Страница 3 из 6
— Силен, — добавил он. — Давно это практикуешь?
— Уже почитай, как месяца три.
Уходя я понял, что заработал в глазах Краббе пару очков репутации себе.
Позавтракали мы тут же — в доходном доме. После чего отправились дальше в путь. Тут-то я и вспомнил о бумагах госпожи Совиной. Ведь до сих пор с ними не ознакомился! И пока девушки меня не начали терзать вопросами или еще каким разговором, я углубился в изучение бумаг.
***
Дубовка. Усадьба Зубовых
С самого утра слуги готовились принять гостей, для чего мыли не только пол, как обычно, но и стирали пыль с самых дальних уголков. Кухарка старалась приготовить блюда на вкус именинника, а ей в помощь Софья Александровна взяла повариху из ресторана Повелецкой. С Валерией Павловной у женщины распрей не было, и договориться об «аренде» одной из ее работниц проблем не составило. Гости ожидались ближе к обеду.
Сам Владимир Михайлович, чей праздник должен был отмечаться, чувствовал себя с утра неважно. То ли простуду подхватил, то ли настроение из-за отъезда сына ухудшилось. А может общение отношение к собственному празднику, который он не особо жаловал, сказалось. Но из своего кабинета он носа не показывал, и на службу тем более не отправился. Что немало тревожило Софью.
— Владимир Михайлович, — постучавшись в кабинет, позвала она мужа, — с тобой все хорошо?
— Да! — донеслось до женщины.
— Может, хоть проверишь приготовления…
— На тебя полагаюсь!
Поджав губы, она все же не выдержала и открыла дверь, зайдя внутрь. Зубов сидел за столом, мрачно читая газету.
— Что случилось? Чего ты смурной такой?
Тот ответил не сразу. Сначала дочитал рубрику, и лишь затем отложил издание и посмотрел на жену.
— Пишут, что Шамиль сдался в плен, — буркнул наконец мужчина.
— Это предводитель кавказских горцев? — уточнила Софья Александровна, которая особо за военными действиями не следила, но знала, что где-то на Кавказе идет бунт местных жителей, возжелавших своей независимости.
— Он самый.
— Так это же здорово! Чего ты недоволен-то?
— А то, что его как героя в столице принимают! — рыкнул Зубов. — «Почетный пленник», — передразнил он цитату из издания. — «Посетил театры и осмотрел город». Его портреты даже в магазинах продавали, представляешь?! И о том пишут, как о чем-то значимом! О враге! Сепаратисте! А его — с почестями принимают!
Офицер был возмущен и совсем не обращал внимания, что скоро прибудут гости в честь его праздника. Для него подобное отношение к изменнику и бунтовщику, которым он считал Шамиля, было немыслимо.
— Ну право слово, чего о нем думать-то? — постаралась перевести внимание мужа Софья. — Взяли в плен — и бог с ним! Сколько таких «Шамилей» было в истории России? Разве их помнят? Пообсуждают и уже через год забудут! Лучше пойдем, попробуешь начинку торта. И уже через час гости начнут прибывать. Неужто в таком смурном настроении их встретишь? Они-то в чем виноваты перед тобой?
Нехотя Владимир Михайлович покинул свой кабинет. Софья безусловно права — сепаратистов в истории империи всегда хватало. Но мало кто мог похвастаться успехом своего предприятия. Удручало его иное — что к таким «фрондерам» особое внимание уделяется в Петербурге. Лучше бы за состоянием армии следили. Тогда, глядишь, и не было бы того обидного поражения в Крымской войне. Но все это было глухое раздражение честного офицера, далекого от политики. Да и от престола. Ну что он может сделать, сидя здесь, в Дубовке? Даже племянник его жены — и то дальше продвинулся. Уже лично с заместителем морского министра знаком и в столицу едет по его приглашению. Как бы после драки Романа с Антоном Владимир Михайлович к Винокурову не относился, но не признать его удачливости и успеха в заведении полезных связей он не мог. И от того было особенно обидно за собственного сына, который честно, как и он сам, тянул лямку флотского офицера. И вряд ли без помощи со стороны сможет выбиться хотя бы в капитаны, не говоря о чем-то большем.
«А может, не стоит на Романа дальше обижаться? — пришла Зубову мысль. — А попытаться вернуть былые отношения? Ну право слово — хоть он и перегнул палку, но в молодости кто из нас не был горяч?»
Покивав своим мыслям, Владимир Михайлович решил, что постарается простить племяннику его непристойное поведение. А там, глядишь, и Антону он поможет в чины повыше выйти. За ним так-то должок. Мужчина ведь ему немало помог в его первых начинаниях. Если он сам того не ведает, то стоит через Софью намекнуть, что понадобиться все возвращать. И если затянет — с процентами!
