– Цена искусства Эан’Хане проявляется не так, Милар. То, что ты упоминаешь, – просто детские истории.
– Ну уж извините, господин маг… – Капитан чихнул. – Тьфу ты… что не разбираюсь в этих ваших искусствах.
– Нет, Милар, ледышкой, как ты выразился, я не стану.
Милар, сворачивая на главную артерию Центрального района, повторил свою гримасу.
– А в чем тогда цена имени? – спросил он.
Ардан отвернулся к окну. Смотрел на проплывавшие мимо здания, укрывшиеся под снежными одеялами и сверкавшие ледяными сосульками, порой свисавшими почти на половину верхнего этажа. Их изредка сбивали лопатами мальчишки, отважно, за пару монет, ползавшие по карнизам. Привязанные веревками к трубам вентиляции, они храбро боролись с наледью.
– Никто не знает, Милар.
– В каком смысле, напарник?
Капитан рулил, старательно не высовываясь из снежной колеи и избегая тех мест, где ходили трамваи… вернее, учитывая морозы, принесенные океанскими ветрами, скорее стояли. Ломались настолько часто, что перегораживали в ожидании спасения целые улицы. Но народ спасался подземными линиями, которые, правда, в праздники оказались переполнены настолько, что Короне в экстренном порядке, предвидя проблему, пришлось оплачивать работу фабрик в три смены. И столичных, и тех, что находились в Метропольской губернии.
– В самом прямом, – ответил Арди. – Никто не знает, какую именно цену он платит за искусство Эан’Хане.
– Постарайся объяснить.
Арди вздохнул и помахал ладонью в воздухе.
– Это сложно объяснить тому, кто не знает искусства, но я постараюсь…
– Будь уж любезен, – вклинился Милар, на характер и дружелюбность которого морозы действовали не лучшим образом.
– Вот, к примеру, если ты выйдешь из дома и поскользнешься, что ты подумаешь?
Милар ненадолго задумался, хмуря бровь и краем пальто очищая запотевшее стекло в двери.
– Что либо я дурак, либо коммунальные службы совсем озверели и не очистили улицу.
– Вот, – кивнул Арди. – Тебе и в голову не придет, что это твоя плата за владение искусством Эан’Хане.
Милар нахмурился.
– Все еще не понимаю.
Ардан, по-прежнему улыбаясь, протянул ладонь и, прислушавшись к скрипу снега под колесами, позвал тихим шепотом обрывок донесшегося до него звука.
– Эй! А ну-ка хватит мне тут локальную зиму в салоне устраивать! – возмутился Милар, стряхивая с ладони напарника снежинку размером с ту самую ладонь. – И я уже просил тебя не пользоваться искусством! Хватило того раза, когда ты едва Тазидахское посольство не разнес.
– Это я для примера.
– Для примера он… – проворчал капитан. – Для какого хоть примера?
– Для такого, Милар, что ни один смертный не должен обладать такой силой – звать природу через Лей, – ответил Арди, отпуская на волю крохотный осколок. – И мир этому не рад. Опережая твой вопрос: я не говорю про мир как про нечто одухотворенное или даже обладающее разумом.
– Ну, знаешь ли, Ньюва в прошлый раз показала себя весьма разумной, – возразил Милар, вновь возвращаясь к истории с мутантом и посольством.
– Не Ньюва, – покачал головой Ард, – а галессцы, населявшие ее берега. Их эмоции. Их разум. Они оставили отпечаток на окружающем мире. Точно так же, как смертные оставляют отпечаток своего разума на всем, чего касаются плотью или мыслью. И искусство Эан’Хане позволяет тебе самому прикоснуться к… этим касаниям. Не знаю, как еще сказать, Милар. Но чем больше ты касаешься окружающего мира, тем сильнее он касается тебя. А осколки Имен и тем более сами Имена – это что-то сродни не закрывающейся двери. Да, ты бережешь себя, ограждаясь от воздействия внешнего мира, но рано или поздно, как бы ни был крепок твой зонтик, Милар, а под косым ливнем все равно промокнешь.
– Я все еще не понял во всей твоей высокопарной, очень мистичной и запутанной речи, господин маг, в чем, так сказать, конкретная стоимость в эксах? – Милар нахмурился еще сильнее. Так, что у него на переносице образовались глубокие складки.
