— Бара.
— Что будет, если нарушить?
— Ничего хорошего обычно не бывает.
— Нет, конкретно. Меня не выпустят?
— Выпустят.
— Телефон сломается?
— Нет.
— Дверь исчезнет?
— Может исчезнуть и без этого. Ася выпрямилась.
— Значит, это просто совет.
— Правило.
— Которое можно нарушить.
— Почти любое можно.
— Тогда оно бессмысленное.
— Не сидите на стойке.
— Что?
— Ещё одно правило. Тоже можно нарушить. Ася посмотрела на край стойки, куда только что опёрлась бедром.
— Я не сижу.
— Хорошо.
— Вы специально уходите от разговора?
— Да. Ответ прозвучал так просто, что она снова рассмеялась.
— Ладно. Никаких окончательных решений до утра. Почему? Савва некоторое время смотрел на надпись.
— Потому что сюда редко приходят люди, которым спокойно.
— И?
— Всё.
— Нет, не всё.
— Всё. Ася ждала. Он взял её стакан и долил воды.
— Если утром я всё ещё захочу отправить письмо?
— Отправите.
— Если захочу закрыть компанию?
— Закроете.
— Если решу больше никогда с ней не разговаривать?
— Не разговаривайте.
— Тогда бар ничего не меняет.
— Может быть.
— Зачем он вообще нужен? Савва поставил графин.
— Чтобы между «хочу» и «сделал» иногда прошло несколько часов. Ася замолчала. Он тоже. Фраза была обычной. Не особенно красивой. И от этого действовала хуже. Ася снова села.
— Вам кто-то сказал открыть такой бар?
— Нет.
— Сами придумали?
— Почти.
— А почему?
— Было свободное помещение. Она посмотрела на чёрное окно.
— Конечно.
— Аренда недорогая.
— Не сомневаюсь.
Савва пошёл к дальнему столу и начал собирать какие-то пустые стаканы, хотя Ася точно помнила, что при её приходе стол был чистым.
— Откуда это? Он посмотрел на стаканы.
— Что?
— Они здесь были?
— Были.
— Я не видела.
— Значит, не заметили. Ася хотела поспорить, но устала. Вместо этого открыла письмо снова.
Оставила в адресатах бухгалтера, юриста, руководство компании и себя. Клиентов перенесла в черновик отдельного сообщения. «Север» оставила. Потом убрала. Потом снова оставила. Савва вернулся.
— Что с «Севером»?
— Откуда знаете?
— Вы пять минут смотрите на один адрес.
— Не знаю, писать им или нет.
— Они завтра встречаются с Катей?
— В двенадцать.
— Тогда узнаете после разговора.
— А если она с ними всё уже решила?
— Тогда письмо не отменит договор. Ася нахмурилась.
— Вы всё-таки иногда умеете быть полезным.
— Не рассказывайте никому. Она убрала «Север». Теперь письмо выглядело почти служебным. «Сегодня мне стало известно…» Кредит. Сумма. Дата. Переговоры о продаже доли. Требование приостановить любые действия до совместной встречи. Всё.
Ни одной фотографии. Ни одной старой обиды. Ни Сергея, ни Даши со свечами, ни случайных клиентов. Ася прочитала текст.
— Это уже не то.
— Что?
— Я хотела другое.
— Что? Она задумалась. Ответ оказался некрасивым.
— Чтобы ей стало страшно. Савва не удивился.
— Понятно.
— И больно.
— Тоже понятно.
— Нормальный человек сейчас должен сказать, что это плохо.
— Вы и сами знаете.
— А если я всё равно хочу?
— Хотите.
— И что с этим делать? Савва пожал плечами.
— Ничего. Хотеть можно.
— Очень удобно.
— Действовать не обязательно.
Ася посмотрела на него. Он не добавил ничего. Не объяснил, что месть разрушает мстящего, что нужно отпускать обиды или что любовь важнее денег. За это она была ему почти благодарна.
— Я не хочу её прощать.
— Не прощайте.
— И понимать не хочу.
— Не понимайте.
— Она была мне ближе сестры.
— У вас есть сестра?
— Нет.
— Тогда сравнение слабое. Ася бросила в него второй салфеткой. На этот раз попала в плечо.
— Вот теперь лучше, — сказал он. Они замолчали.
За окном темнота начала чуть сереть. Или Асе показалось. Телефон показывал четыре сорок семь. Часы над стойкой по-прежнему стояли каждый на своём времени. Усталость пришла совсем другая. Та, что бывает после долгого скандала, даже если скандала не было. Тело внезапно вспоминает, что оно тоже участвует. Ася положила голову на руки.
— Я на пять минут.
— Спите.
— Не усну. Через несколько секунд она уснула. Ей не приснилось ничего.
Проснулась от звона чашки. Савва ставил её на стойку осторожно, но блюдце всё равно стукнуло.
— Сколько?
— Пять тридцать восемь.
Ася подняла голову. Шея болела. Щека затекла. На рукаве осталась полоска от собственной молнии.