Глава 3
10 ноября 1859 года
Карета Романа
— Что за бумаги? — полюбопытствовала Настя, когда я раскрыл полученную от Екатерины Савельевны папку.
— Информация о людях Петербурга, — не стал я ничего скрывать.
Сестры тут же возжелали тоже ознакомиться с полученными сведениями, и мне пришлось читать вслух. На самом верху лежало письмо Совиной для меня.
— Роман Сергеевич, — так начиналось послание, — прежде чем вы изучите мои сведения, хочу добавить несколько слов от себя. Первое, о чем хочу вас предупредить — нравы в столице сильно отличаются от нашей провинции. Они более свободные и не удивляйтесь, если вам какая дама предложит содержание, — на этих словах лица девушек вытянулись от удивления и возмущения. — Вы очень красивый молодой человек. Умный, образованный, с выраженной харизмой. Потому я уверена — такое предложение вам непременно поступит и не одно. Когда я жила в Петербурге, это было в порядке вещей — когда замужняя уважаемая дама становилась «доброй феей» для какого-нибудь молодого поэта, художника или понравившегося ей провинциала. Как видите — вы подходите по всем статьям.
— И думать не смей! — перебила мое чтение Настя, ткнув меня локтем в бок.
— И не собираюсь, успокойся. Ты так реагируешь, будто я уже пошел искать себе эту «добрую фею», — рассмеялся я.
От чего получил новый недовольный тычок в бок от невесты. Аня тоже недовольно поджала губы, но хотя бы не дралась.
— Вы возможно сейчас возмущены этими строками, — продолжилось письмо, — и я знаю, что вы безукоризненно верны своей невесте. Потому советую вам за время пути продумать свое поведение — как донести до столичного света свою жизненную позицию. Будьте осторожны, мы, женщины, не любим быть отвергнутыми. То же самое касается и ваших дам. Не сомневайтесь, в столице к ним будет повышенное внимание, и найдутся кавалеры, которых не остановит кольцо на пальце Анастасии, а как бы не наоборот. С Анной вам придется еще сложнее, если она не найдет себе покровителя. Или проще, если найдет. И даже ваши совместные выходы в свет не станут надежным барьером для кавалеров, желающих познакомиться поближе с вашими дамами. Единственный совет, какой могу вам дать с позиции своего жизненного опыта — заручитесь поддержкой кого-нибудь из влиятельных людей Петербурга. Николай Карлович, с которым вы отправитесь, на первых порах подойдет. Только вам будет необходимо выйти с ним в свет, где он покажет всем свое благорасположение и покровительство к вам.
— Может, зря мы поехали, — вдруг поежилась Настя. — Папа ведь не хотел, чтобы мы в столицу отправлялись учиться. Я думала — из-за денег, а тут… он, получается, о нашей чести тревожился?
— Силой нас не заставят, а хитростью… — протянула Анна, покосившись на меня. — Если сами дурами не будем, то Роман нас прикроет.
И вот — снова непоколебимая вера в мои способности. Которая лишь усилилась после похода к гадалке. Аж самому жутко от такой их веры в меня.
После такого вступления Екатерина Савельевна стала описывать самые знаменитые места столицы, куда можно «выйти в свет». И это оказались отнюдь не театры, а салоны богатых и влиятельных людей. По приписке той же Совиной попасть в них с улицы было невозможно — лишь по предварительному приглашению.
— Самым статусным салоном являлся, и действует как мне известно до сих пор — салон Великой княгини Елены Павловны. Если тебе удастся попасть туда — то знай, это не просто место, где отдыхает высшая знать столицы. Это — ее сердце. По слухам, именно в салоне Елены Павловны принимаются многие важные политические решения, которые после оформляют в виде законов. В ее салон заглядывает сам Император, а ее морганатические* вечера известны на весь Петербург.
* — морганатическим обычно называют брак двух супругов неравного статуса. В данном контексте имеется в виду, что на приеме могли встретиться люди, которые в иных местах никак не могли пересечься из-за большой разницы в статусе
Хорошо, что благодаря общению с тетей и истории ее дочери, я знал значение слова «морганатический», иначе бы сейчас пришлось у сестер спрашивать, показывая свою необразованность.
— Эти встречи проходят в Михайловском дворце. Предупреждаю заранее, с Еленой Павловной живет ее единственная не ушедшая в мир иной дочь вместе со своим мужем — герцогом Мекленбург-Стрелицким и по слухам, между Великой княгиней и герцогом взаимная неприязнь. Но оставшуюся дочь она беззаветно любит и потому терпит герцога. Сама Екатерина Михайловна, по тем же слухам, является одной из немногих верных своему мужу жен.