– Ты знаешь, пойдет ли завтра дождь, Милар?
– Я – нет. Синоптики, вот, постоянно пытаются предсказать.
– И как, у них получается?
– Время от времени.
– Вот время от времени и Эан’Хане понимает, что заплатил ту или иную цену, – Арди упер локоть в дверь и облокотил на ладонь щеку. – Но уже постфактум. Никто заранее не может сказать, что именно у него заберет мир. Но в том, что заберет, – сомневаться не приходится.
– Вечные Ангелы… звучит, знаешь ли, не очень приятно, – после короткой паузы резюмировал Милар. – Не понимаю, как кто-то соглашается на подобную сделку.
– А никто и не соглашается. – Арди вернулся взглядом к заснеженной улице, на которой куда чаще увидишь мерзнущего стража, нежели обычного пешехода. Все ютились по домам или же пользовались подземными линиями, попутно вознося заслуженную благодарность Короне.
– А может, ты сразу предложение целиком будешь говорить, господин маг, а не ждать, пока я обрушусь на тебя с расспросами?
– Извини… – искренне сказал Арди. – Просто… нельзя выбрать стать Эан’Хане, Милар. Для этого надо родиться Говорящим. Звездной магии может обучиться любой, а умение Говорить или Слышать – врожденный талант.
– Тогда почему я не знаю людей Эан’Хане? Кроме Темного Лорда, разве что.
– Потому что срок человека слишком краток. И только обладая невероятными способностями, можно научиться искусству прежде, чем пройдут десятилетия. Кому-то требуется сорок лет, иным – восемьдесят, другим и вовсе больше столетия. А раньше люди с трудом доживали до пятидесяти.
– Справедливо, – кивнул Милар и явно хотел сменить тему, но внезапно опомнился. – Погоди, получается, что рождаясь с талантом Говорящего, ты буквально обречен рано или поздно отдать что-то, против собственной воли, миру?
– Да.
Милар выругался.
– А съехать с этой печальной тропинки как-то можно?
Ардан пожал плечами.
– Не знаю, Милар. Честно – понятия не имею. Будучи Говорящим, ты, обучаясь или нет, рано или поздно услышишь осколок Имени. И если проживешь достаточно долго – узнаешь его целиком и станешь Эан’Хане. Вся разница в скорости. С должным обучением Говорящий потратит от полувека, а без – может, почти полтора. Хотя и это весьма размытые сроки. Талант тоже играет свою роль.
– Талант… значит, ты у нас, вспоминая клятое посольство, обалдеть как талантлив в этом своем искусстве?
– Вряд ли, Милар, – не без скепсиса ответил Арди. – Просто я обучался у дочери Королевы Зимы, чья власть над этой самой зимой уступает лишь власти ее собственной матери.
– Атта’нха, – кивнул Милар. – Ведьма Льдов и Снегов. Сидхе. Я помню, напарник, я помню… Ладно, давай сменим тему.
– Давай, – пожал плечами Арди.
– Ну, раскалывайся – как позволил себе снять квартиру на канале без помощи этого ублюдка с бивнями?
Под «ублюдком с бивнями» Милар явно имел в виду Аркара, с которым, что логично, у капитана Второй канцелярии отношения сложились весьма далекие от «дружеских».
– Продал военную магию.
– Военную? Разве ты не жаловался, что за нее платят фиксированную стоимость? Вроде из-за этого ты даже сжег мозги мелкому чиновнику Гильдии магов.
Ардан тяжело вздохнул.
– Милар! Мы с тобой болтаем ни о чем по дороге… я даже не знаю куда, или ты мне решил припомнить все мои грехи? Сначала посольство, теперь это вот…
– Если бы я хотел припомнить все, господин маг, то начал бы перечисление с Башни Казначейства или, к примеру, Ларандского монастыря Сестер Света, – не без усмешки, спрятанной в причесанных и немного мокрых от снега усах, уточнил Милар.
Ардан только отмахнулся.
– Фиксированную стоимость начисляют военной магии Красной Звезды, чтобы у начинающих магов была хоть какая-то возможность к ней приобщиться, – ответил он на изначальный вопрос. – Магия от Зеленой продается по рыночной стоимости. Просто на ее создание требуется лицензия, которую мне, спасибо Полковнику, сделали после того инцидента.
