Она была их светом, нежная, заботливая, полностью посвятившая себе семье.
И при этом — сильная, отважная, талантливая. Когда Эвелин заходила в комнату — атмосфера сразу менялась. Становилось теплее, ярче, легче на душе. Одним своим присутствием она заряжала людей.
Эви была широко известным человеком в мире юриспруденции, имела докторскую степень в области международного права, сотрудничала с ООН, будучи одним из экспертов независимой организации. Она давно уже не преподавала, вместо этого сосредоточившись на руководящей должности их компании.
Нильде не помнила ни дня, чтобы мама сидела, сложа руки. Она постоянно развивалась, изучала новое, совершенствовала свои знания, а если этого было недостаточно — бралась за другие сферы.
Впрочем, как и ее отец — с двумя высшими образованиями, он владел семью языками и закончил в свое время с отличием Гарвард.
И это чертовски сильно мотивировало Нильде. Они оба. Она считала их главным стимулом для своего развития. Брала пример.
Папа мог раздавать приказы своим подчиненным, как и мама — быть боссом в компании, но с детьми и друг с другом они были...
«Лучшими».
Она не могла мечтать о более любящих родителях, чем они.
И мама, и папа так сильно старались сделать все для их счастья.
Они одинаково любили каждого из своих малышей.
Николая, которого усыновили, когда Нильде была еще совсем крошкой.
Старшего сына Кайдена.
И единственную дочь.
Их драгоценной малышке внимания доставалось больше всех.
Но тому была весомая причина — Нильде болела.
Неизлечимо болела. Синдром слабости синусового узла поразил ее маленькое сердце еще в четыре года...
Болезнь перешла девочке от отца.
Мама болела диабетом, но недуг обошел Нильде стороной. Впрочем, «подарка» с больным сердцем хватало с лихвой.
Дамиан узнал о своей болезни будучи совершеннолетним. Ему почти сразу имплантировали кардиостимулятор, он регулярно принимал лекарства и жил так, как любой другой здоровый человек.
В случае с Нильде все было не так просто.
Приступы тахиаритмии в детстве постоянно рецидивировали и были непредсказуемыми — даже ЭКС не сумело полностью защитить девочку от рисков.
Когда ей было одиннадцать, она пережила клиническую смерть.
И с тех пор все только сильнее стали ее опекать.
Иногда это сводило Нильде с ума.
Она не посещала школу — была на домашнем обучении. Не могла завести друзей, играть с такими же детьми, ходить на занятия...
Но не из-за гиперопеки или прихоти родителей.
Они были вынуждены. Состояние здоровья Нильде тогда не позволяло вести нормальный образ жизни. Это сейчас, к совершеннолетию, все стабилизировалось.
Последнюю операцию Нильде провели два года назад, и с тех пор ничего серьезного не происходило. Ее кардиолог говорил, что лечение принесло неожиданно хорошие результаты.
Пустой взгляд Нильде остановился на зеркале.
Он может умереть.
Может попытаться совершить ЭТО снова.
И тебя не будет рядом.
Кто, интересно, виноват во всем?
Вспышка ярости заставила Нильде стиснуть зубы.
— Заткнись, тупой внутренний голос. Серьезно, завали, — процедила она. — Это не моя вина. Но я собираюсь все исправить.
Сегодня она разорвет этот адский круг. Проберется в логово врага.
— Ради тебя, братик. Виновные получат возмездие. Я стану их темным жнецом. И принесу их голову к твоих ногам. Ты заслуживаешь целый мир.
Проклятье.
В глазах защипало, и она раздраженно вытерла их тыльной стороной ладони.
Хорошие девочки не плачут.
Они фальшиво улыбаются, наивно хлопают ресничками и ведут себя, как красивые фарфоровые куколки.
— Какая жалость, что я не хорошая, — насмешливо пробормотала Нильде, размазывая растекшуюся тушь. — Предпочитаю быть жнецом анархии.
«Диор проверку, кстати, провалил».
Она тщательно поправила легкий макияж.
Для сегодняшней миссии у нее было особое настроение.
Нильде никогда не наносила много косметики. Максимум — нежно-розовый блеск для губ и тушь.
Она нравилась себе такой, какой была.
Из зеркала на нее смотрела хрупкая девушка. Синие, как глубокий океан, глаза. Пухлые, красивые губы. Россыпь веснушек на щеках и маленьком носике. Рыжие волосы спадали до самой поясницы густым каскадом локонов. Она, как и всегда, заплела в них атласные ленты. Сегодня — белые. Они сочетались с пышным коротким черным платьем в готическом стиле. Оно было с изящным корсетом, кружевной отделкой, украшенное черными бантиками и шнуровкой, сзади переходящее в длинные кружевные юбки. Ее любимый стиль. Массивные ботинки с огромным каблуком от Naked Wolf дополняли образ.
Ядовитая и очаровательная.
Она была вооружена до зубов.
«Сумочку могут отобрать, поэтому нужно всегда иметь козырь в рукаве. Или в моем случае — нож под платьем», — она захватила рюкзак и осторожно стала красться по лестнице.