Дальше Совина довольно подробно описала, кто и когда был замечен в этом салоне, какое влияние имел при дворе еще прошлого императора, и кто по ее мнению до сих пор является гостем салона сейчас. Я кстати удивился, когда среди фамилий частых гостей этого салона увидел Пушкина. Да и не только его имя было в списке гостей этой дамы. Фактически — четверть нынешнего состава правительства, не считая известных писателей, поэтов и ученых. После прочтения списка я в полной мере осознал, почему Екатерина Савельевна поставила его на первое место, куда мне стоит искать возможность пробиться. К тому же благодаря «морганатическому» характеру этих приемов, сама возможность у меня есть хотя бы в теории. И если попаду туда, то смогу вести себя не скованно, и не бояться, что нарушу какой-то этикет по незнанию.
После салона великой княгини шли еще два подобных места. Пусть «калибром» слегка и пониже из-за отсутствия в этих местах императора, но все равно — туда рвался весь «цвет» столичной знати. Это салон госпожи Карамзиной и салон братьев Одоевских. Список имен, кто там присутствовал раньше из известных Совиной, прилагался.
Еще ниже шло упоминание салонов более «низкого пошиба», хоть и тоже весьма популярных и человеку с улицы туда опять же вход воспрещен. Тут фигурировали такие фамилии, как Виельгорские, Голицына, Оленин и Карамзина-младшая. Все эти салоны объединяло одно — туда собирались кружки по интересам. Где-то обсуждали чисто литературу и искусство, где-то это был просто кружок знакомых, а где-то и политики не чурались, хоть и в меньшей степени, чем у Елены Павловны, и уж в таких салонах глобальных политических решений не принималось — только треп «на тему».
Театры Екатерина Савельевна упомянула, как места, где можно познакомиться с кем-нибудь, чтобы получить приглашение в такой салон, но и только. А вообще, спектакли ставили многие дворяне Петербурга, заведя собственные малые театральные труппы, и даже императорская чета не чуралась этого искусства. Екатерина Савельевна написала, что с ней делились откровениями о «детских» спектаклях в императорском дворце, в которых принимали участие дети государя в качестве актеров. Вполне допускаю, что это правда. Театральное искусство ведь и навыки риторики вырабатывает, и «ставит» голос, умение держаться на публике — все то, что нужно публичному человеку, управляющему массами.
Имен было много, так еще на каждого человека Екатерина Савельевна дала краткую характеристику, так что у меня даже в голосе пересохло — все это вслух зачитывать. Время за разбором бумаг Совиной пролетело незаметно, и очнулись мы лишь от стука Тихона в форточку.
— Остановка, ваши благородия, — предупредил парень.
Из кареты мы выбрались с удовольствием. Я тут же приказал Тихону ставить походный туалет.
— Только проверь, что он не упадет от ветра или еще как, пока там дамы оправляться будут, — напутствовал я его.
Тот понятливо кивнул и умчался выполнять приказ. Палатку он поставил на поле в двадцати метрах от дороги. Идти туда по грязи было не очень удобно, но повезло, что температура на улице уже минусовая и земля хоть немного подмерзла. Аня с Настей с любопытством смотрели на эти походные удобства. И они были не одни, кого заинтересовала новинка. Но тут Тихон вернулся и доложился, что все готово.
— Я по бокам колышки в ткань вбил — для прочности, — поделился он своей находчивостью.
Первой опробовать мое изобретение вызвалась Аня. Когда она вернулась, то была весьма довольной.
— Только холодно, надо бы ткань какую на горшок положить, — поделилась она впечатлениями.
— Учту, — кивнул я, вспомнив про откидные стульчаки на унитаз и тканевые чехлы на них.
Сходить оправиться в палатку после дам вызвались почти все офицеры. Только слуги сделали свои дела «привычным» путем — в кустах.
— Я слышал, — подошел ко мне Николай Карлович, — что ты чашу клозетную запатентовал. На это свое изобретение тоже привилегию оформлять будешь?
— Если никто ничего подобного не придумал, то да, — кивнул я. А почему бы и нет? — Только до ума надо довести. Чтобы собиралась быстрее, более компактной была эта палатка, да прочной.
— Дело, дело, — покивал адмирал.
