— Я долго?
— Не очень.
— Почему не разбудили?
— Зачем?
Она посмотрела на окно. Оно уже не было чёрным. За стеклом стоял серый свет, но города всё равно не видно. Телефон показывал сеть. Сообщения начали приходить одно за другим. Почта, мессенджеры, новости, банк. Обычная жизнь возвращалась с неприятной скоростью. Первым Ася открыла сообщение от Кати. «Буду в 10. Никому ничего не отправляй до встречи. Я серьёзно». Ася прочитала дважды. Потом открыла письмо. Сокращённый вариант лежал в черновиках. Старый тоже сохранился в истории. Палец снова оказался возле «Отправить». Теперь связь была. Савва стоял у кофейной машины.
— Кофе?
— Да.
— С молоком?
— Чёрный. Он нажал кнопку. Машина загудела. Ася снова посмотрела на письмо.
Можно отправить сейчас. Уже утро. Правило соблюдено. Совесть чиста, если у правил вообще есть такая функция. Савва поставил кофе.
— Ну?
— Что?
— Утро.
— Похоже.
— Значит, можно. Он не подошёл к ноутбуку. Ася посмотрела на письмо ещё раз. Закрыла.
— Я сначала поговорю. Савва кивнул.
— Всё?
— Всё.
— И никаких поздравлений?
— Вы хотите?
— Нет. Она выпила кофе. Он был крепкий, дешёвый и хороший.
— Вы специально не радуетесь?
— Чему?
— Тому, что я не отправила.
— Вы можете отправить через час. Ася поставила чашку.
— Спасибо, что напомнили.
— Пожалуйста.
— Ненормальный.
— С утра особенно.
Она допила кофе и пошла за пальто. В коридоре остановилась у старой фотографии. Савва на ней действительно выглядел так же. Не похожим. Тем же. Ася сняла рамку со стены и попыталась прочитать надпись на обратной стороне. «Лида. Первый снег». Дата была стёрта. Или её никогда не писали.
— Не отрывайте, — донеслось из зала.
— Я смотрю.
— Все так говорят. Ася повесила фотографию обратно.
У двери наверху стало светло. Она поднялась по ступеням и взялась за ручку.
— Ася. Она обернулась. Савва стоял за стойкой с её пустой чашкой.
— Что?
— Вы не заплатили.
— Наконец-то. Сколько?
— За виски — ничего.
— А за чай?
— Потом.
— Что значит потом?
— Потом и значит. Она достала кошелёк.
— Карта? Наличные?
— Не подойдут.
— Вы вчера уже говорили. Тогда чем? Савва посмотрел на чашку с синей полосой.
— Разберёмся.
— Звучит как мошенничество.
— Не исключено. Ася положила кошелёк обратно.
— Хорошо. В следующий раз.
— Да. Она остановилась.
— Я не говорила, что будет следующий раз.
— Я тоже. Ася открыла дверь.
Снаружи был мокрый московский двор. Аптека продолжала работать. У входа курил курьер. На асфальте лежали два окурка, пластиковый стакан и размокший чек. Город выглядел так, будто всю ночь ничего особенного не происходило. Она вышла, сделала несколько шагов и обернулась. Зелёная дверь ещё была на месте. Ася достала телефон и сфотографировала её. На экране появилась кирпичная стена. Она опустила телефон. Дверь. Подняла. Стена. Ася попробовала ещё раз. То же самое. Курьер посмотрел на неё, потом на стену.
— Девушка, всё нормально?
— Нет.
Он кивнул так, будто это был самый обычный ответ в шесть утра, и затянулся сигаретой. Ася убрала телефон и пошла к арке. Она успела пройти метров двадцать, когда почувствовала что-то тяжёлое в кармане пальто. Сунула руку и достала маленький латунный ключ. К нему была привязана сложенная вдвое бумажка. Ася раскрыла её. Почерк был крупный и неровный. «ЧАЙ НЕ ОПЛАЧЕН». Ниже: «ПРИХОДИТЕ ЗАВТРА. ПОЛНОЧЬ». Ася посмотрела назад. Между аптекой и кирпичной стеной уже ничего не было.