Был конец августа.
На днях девушка начинала свое обучение в университете, вдали от дома, и потому уже перебралась в братство.
Это был трехуровневый особняк, стильный и выполненный в стиле модернизма с высшей системой безопасности и новыми технологиями.
Теперь Нильде, как и сестры других парней, которые учились здесь, жила с Каем под одной крышей.
«Ага, и с его безумными друзьями».
Лидерами братства Жнецов.
Их было пятеро.
Вильям Тернер. Мрачный социопат, рисующий картины кровью. Сын Терезы Браун, известной на весь мир певицы, и Рафаэля Тернера — психоаналитика. Сейчас он сидел в тюрьме за попытку убийства и поджог.
Его кузен — Дэниел Стаймест. Алекситимик, напоминающий глыбу льда. Он уже заканчивал магистратуру, а его отцом был Марк Стаймест — владелец архитектурной империи.
Риз Джеймс. «Золотой мальчик», один из лучших студентов Тармонда. Хитрый, ужасно умный, амбициозный. Он был настолько самовлюбленным, что...
«Клянусь, если во время перестрелки Риз увидит лужу крови, то отвлечется на свое отражение в ней и будет поклоняться себе часами напролет», — усмехнулась Нильде, бесшумно спускаясь по черным ступенькам.
Риз с детства был ее любимчиком. И всегда поддерживал любую дрянную идею.
«Больше крови и зрелищности», — единственные пожелания Джеймса во время стычек. Карие глаза зажигались хищным блеском, дыхание учащалось. Маска хорошего мальчика ломалась вдребезги.
С ним всегда было весело...
Николай Романов. Боксер, наследник русской мафии, ее приемный брат. Неконтролируемый, непредсказуемый, похожий на лесной пожар. После которого оставалось лишь пепелище.
Романов мог пугать остальных, но не ее.
Для Нильде он был...
Она тяжело сглотнула.
Ее первым словом.
Первым, кто спас Нильде жизнь — тогда она была совсем крошкой и только научилась ходить, а Николай успел перехватить ее, когда девочка едва не свалилась в бассейн. В тот же день она и стала называть его своим «Ни». Ходила за ним по пятам повсюду.
Человеком, который звал ее котенком и Искоркой. Его голос смягчался с ней, и в обычном резком тембре звучали непривычно нежные нотки каждый раз, стоило Николаю заговорить с Нильде. С ней он никогда не ругался матом, хотя с другими себя не ограничивал. Не курил. Даже играл ей на фортепиано.
Раньше у них всегда были свои ритуалы и маленькие традиции. Они всегда созванивались по вечерам, и он поднимал трубку независимо от обстоятельств и времени. Николай мог заявиться к ней вечером, накупив чего-то вкусного, и Нильде всегда радовалась его приходу.
А теперь...
Он стал тем, кто покинул их.
Тем, кто оставил семью.
Уехал, даже не предупредив.
Ради своих целей. Ради престола. Мести.
«А обо мне ты иногда хотя бы вспоминал? Вспоминаешь?» — она вышла на тропинку, успешно миновав особняк.
В глубине души Нильде знала, почему он так поступил...
Кайден Йохансен. Наследник итальянской мафии. Связующее звено жнецов.
Надежный, серьезный, всегда ответственный.
Гордость семьи Йохансенов.
Ему все давалось легко, без усилий. Брался он за баскетбол — приносил победу любой команде, за которую играл. Занимался учебой — закончил школу экстерном в пятнадцать с высшими отметками. Брал в руки кисть и краски — создавал потрясающие картины. Играл в фильмах и сериалах — получал бесчисленные награды за блестящее исполнение ролей, вкупе с бешеной популярностью.
Он был всегда таким понимающим.
Эмпатом.
Даже будучи ребенком проявлял эту удивительную способность. Психологи разводили руками — говорили, что это редкая разновидность психической акселерации. Кайден с детства рассуждал, как взрослый. Научился читать, когда ему исполнилось три года, и его сознание развивалось в определенных сферах в сотни раз быстрее своего возраста.
Кай понимал, когда Нильде больно, чувствовал ее эмоции, сопереживал и... Она считала его своим близнецом. Настолько сильно они были связаны.
Ее щит, защитник. Громоотвод.
Старший брат, который клеил ей пластыри на разбитые коленки. Тот Кай, который часами с ней разговаривал, когда Нильде было плохо. Тот Кай, который кормил ее с ложечки, когда она болела. Тот Кай, который учил ее кататься на велосипеде. Тот Кай, который помогал делать домашнее задание и никогда не ругал за ошибки. Тот Кай, который читал ей сказки на ночь и целовал в лоб. Тот человек, на которого она всегда равнялась.
«Мой сильный Кай...»
Уверенные шаги. Гордо поднятая голова. Зеленые, теплые глаза. Ямочки на щеках. Извечная лукавая улыбка.
...Кай, которого она нашла в луже собственной крови.
Кай, который пытался себе перерезать горло.