У меня же мысли свернули в иную сторону. Насколько здесь развита индустрия лесных походов? Точнее — переносных приспособлений для комфортного пикника или вот для подобных поездок? Казалось бы, сейчас большинство людей путешествует своим ходом, часто с минимальными удобствами, и вот такая палатка должна была быть придумана давно, но… этого нет. С чем связано — не понимаю. Вижу лишь одну причину — инерция мышления. Отцы и деды нужду справляли в кусты, так и нам тоже делать надобно. А в будущем привыкшего к городскому комфорту жителя еще попробуй замани в лес. Вот фирмы и стали крутиться — придумывая разные приспособы, чтобы горожанин этот комфорт мог с собой в поход «взять». Попутно конечно зарабатывая на этом. Даже начали натуральные дома на колесах делать. Кста-ати… А что если и мне поразмыслить о таком? В рамках дилижанса придумать некий «дом на колесах», в которых состоятельные дворяне и купцы могли бы передвигаться между городами? Железные дороги еще не скоро свяжут своей сетью всю страну, так что определенный успех в этом начинании можно получить.
Остановка не продлилась долго. Чуть больше получаса стояли, а потом — снова в путь.
***
Дубовка. Завод Миллера
— Алексей Юрьевич, — заглянул в кабинет инженера рабочий, — там на проходной вас просят.
— Кто?
— Пантелей. С письмом.
Дубов кивнул, принимая ответ, и встал из-за стола. Пантелея он знал — этот мужик в последнее время был основным «связным» между ним и молодым Лисовым. Парень по мнению инженера был одарен. Ему бы образование подходящее дать, и готовый инженер получился бы. Увы, но отец молодого Николая был категорически против. Сам Алексей Юрьевич юношу жалел и надеялся, что как только тот подрастет, то сможет хоть частично выйти из-под плотной родительской опеки. Вот и вкладывался в него. Даже больше не из циничного расчета, а как некая форма благотворительности.
Сходив до проходной и забрав письмо, Дубов вернулся в кабинет. В плане передачи писем от своего барина Пантелей был чрезвычайно обязателен и никому бы постороннему конверт не отдал. Сказано — инженеру Дубову лично в руки, так иначе и не поступит. Вот и приходилось Алексею Юрьевичу ходить самому.
Положив конверт на край стола, мужчина вернулся к заполнению бумаг. С посланием от Лисова он и позже ознакомится, все равно Пантелей раньше завтра обратно в земли своего господина не поедет. Утречком как раз за ответом и придет, потому и смысла спешить нет.
К письму молодого Лисова Алексей Юрьевич вернулся в столовой, отправившись обедать. Неторопливо поев, мужчина отставил пустую тарелку и подтянул к себе кружку с чаем. И отпив глоток, развернул письмо.
С первых же строк Алексей Юрьевич понял, что нынешнее послание Николая отличается от предыдущих. Раньше-то он просил или объяснить принцип работы нового изобретения, о котором вычитал в журнале, полученном опять же от Дубова, или просил дать ему задание технического характера — для тренировки ума. А тут Николай Игоревич ни много ни мало предлагал обсчитать конструкцию нового типа движителя! Даже рисунки прилагал, и честно признавался, что идея не его, а Романа Винокурова.
Винокурова Дубов прекрасно помнил. Роман к инженерному делу способностей не имел абсолютно, но уж чего у юноши было не отнять — это живого ума и способности увидеть потенциал и возможность там, где другие лишь плечами пожмут. Потому к рисунку отнесся со всем вниманием. Как Винокуров познакомился с Лисовым, сейчас Алексея Юрьевича не волновало. Да и чего удивляться? Оба — сыновья помещиков, а в этой среде тем более в их глуши все про всех знают. Зато сам принцип приведения поршня в движение не разогретым паром, а образующимися от сгорания горючего вещества газами заставил инженера отставить в сторону кружку с чаем и напрячь голову. По всему выходило, что сгорание должно производиться в закрытой камере, иначе газы просто улетучатся. И это было первой проблемой — как поджигать газ в закрытом пространстве? Второй сложностью была регуляция вывода отработанного газа, чтобы не допустить взрыва котла. Или камеры, где будет проходить горение. Ну и третий момент, на который обратил внимание инженер — большую машину с таким движителем не построишь. Слишком сильное горение может или расплавить стенки котла, или не создать высокого давление газов. Только маленькая камера. А значит, и мощность у такого движителя будет не высока.
— С другой стороны, — задумчиво пробормотал Алексей Юрьевич, — и такому двигателю найдется работа. Сколько у нас есть узких мест, где и желательно бы применить паровик, да только не получается — громоздкий он, либо избыточную мощность имеет… Хмм… тут есть над чем подумать, — кивнул своим мыслям Дубов.
