торопливо киваю я, ругая себя за глупость, – не знаю…
– Ну вот теперь знаешь… Тебя как зовут?
– Ма… рина…
– Погуляем после боев, Маринка? – подмигивает он мне в зеркало заднего вида.
– У меня муж, – сурово отрезаю я и отворачиваюсь.
– Ого, чего ж так поторопилась?
– Любовь…
– Ну тогда ладно. Но маску не снимай. А то у нас парни после боя могут про любовь и не понять…
Киваю, не считая нужным поддерживать больше разговор, отворачиваюсь, прикидывая, куда мы едем.
За окном мелькают длинные ангары гипермаркетов, а это значит, что мы въезжаем в Ново-речной район, который тут все называют просто Новый.
Через десять минут тормозим у ничем не примечательного здания, старой, советской еще постройки. Раньше такие типовые двухэтажные дома строились под магазины.
Сейчас на первом этаже тоже магазин, сетевой, продуктовый, а на втором, куда ведет узкая лестница прямо с улицы, судя по всему, как раз этот клуб.
Кроме полувыцветшей вывески “Арсенал”, никаких других примечательных деталей, указывающих на то, что здесь люди спортом занимаются, нет.
И понять, что это место востребовано, можно только по парковке перед зданием. Здесь полно машин, причем, очень дорогих, некоторые марки я в глаза никогда не видела…
– Ну пошли, чего встала, – торопит меня Витек, – там скоро все начнется, а мне надо тебе еще подсобку для уборщиц показать…
Киваю и, перебарывая страх перед неизвестностью, иду следом за ним.
Боже, хоть бы все прошло гладко!
Глава 9
Узкая лестница на второй этаж, не предполагающая, что по ней могут одновременно подниматься или спускаться сразу двое человек, тоже удивляет. А если кто-то навстречу пойдет? Как тогда?
Я вопросов, естественно, не задаю, молча иду за своим проводником, так же молча захожу в небольшое помещение, что-то типа предбанника, находящееся сразу за дверью.
Здесь вся обстановка поражает своей аскетичностью, если не сказать бедностью. Пара стульев, вешалки на стенах, приколоченные еще, кажется, в бытность этого помещения магазином. Все пустующее, из чего делаю вывод, что посетители клуба раздеваются явно не здесь.
– Сейчас через мужскую раздевалку пойдем, – предупреждает Витек, – по сторонам не пялься… Или пялься, тут уж как сама хочешь…
– Спасибо, воздержусь, – бормочу я, наклоняя голову и торопливо поправляя маску.
Через раздевалку проходим быстро, слава всем богам, никого там не встретив.
И только зайдя в общий зал и чуть не оглохнув от навалившегося на меня разноуровневого шума, понимаю, что все двери в этом помещении явно очень хорошо звукоизолированы.
На пороге в зал торможу, ошалело рассматривая обстановку и пытаясь привыкнуть к шуму.
Говорят, мне кажется, отовсюду сразу: со стороны длинной шеренги тренажеров, из дальнего угла, где просто так сидят на скамьях зрители… Или участники? Или и то, и другое?
И возле высокого… ринга, да? Так это называется? Возле него тоже много народу, человек двадцать точно, стоят и разговаривают.
Моего появления никто не замечает, и это просто отлично.
– Так, вон туда иди, – показывает мне Витек неприметную дверь сбоку от входной, – там все, что нужно, должно быть. Глянь, если чего нет, скажи лучше сразу. А то потом Хазар приедет, не до тебя будет…
Я понятливо киваю, не интересуясь, кто такой Хазар, это, в принципе, и без того понятно, наверно, это прозвище того самого Тагира Хазарова, страшного и ужасного владельца всего вокруг.
Иду в подсобку, чтоб осмотреть инвентарь.
На первый взгляд, всего хватает: ведра, тряпки, резиновые перчатки, средства для уборки. Сбоку в стене – небольшой кран со шлангом, явно технического назначения.
– Воду тут набирать? – интересуюсь на всякий случай, а то мало ли…
– Да фиг ее знает, – честно отвечает зашедший следом Витек, – наверно, тут, раз все подключено… Смотри сама. И, короче, сейчас быстро надо протереть рядом с рингом. Само покрытие не трогай, оно уже подготовлено. От тебя вообще только поверхностная уборка, это вначале, а потом, если вдруг кто стакан опрокинет или еще чего, быстро убрать по факту. Ну, и когда все уже разойдутся, помыть душевые и все тут вокруг.
Киваю.
Витек еще пару мгновений смотрит на меня, словно прикидывая, говорить что-то, или нет, затем решает, что и без того достаточно на меня потрачено времени, бросает:
– Бывай.
И выходит из помещения.
Первым делом еще раз, уже основательней, поправляю маску и косынку.
Набираю воды, натягиваю перчатки, наливаю средства для мытья полов в воду.
И, выдохнув для обретения храбрости, толкаю дверь в зал.
Останавливаюсь пугливо, стараясь не обращать внимание на происходящее вокруг, прикидываю, что в первую очередь делать.
Судя по всему, бои еще не начались, значит, ринг. И те скамьи рядом с рингом.
Иду туда, мимо стоящих рядом мужчин самой брутальной внешности, серьезных таких, массивных. Это бойцы, что ли, будущие?
Страшно, сердце замирает, словно у мышонка, крадущегося мимо спящего кота…
Когда миную их, двигаясь к другой стороне ринга, прямо выдыхаю и расслабляюсь. На меня никто не обращает внимания. Косынка, маска и безразмерный халат делают из меня невидимку. Отлично!