– Того инцидента… – фыркнул Милар. – Как ловко ты каждый раз, господин маг, срезаешь углы вдоль своих промахов.
– Мне есть у кого учиться, – легко парировал Ардан, прозрачно намекая на своего старшего коллегу.
– Справедливо, – засмеялся Милар.
Они свернули с Ньювского проспекта, и Ардан окончательно потерял надежду понять, куда именно их везет капитан. Прежде юноша полагал, что во Дворец Царей Прошлого.
– Как прошел твой праздник? – решил сменить тему Арди.
– Замечательно, – с ажиотажем и неподдельной искренностью ответил Милар. – Эльвира приготовила вкусный ужин, мы с детьми украсили елку, а после звона колоколов гуляли по городу и смотрели на шутихи. Семейная идиллия.
Ардан улыбнулся, и несколько минут они ехали в тишине, то и дело сворачивая на короткие переулки – Милар категорически отказывался ехать там, где могли одиноко леденеть трамваи, перегораживая дорогу.
– Ладно, напарник, не стану тебя мучить. Я тебя расспрашивал про это твое искусство Эан’Хане только с одной мыслью в голове.
Что бы тебе ни предлагал в следующие дни твой и твоего подразделения будущий подопечный, как бы ни пытался склонить на свою сторону – не слушай. А если будешь слушать – можешь забыть о спокойной жизни. И да, представь себе, по сравнению с альтернативой у нас с тобой, особенно в последние месяцы, жизнь реально успокоилась.
Они наконец вырулили на очередной проспект, чьего названия Ардан не помнил. Зато он хорошо помнил, куда тот вел – к зданию Парламента.
– Подразделения? Другого подразделения? Не твоего?
– Тебя запросил Мшистый, – сквозь сжатые зубы процедил Милар, – и он привел настолько убедительные аргументы, что Полковник не стал отказывать. Вплоть до окончания Конгресса ты, в составе псов Мшистого и военных, пока сам бешеный майор и его собратья будут беречь покой его императорского величества, будешь приквартирован к охране его светлости генерал-герцога Олега Закровского…
– Наставника Императора и нынешнего премьер-министра, – едва ли не задыхаясь, глядя на то, как к ним приближается здание Парламента, прохрипел Ардан.
Занимая большую часть Правительственной площади, уютно расположившейся на пересечении трех проспектов, оно не выглядело каким-то слишком уж помпезным. Вытянутое, будто один сплошной фасад, пятиэтажное здание с двенадцатью вытянувшимися вверх, стройными рядами оконных рам. Всего один-единственный крылатый парадный подъезд (впрочем, на то он и парадный), и больше, кроме нежно-лазурной краски, украсившей фасад, ничего. Разве что еще отлитая из серебра статуя святого Павла (в честь которого был именован нынешний Император), покровителя честных и доблестных мучеников. Тех, кто даже перед лицом пыток и казни в плену Первородных не отрекся от своей родины и Светлоликого.
По сравнению со множеством других зданий Центрального района столицы Парламент был построен не так и давно. И главная мысль архитектора, насколько Арди помнил из учебников истории школы Эвергейла, заключалась в том, что в отличие от пышных дворцов знати и монументальных сооружений церкви Парламент представлял собой легкую и утилитарную структуру. Народную. Там, где правили люди, решая свои собственные судьбы.
Да и какое-то весомое значение постройка приобрела тоже сравнительно, по историческим меркам, рядом – лет сто тому назад. А до этого Три Палаты Парламента имели весьма номинальные функции и собирались в основном во Дворце Царей Прошлого.
Обычно Правительственная площадь кипела жизнью – в Парламент приезжали чиновники, простые граждане с бюрократическими проблемами (именно здесь Бажен получал разрешение на строительство временного моста), регулярно катались фургончики журналистов и еще много кто. Но ныне, кроме разве что весьма характерных черных автомобилей Второй канцелярии и не менее узнаваемого алого транспорта корпуса стражей, больше никого и не сыщешь.
И самое забавное, что даже усилия или маломальского воображения не приходилось прикладывать, чтобы провести незримую границу, отделявшую черные автомобили от их алых товарищей. Тем более что транспорт стражей выглядел новее, зачастую не «Деркс», а «Швенлик», да и само облачение корпуса вызывало порой зависть у сотрудников Черного Дома.