Глава 4. Бар, которого не было
В десять утра Катя не пришла. Ася знала об этом уже в десять минут десятого, но до половины одиннадцатого продолжала смотреть на стеклянную дверь переговорной каждый раз, когда в коридоре кто-нибудь проходил. Пришёл юрист Семён, пришла Марина из бухгалтерии, дважды заглянул Игорь, потом принесли воду, которую никто не заказывал. Катя не появилась. Телефон у неё был включён, сообщения доставлялись, звонки уходили в пустоту. В девять сорок она написала только: «Мне нужно несколько часов. Ничего не делай». Ася ответила: «У тебя их было восемь месяцев». После этого переписка закончилась.
Она сидела во главе длинного стола и чувствовала во рту вкус дешёвого кофе из странного бара, хотя после него успела выпить ещё две чашки нормального. Ночь казалась чужой. Если бы не латунный ключ в кармане пальто, можно было решить, что всё приснилось после виски и нервного срыва. Утром Ася специально прошла через тот двор. Между аптекой и стеной лежала грязная куча снега, пережившая неизвестно сколько московских оттепелей, стоял мусорный бак и тянулась труба. Никакой двери. Она даже зашла в аптеку и спросила девушку за кассой, что находится в соседнем помещении.
— В каком?
— Справа от вас. Девушка посмотрела в сторону стены.
— Там ничего нет.
— Вообще?
— Там стена.
— Я вижу, что стена. За ней что?
— Не знаю. Двор, наверное.
Ася купила пластырь, хотя пластырь ей был не нужен. Почему-то показалось неудобным просто уйти. Потом вышла, сунула руку в карман и снова потрогала ключ. Он был на месте. Теперь ключ лежал перед ней под столом, зажатый в ладони.
— Ася. Она подняла голову.
Марина смотрела на неё поверх очков. Марине было пятьдесят два, она работала с ними девятый год и относилась к владельцам компании с одинаковой смесью терпения и неприязни. В её представлении предприниматели существовали главным образом для того, чтобы портить хорошо составленные таблицы.
— Я спрашиваю: ты этот договор раньше видела?
— Нет.
— Совсем?
— Марин, если бы я его видела, мы бы сейчас здесь не сидели. Марина пожала плечами.
— Люди разные бывают. Семён кашлянул.
— Давайте без философии.
— Это не философия, — сказала Марина. — Это бухгалтерия.
Она разложила перед собой документы. Бумаги Ася утром распечатала сама, хотя ненавидела бумагу и последние пять лет убеждала всех перейти на электронный документооборот. Сейчас ей хотелось держать происходящее в руках. Экран позволял закрыть файл и на секунду сделать вид, что его нет. Бумага такой доброты не предлагала. Семён взял кредитный договор.
— С юридической точки зрения история неприятная, но пока не катастрофическая. Нужно смотреть устав, полномочия директора на момент подписания, корпоративные решения. Кто был генеральным?
— Катя.
— Формально она могла заключать сделки в пределах определённой суммы без отдельного согласования участников.
— Пять миллионов — это определённая сумма?
— Возможно.
— Прекрасно.
— Я не говорю, что всё законно. Я говорю, что сначала надо проверить. Марина сняла очки.
— Кредит был нужен. Ася повернулась к ней.
— Что?
— Я сказала: кредит был нужен.
В комнате стало тихо. За стеклом две девушки из отдела продаж прошли к кухне, одна что-то рассказывала второй и смеялась. Ася позавидовала им с неожиданной силой. У них сегодня была обычная рабочая проблема: выполнить план, ответить клиенту, придумать причину уйти пораньше. До вчерашней ночи у Аси тоже были нормальные проблемы.
— Ты знала? Марина снова надела очки.
— О кредите — да.
— Восемь месяцев?
— Не восемь. Я подключилась позже.
— И молчала?
— Перед кем? Ася даже не сразу нашлась.
— Передо мной.
— Я бухгалтер. Мне генеральный директор принёс договор, банковские документы и сказал отражать платежи. Я отражала.
— Ты знала, что я не в курсе?
— Я не знала, что ты не в курсе.
— Марин.