С воодушевлением принимаюсь за работу и постепенно, как это и всегда бывает, физический труд помогает прийти в себя и успокоиться.
Первые нервные движения вскоре сменяются на экономично-плавные, я уже никуда не тороплюсь, спокойно работая, методично освежая пол везде. Не только там, куда указал до этого Витек, но и там, где считаю нужным.
Машинально прислушиваюсь к разговорам мужчин у ринга.
Бои начнутся, когда прибудет Хазар и его друзья.
Интересно, какие друзья у такого человека? Наверно, такие же властные и серьезные мужчины, как и те, что тут собрались…
Домываю уже места возле лавок, когда в зале начинается оживление.
– Хазар приехал! – говорит кто-то, – с Казом!
– А Ар где? – спрашивают у него.
– Дома, наверно, каблучара, блин…
– Да с такой девочкой я бы и сам каблучарой стал…
– Меньше болтай, а то Ар тебе этот каблук в задницу вгонит…
Мужчины еще что-то говорят, шутят, переходя на мат и совершенно не стесняясь того, что я рядом и все слышу. Невидимка в халате их не интересует и не напрягает.
Понимаю, что надо как можно скорее все завершать, потому что скоро тут станет тесно, торопливо бросаю тряпку в ведро и двигаюсь в сторону подсобки, как назло, находящейся рядом со входной дверью.
И ровно в тот момент, когда дергаю ручку двери подсобки, на пороге зала появляются двое мужчин.
Я смотрю на них и замираю.
Почему-то сразу становится понятно, кто из вошедших Хазар, а кто Каз.
Хазар – это явно вот этот серьезный мужчина, с невероятно тяжелым взглядом и чуть наклоненным вперед подбородком. Словно неосознанно на таран идет, угрожает… Пожалуй, встреть я такого человека где-то в толпе, то обежала бы его десятой дорогой. Внутреннее чутье, атавистическое, отвечающее за безопасность, указывает на то, что это хищник. Причем, из тех, что не будут предупреждать о нападении…
Лицо этого Хазара я бы написала, если б когда-нибудь решилась вообще заговорить с ним… Невероятно харизматичный, замкнутый, и в то же время глаза транслируют внутренний яростный огонь, просто бешеной силы…
Тем удивительней, что при такой, затмевающей все и всех харизматичности, я смотрю на его спутника… И больше не могу оторвать взгляда. От него.
Высокого, гибкого по-кошачьи, черноволосого, улыбчивого. Он как раз с кем-то здоровается за руку, обмениваясь шуткой…
Чуть поворачивается в мою сторону, и я, внутренне обмирая, вижу белоснежный оскал зубов, хищный, ослепительный…
Его оскал.
Надо уйти, надо спрятаться, сбежать, забиться в нору, в самый темный угол!
В этот момент он, очень тонко, по-звериному чувствуя, что на него смотрят, поднимает взгляд. Прямо на меня.
Меня прошибает волной жуткого, животного практически, ослепляющего, затмевающего все мысли страха, и сил хватает только на то, чтоб качнуться вглубь подсобки.
Дверь закрывается следом, и я остаюсь в полной темноте, ошалело слушая, как бьется в груди, силясь вырваться, птица-сердце.
Это он…
Это точно он!
Но как? Как?
Ведь он… умер…
Глава 10
Дверь в подсобку уборщицы, кажется, сотрясается и вот-вот рухнет на пол от грохота, и я вздрагиваю каждый раз, когда по полотну проходит вибрация звука.
Это там, снаружи, в зале, начались бои.
Я не видела, просто поняла по усиливающемуся шуму, а после – по скандированию какого-то прозвища, не разобрала, какого именно, и по радостному реву чуть ли не полсотни мужских здоровых глоток.
Они там очень заняты все… И у меня есть возможность незаметно выскользнуть из своего укрытия и ползком пробраться к двери.
И прочь, прочь отсюда!
И, вот честно, давно бы так сделала, если бы не две причины: внезапный упадок сил, потому что ноги просто не держат, проверяла уже это несколько раз, пытаясь подняться и придерживаясь за дверь. Но, гораздо серьезнее первой причины, вторая – понимание, что, если сейчас уйду, сильно подведу Ланку.
Вместе это выливается как раз в положение, в котором сейчас и нахожусь.
Я сижу в подсобке, тараща слепые глаза в темноту с едва различимыми очертаниями ведер и швабр, и пугливо вздрагиваю от каждого глухого удара, каждого падения тяжелого мужского тела на ринге и следующего за этим яростного рева зрителей.
Вздрагиваю, жмурюсь, но тут же распахиваю ресницы, ведь закрывать глаза тоже опасно…
Потому что мгновенно флешбеки отбрасывают в прошлое…
– Ты – моя девочка, – говорил он… И я смотрела в его глаза, мягкие, красивые до безумия.
А еще он улыбался. Настолько хищной, собственнической улыбкой, что все внутри сладко замирало от предвкушения и обреченности. Потому что он смотрел и улыбался так, словно я уже ему принадлежу. И все, что будет дальше – вопрос времени.
От этой, очень мужской определенности, уверенности, я трепетала, словно птичка, еще не подозревающая, что попала в силок. И что больше у нее не будет ни полетов, ни возможности петь то, что ей хочется…
Он трогал меня за волосы и шептал:
– Красивая… Самая красивая…
Я несмело улыбалась и постоянно тормозила себя, чтоб не начать оглядываться по сторонам, в поисках той, о ком он говорит. Ведь не обо мне же? Или… Обо мне?