Качественные шинели с меховыми оборками и пухлыми телогрейками, поддетыми вниз для рядовых, а несколько офицеров и вовсе щеголяли специальными зимними военными пальто. Будто вывернутые наизнанку шубы – мехом внутрь, а тканью наружу. В то время как оперативники и дознаватели Черного Дома утеплялись как могли – Милар яркий тому пример.
Свернув к рядам черных автомобилей, между которыми сновали порой даже знакомые Арду лица, капитан выключил двигатель и нацепил перчатки, а поверх – варежки.
– Давай, Ард, удачи, – кивнул ему Милар, – и постарайся, пожалуйста, за эти две недели ничего не взорвать, никого не прибить и не устроить мировую войну, ладно?
– Договорились, – ответил Арди.
Капитан прищурился и едва слышно произнес:
– И вот так каждый раз: не понимаю, шутит он или говорит серьезно.
Ардан, забирая посох и выбираясь на свежий воздух из душного, прогретого салона, не стал уточнять, что он говорил максимально серьезно. И не столько из-за предупреждения своего напарника, сколько из-за…
Юноша посмотрел на отцовские часы. Вернее – на то, что они прятали под своим циферблатом. Едва заметно поблескивающий символ в форме губ Принцессы Зимы – Аллане’Эари.
«…Мы дали тебе возможность идти, когда ты не мог ходить, Говорящий… Поэтому этой зимой, когда ты сможешь идти, ты должен будешь стоять…»
Почему Арди испытывал едва ли не иррациональную уверенность в том, что речь шла именно про Конгресс? Но в чем может заключаться заинтересованность Фае и тем более Сидхе в очередном съезде людских политиков? К тому же когда часть из них прибыла из-за океана. Если что Арди и понимал в делах Града на Холме, так это то, что Фае вообще не интересовало происходящее по ту сторону Ласточкиного океана.
А еще…
А еще его мысли прервал невысокий, припадающий на правую ногу мужчина в типичной для оперативников Второй канцелярии маске. Кстати, насколько заметил Ардан, все, кто находился сейчас на площади и принадлежал числу Черного Дома, носили маски. Даже Милар и тот нацепил свою «зимнюю» маску кота. От летней, металлической, та отличалась разве что материалом – была сделана из кожи, надетой на плотный каркас, набитый, судя по всему, каким-то утеплителем.
Мужчина, без регалий, но с посохом из Эрталайн и гримуаром поверх добротного зимнего пальто из волчьего меха (не казенного, а явно пошитого на заказ за огромные деньги – волчий мех, пусть и лучше всего грел зимой, стоил дороже хорошей овчины), торчащего на манжетах и воротнике, носил маску… бобра. Арди едва сдержал короткий смешок.
– Зубоскалить, капрал, сможете после того, как наденете свою, – в прорезях для глаз блеснули озорные серые искорки. Офицер открыл поясную сумку и вытащил на свет…
Ардан вздохнул. Хоть и без характерных ушей, но в очертаниях кожаного изделия легко угадывался…
– Господин Осел, – подытожил маг-офицер.
– А тебе идет, напарник! – засмеялся ему в спину Милар, уходящий в сторону ждавших его Александра Урского – Медведя и Дина Эрнсона – Росомахи.
– Мне по остаточному принципу досталось? – уныло спросил Арди, забирая маску. Придерживая посох, он поднял ее к лицу и закрепил ремешок на затылке. Сидела как влитая и мало того что грела щеки, так еще и не мешала дышать и почти не портила обзор.
– Как догадались? – спросил незнакомый маг.
– Маски в форме животных и птиц носят только в столице. – Ардан убедился, что маска не сползает, и вернул посох в ладонь. – Но даже так – на всех не хватит животных и птиц. Во всяком случае тех, которых легко отличить друг от друга.
Офицер некоторое время его разглядывал, а затем коротко хмыкнул:
– Действительно дознаватель. – Он протянул открытую ладонь с мигом начавшими краснеть пальцами. Мороз уже не просто кусался, а начинал постепенно грызть отдавшихся на его милость людей. – Капитан Старший магистр Казимир Понских.