И порадовался, что не зря ведет переписку с Лисовым! Если удастся и впрямь подобный движитель собрать, то это будет настоящий прорыв! Можно даже будет вписать свое имя в историю отечественного машиностроения!
***
Дубовка. Усадьба Зубовых
Гости на день рождения Владимира Михайловича стали прибывать к обеду. Первыми пришли сослуживцы Зубова. Им и ближе было добраться, и в целом это одни из немногих людей, кого бы сам мужчина хотел видеть на своем празднике. Потому и позвал их пораньше.
За стол пока было рано, и потому офицеры расположились в гостевом зале, обсуждая новости. Владимир Михайлович не удержался и поделился своим возмущением о том приеме, который оказала столица кавказскому бунтовщику.
— Что вы хотите — политика, — с умным видом ответил Поликарп Федотович Аристов — начальник порта города. — Очевидно, только так можно было замирить этот регион — показав, что к ним мы относимся на равных.
— Показали свою слабость! — фыркнул Зубов.
— Но ведь на Кавказе после пленения Шамиля стало спокойнее, — возразил господин Аристов.
— Только потому, что мы лишили их лидера. Найдется новый — и тут же опять все на прежние круги вернется.
Их разговор прервало появление Дарьи Воробьевой. Поприветствовав новую гостью, Владимир Михайлович оставил ее разговаривать с супругой, вернувшись к офицерам.
— Неожиданно видеть у вас Дарью Мстиславовну, — заметил Сергей Сергеевич — заведующий артиллерийскими погребами в порту.
— Бедняжка недавно овдовела, как вы знаете, вот Софья и решила ее поддержать, — выдал Зубов заранее заготовленное объяснение.
О предбрачном контракте они с Воробьевой договорились пока молчать. Его оглашение не пойдет на пользу ни репутации девушки, ни самим Зубовым. А потом, как Дарья с Антоном обвенчаются, и вовсе можно будет положить эту бумагу под сукно и забыть о ней — за ненадобностью.
Как и ожидалось, подобная поддержка молодой вдовы встретила полное понимание и одобрение среди офицеров. Почти все высказали комплименты щедрой и доброй душе хозяйки дома и самому Владимиру Михайловичу.
Через два часа после начала прибытия гостей подъехали и Винокуровы в полном составе, если не считать отсутствующего Романа. С их приездом гостей позвали за стол. Пошли здравицы в честь именинника, стали дарить подарки. Постепенно настроение Зубова пошло в гору и от былой хандры не осталось и следа.
После плотного застолья все присутствующие снова вернулись в зал, где гости разбились на группы по интересам. В какой-то момент так получилось, что в кругу Владимира Михайловича зашла речь о свадьбах. Сергей Александрович поделился вестью, что его сосед, Уваров, нашел партию для своей младшенькой.
— За своего нового соседа ее выдает — Большедубова, — размеренно рассказывал помещик.
— Леонид Валерьевич справный хозяин, — одобрительно покивали присутствующие. — Сможет хорошее приданое дать.
— Так ведь землями прирос, — согласно кивал Винокуров.
— А у него ведь еще и племянницы есть на попечении? — заметил Поликарп Федотович и с прищуром посмотрел на Зубова. — Не желаете породниться с таким славным родом? Ваш Антон ведь не окольцован пока?
— Мой сын сам выберет себе невесту, — попытался уйти с опасной темы Владимир Михайлович. — Как и я когда-то это сделал.
— Не хочу сыпать соль вам на рану, — осторожно возразил Сергей Сергеевич, — но то же вы говорили о своей дочери. И к чему это привело?
— Антон — ответственный человек и офицер, — вскинул голову Зубов. — Он так не подставит род!
— А еще любит засматриваться на дам, — хмыкнул Аристов. — И все же я согласен с Сергеем Сергеевичем — в деле женитьбы эмоциям не место. Лишь строгий и беспристрастный родительский пригляд поможет подобрать пару на долгие лета. Пусть не племянницы господина Уварова, но в нашем уезде хватает девиц на выданье.
Владимир Михайлович собирался продолжать гнуть свою линию — мол, не будет он за сына этот вопрос решать, как неожиданно в разговор вмешалась Дарья. Девушка незаметно подошла к мужчинам, и весь разговор слышала «от и до». Уж по какой надобности она здесь оказалась — бог весть. Но тут она не смогла сдержаться и промолчать — а вдруг ее будущего свекра все же уговорят? Или так разговор пойдет, что у него и выбора-то не останется, как женить Антона на ком-то из предложенных кандидатур? И она нарушила этикет, вмешавшись в мужской разговор без разрешения:
