— Не знаю. Тысяча девятьсот шестьдесят третий.
— Та справа. Она повернулась к стойке с прессой. Савва улыбнулся.
— Шучу. Ася бросила в него салфеткой. Та упала, не долетев.
— Сволочь.
— Вот это уже больше похоже на бар.
Она села обратно. Злость понемногу уходила. Не к Кате — из тела. Осталась тяжёлая ясность, в которой всё выглядело хуже. Раньше хотелось действовать. Теперь приходилось думать. Ася снова открыла мессенджер. Последнее сообщение от Кати было тем же. «Пожалуйста». Ничего после. Она набрала ответ. «В 10 утра встреча в офисе. Ты, я, бухгалтер и юрист. До этого ничего не подписываешь». Посмотрела на текст. Связи не было, но сообщение сохранится. Отправила. Рядом появился серый значок.
— Вот, — сказала она. Савва поднял глаза от газеты.
— Что?
— Я ей ответила.
— Поздравляю.
— Можно чуть больше энтузиазма?
— Ночью он закончился. Ася убрала телефон.
— Она всё равно может не прийти.
— Может.
— Может утром подписать сделку.
— Может.
— Может забрать деньги и исчезнуть.
— Может.
— Вы очень поддерживаете.
— Вы перечисляете варианты.
— Я нервничаю.
— Вижу.
— И что делать? Савва сложил газету.
— Сейчас?
— Да.
— Ничего. Ответ был настолько простой, что Ася сначала решила, что он снова издевается.
— Это ваш совет?
— Нет.
— Тогда что?
— Сейчас три часа ночи. Ваш юрист спит. Бухгалтер, скорее всего, тоже. Банк закрыт. Катя не отвечает. Вы хотите что-то сделать только потому, что не можете ничего сделать. Ася смотрела на него. Это была самая длинная фраза, которую Савва произнёс за весь вечер.
— И?
— И посидите.
— Вы могли сразу так сказать.
— Вы бы не посидели.
— Откуда вы знаете?
— Вы пришли с ноутбуком под дождём. Она посмотрела на ноутбук.
— Это убедительно. Савва снова развернул газету. Ася посидела. Через несколько минут стало невыносимо.
— А вы сами что здесь делаете?
— Работаю.
— Ночью.
— Бар.
— Каждый день?
— Не каждый.
— Когда?
— Когда открыт.
— А кто решает, когда открыт? Савва перевернул страницу.
— Не я.
— Хозяин?
— Можно сказать.
— И где он?
— Не знаю.
— Вы вообще встречались? Он посмотрел поверх газеты.
— Ася.
— Что?
— Вам обязательно всё объяснять?
— Желательно.
— Почему?
Она хотела ответить: потому что иначе страшно. Но это прозвучало бы слишком честно.
— Я люблю понимать, что происходит.
— Сегодня плохо получается.
— Именно.
— Потерпите до утра. Он снова опустил глаза.
Ася встала и пошла по залу. За одним столиком лежала забытая зажигалка. На другом — шахматная фигура, чёрный конь, хотя доски рядом не было. На стене висело небольшое зеркало. В углу стоял автомат с сигаретами, старый и выключенный. Она дёрнула ручку. Ничего.
— Курить нельзя?
— Здесь нет.
— Сигареты же есть.
— Автомат не работает.
— Почему не выбросите?
— Не мешает.
Ася провела пальцем по потёртой красной краске. На боковой панели кто-то процарапал инициалы. Ниже была дата — 1991.
— Этот бар давно существует? Савва не ответил. Ася повернулась. Он читал.
— Савва.
— Мм?
— Давно?
— Да.
— Сколько?
— Давно.
— Вы всегда тут работали?
— Почти.
— А фотография в коридоре? Газета опустилась.
— Какая?
— Где вы за стойкой.
— Там много фотографий.
— На той вы выглядите точно так же.
— Хороший фотограф.
— Она старая.
— Я хорошо сохранился.
— Сколько вам лет?
— Устал считать.
Ася несколько секунд смотрела на него. Он спокойно выдержал взгляд. На лице ни игры, ни желания впечатлить. Просто человек, который не хотел отвечать.
— Ладно, — сказала она. — Потом.
— Лучше никогда.
Ася вернулась к стойке и заметила над ней деревянную планку. На внутренней стороне, куда посетители обычно не смотрели, были выцарапаны буквы. Она наклонилась. «НИКАКИХ ОКОНЧАТЕЛЬНЫХ РЕШЕНИЙ ДО УТРА». Буквы были неровными, старые царапины потемнели.
— Вот. Савва поднял голову.
— Что?
— Нашла вашу философию. Он посмотрел на надпись.
— А.
— Это правило?
— Да.
— Чьё?
