Страница 4 из 6
— Антон уже сделал выбор. Право слово, мы не хотели это выносить до поры до времени, но… — и она выразительно замолчала.
Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Мало того, что Дарья нарушила правила приличия, так ведь и ее слова нельзя было трактовать иначе, как признание в связи с младшим Зубовым! И что тогда получается? Недавно овдовевшая дворянка, еще даже траур не отходившая, как положено, вдруг бросается заявлением, что нашла себе нового жениха? Все взгляды тут же переместились на Владимира Михайловича. Если он подтвердит слова Дарьи, то… То станет понятно, что слова о «поддержке молодой вдовы» не более чем уловка. И репутация Зубова от этого признания серьезно пострадает. Владимир Михайлович понимал это как никто другой и мысленно клял Воробьеву последними словами.
— Мне о том ничего неизвестно, но раз Дарья Мстиславовна так уверенна в своих словах… — не договорив фразу, мужчина повернулся к девушке и метнул на нее недовольный взгляд.
Та и сама сообразила, какую глупость совершила.
— Право слово, это было столь внезапно, — залепетала она, — мы повстречались в ресторане госпожи Повелецкой… я была в трауре и никого не хотела видеть, но Антон… Владимирович, — поспешно добавила она, — он… он сумел меня утешить. А потом мы много болтали, и между нами проскочила искра. Мы не хотели никому о том говорить, ведь приличия, сами понимаете, господа… Но мы дали взаимную клятву — что как только он вернется в следующий раз в Дубовку, мы тут же повенчаемся!
— Неожиданно, — спустя минуту тишины, протянул Поликарп Федотович.
— Прошу вас, господа, не раскрывайте нашу тайну, — вздохнула с болью в голосе Дарья. — Зачем эти шепотки завистниц за спиной? Я и сама жалею, что не удержалась.
— Нет, мы понимаем ваш порыв, — с усмешкой кивнул Сергей Сергеевич. — Даю слово, что от меня ваш секрет никто не узнает.
Спустя мгновение остальные офицеры вместе с Сергеем Александровичем, подтвердили, что будут держать связь Дарьи с Антоном в тайне. Но отношение к ней поменялось. Сочувствующие взгляды сменились на насмешливые и любопытные. Все мужчины были не только в возрасте, но уже и лишены романтики, и в поступке девушки увидели циничный расчет. Когда она отошла, они повернулись к Владимиру Михайловичу.
— Вот потому я и говорил о необходимости самим решать женитьбу детей, — заявил Аристов. — А теперь… могу пожелать тебе, Владимир, лишь удачи. Дай бог, чтобы эта Дарья все же оказалась хорошей женой, которой просто не повезло с первым мужем.
Примерно в том же духе высказались и остальные и, желая замять неприятную тему, вновь вернулись к обсуждению политики и реформ на флоте. Но у самого Зубова возникла мысль — а действительно ли девушка случайно нарушила этикет и разболтала новость о будущей помолвке на эмоциях? Или это был тонкий расчет?
Бросив украдкой взгляд на мило щебетавшую Воробьеву с его женой, мужчина еле удержался от желания сплюнуть на пол. Вот ведь… интриганка!
Глава 4
10 — 11 ноября 1859 года
Путь от Калача-на-Дону до Воронежа
На обед мы остановились в деревне Вишенка. Продукты у нас были припасены с собой, но готовкой озадачили местных крестьян. Не забесплатно, разумеется. Сама деревенька была маленькой, даже без церкви. Тут-то я и узнал, что это самая «настоящая» деревня, потому что будь здесь церковь, то ее надо было бы величать селом. Получается, наше «Винокурово» — это село, а не деревня. Век живи — век учись, как говорится.
Остановка продлилась почти два часа. Это время было потрачено крестьянами на готовку пищи, а потом нам еще и столы поставили на всех на подворье старосты — у него самое большое было, и мы там все уместились. Опять же, если не считать возниц и слуг. Но я потихоньку начинаю привыкать, что их отдельно учитывать надо.
Пока крестьяне готовили нам обед, а кучера обиходили лошадей, офицеры и иные пассажиры каравана прогуливались и общались между собой. Ничего особо интересного в том не было — сплошная скукота. И даже не поработаешь — нет какого-то стола, за которым можно разместиться, и на улице прохладно, от чего те же чернила замерзают.
Поэтому к концу вынужденной остановки, когда все пообедали, начало движения было воспринято с оптимизмом. А я с девушками вернулся к бумагам Совиной.
— Даже не хочется их читать, — поморщилась Настя.
— С чего вдруг? — удивился я.
— А если снова какое откровение узнаем? Вот те же «добрые феи», — передразнила она слова Екатерины Савельевны из письма. — Которые так и мечтают, как получить к себе в постель молодого юношу. Я и подумать не могла, что есть такие дамы!
— Ага, — хмыкнул я, — только девушек могут взрослые, умудренные сединами мужчины желать. Конечно-конечно…
— Да ну тебя, — ткнула она меня локтем в бок.
— Надо с Николаем Карловичем поговорить, — прервала нашу шутливую перепалку Анна. — Он давно в столице живет, должен знать местные нравы. Или подтвердит, или опровергнет. Нечего лишь на слова госпожи Совиной опираться.
Тут с ней поспорить было сложно, и спор наш увял. Дальнейший разбор бумаг Екатерины Савельевны прошел в молчании. Ничего особо нового в них больше не было. Только уточнение, кто с кем «спит», кто враждует, кто какой чин имеет. И все это с пометкой — актуально для десятилетней давности. Так что, как и говорила Екатерина Савельевна, половина данной информации может быть уже и устаревшей.
Отложив бумаги, мы принялись смотреть в окно. Признаться, путешествие было скучным. И чем себя занять, я не знал. Вроде все дела завершены, рядом две красивые девушки, а заняться в пути совершенно нечем. В итоге пришлось придумывать игры на ходу. Так я сначала предложил сыграть в «камень-ножницы-бумага», что зашло сестрам на «ура». Затем хотел предложить поиграть в «города», но сразу отказался от этой идеи. Уж очень велик шанс, что я выставлю себя дураком — просто потому, что города из будущего сейчас неизвестны, а нынешние я не все знаю. Тогда просто мы сыграли в «слова». Почти то же самое, что и «города», только можно любое слово называть. Но и это нам вскоре наскучило. И тогда Аня вновь вспомнила, что я им песню-то для выступления написал, а вот музыкальный ритм ее исполнения не уточнил.
— Мне опять «мычать»? — удивился я.
— Можешь просто напеть ноты, — смилостивились надо мной.
И оставшееся время пути мои дамы учили песню «Я с тобой» группы «Louna» под мои попытки исполнить музыкальное сопровождение. Как жаль, что места в карете мало и на той же гитаре не сыграешь!
***
Царицын. Бордель госпожи Совиной
Арина дрожала всем телом. Отец выполнил свое обещание и поговорил с Екатериной Савельевной. И вот сегодня девушка наконец получит то, чего давно ждала — тайную связь с незнакомцем. На лице у Михайловой была надета маска. Комната, куда привела ее сутенерша, была погружена в полумрак. Лишь на тумбочке стояли свечи, создавая тени на стенах и будоража воображение Арины. Сама она была одета в тонкое платье без нижнего белья. Белое из двух «прямоугольников», соединенных по бокам тонкими полосками. Кто к ней придет — Арина не знала. И это вызывало еще больше волнения и страха. Единственное — Екатерина Савельевна пообещала, что кавалер не будет срывать с Арины маску и все останется в тайне. Но вот дверь открылась, и на пороге появился мужчина. Тоже в маске, не позволявшей Арине узнать, кто это такой. Однако по седым волосам она поняла, что мужчине далеко за сорок лет. Еще и брюшко имелось. Мечтания девушки о красивом парне тут же разбились о суровую реальность.
— Ну иди ко мне, прелестница, — противным голосом сказал старикашка, как мысленно его обозвала Арина.
Все ее возбуждение как рукой сняло. Неужели она отдастся в руки этому… этому… У девушки и слов-то приличных не нашлось, чтобы охарактеризовать ее невольного партнера! А мужчина не унимался. Сняв с себя портки, он оголил свой уд. Далекий от того, какой себе представляла Арина.
«Еще и маленький», — мысленно поморщилась девушка.
— Иди сюда! Покажи, как ты меня хочешь! — вскинув подбородок, потребовал этот «кавалер».
Но Арина уже ничего не хотела. Лишь поскорее убраться подальше. Вспомнился ее муж — Николай. Никогда у Арины не было отвращения от близости с ним. А вот сейчас она на себе прочувствовала, каково это — когда тошнит от одного вида голого мужчины.
«В книгах о таком не писали», — со страхом и брезгливостью подумала девушка.
— Иди сюда! Живо! — потеряв терпение из-за неуверенности девушки, приказал старик.
— Н. н-не х-хочу-у-у… — протянула Арина, забившись подальше в угол на кровати.
— Да что ты себе позволяешь, девка?! — вскрикнул старик писклявым голосом.
Арина даже не поняла, кому он может принадлежать из дворян города.
— А ну, живо подползла на коленях и взяла его в рот! — требовательно заявил старик, указав на свой уд.
Больше терпеть эти издевательства Арина не смогла. Вскочив с кровати, она побежала мимо старика к двери. Тот попытался ее остановить, но девушка лишь отмахнулась, от чего тот улетел на пол. Выскочив за дверь, Арина побежала дальше — к Екатерине Савельевне.
«Ну их, эти романтические встречи, — заполошно думала она, — уж лучше потерплю и найду себе красавца-мужа. Или к Николаю вернусь».
Совина обнаружилась на первом этаже в холле — разговаривала с каким-то господином. Она с удивлением посмотрела на прибежавшую и запыхавшуюся Арину. Быстро все поняв по ее взгляду, женщина мотнула головой на дверь за своей спиной.
— Подожди, — бросила она.
Арина не стала спорить, скрывшись в комнате, являвшейся личной комнатой отдыха сутенерши. Екатерина Савельевна пришла спустя пять минут. Посмотрела на Арину тяжелым взглядом и протяжно выдохнула.
— Ты понимаешь, что подставила меня? Что мне теперь говорить посетителю, от которого сбежала билетная?
— Н-но я не билетная! — вскинулась, заикаясь, Арина.
— А он о том знает? — хмыкнула насмешливо Совина. — Ты ведь сама просила сохранить твое инкогнито.
Арина подавленно молчала, не зная, куда девать взгляд. Тишина в комнате казалось давила ей на плечи, угнетая еще сильнее.
— Иди домой, — наконец заговорила Совина. — Проблему с тем гостем я уж как-нибудь решу. Но больше не пытайся строить из себя куртизанку! — жестко завершила она свою речь.
Арина лишь понуро кивнула и стала переодеваться. Ее вещи по приказу Екатерины Савельевны принесли через несколько минут. Домой Арина вернулась в крайне подавленном состоянии.
«Неужто папенька прав? — крутились ее мысли. — И все это мечты и баловство? Но как же мне быть?»
Мама встретила Арину встревоженным взглядом. Все что она знала — что дочь ожидает романтическое приключение. И сейчас она пыталась вызнать, что случилось, и будут ли последствия для Арины. Но девушка отмалчивалась, от чего ее мать махнула на нее рукой и пошла третировать вопросами мужа.
Упав на кровать, Арина залилась слезами от беспомощности и беспросветности ее ситуации. Неужто ей так и придется остаться заложницей своей плоти и фантазий?
Отец пришел спустя четверть часа. Молча сел рядом и лишь, когда Арина сама успокоилась, спросил:
— Довольна?
— Нет, папа.
— Так чего тебе надобно-то?
— Мечты, — тускло ответила девушка.
— Так создай ее сама, — вдруг заявил мужчина, от чего Арина растерялась.
— Н-но… как?
— Верни расположение своего мужа, — спокойно сказал Борис Романович. — Извинись перед ним. Объясни, что все прошлое — это детство в тебе играло. Пообещай ему родить наследника. Я тоже с ним поговорю. Уверен, он и сам уже не рад вашему расставанию. Только знай, что раз пообещаешь — нужно держать слово! Ты не чернь какая-то, а дворянка! — жестко закончил отец.
Арина растерялась, а затем снова расплакалась. В слезах из нее выходило все горе последних дней. Обида на мужа, страх перед неизвестным, злость на Романа Винокурова, отвергнувшего ее… Когда она успокоилась, то посмотрела на отца твердым взглядом.
— Обещаю, папенька, я буду самой верной женой! Только помогите мне вернуть Николая.
Михайлов довольно улыбнулся и кивнул. А сам мысленно поблагодарил Екатерину Савельевну, с которой договорился подсунуть дочери такого «кавалера», который точно отобьет у нее всю тягу к романтическим вечерам с иными мужчинами, кроме собственного мужа. Но даже вариант просто отбить у дочери тягу к непостоянным связям его бы устроил, что и произошло.
***
Поместье Уваровых
Кристина сжимала зубами подушку от бессилья и злобы. Ну почему не она сейчас едет в Петербург, а какие-то Скородубовы? Чем она хуже? И ведь все могло быть иначе, если бы она согласилась сразу и безоговорочно стать невестой Романа! После того, как папа вернулся от Винокуровых и рассказал о поездке Романа в столицу, Кристина места себе не находила. Ну как так могло получиться? Ведь Роман не собирался в столицу! Он сам о том говорил, когда только обсуждалась их помолвка. А тут…
Все объяснила ее няня.
— Мужчины не любят, когда жена берет на себя такие серьезные решения, — говорила Кристине Стефания. — Жена — это шея, но никак не голова.
— Что это значит? — беспомощно тогда спросила Кристина.
— То, что мужчин нужно направлять мягче, — покровительственным тоном заявила женщина. — Представь, что ты хочешь повернуть голову в одну сторону, а шея тебе не дает. Как ты к ней отнесешься? Вызовет ли это твое раздражение?
Девушка тогда потупилась, признавая свою неправоту. Ведь правда, слишком высокомерно она себя повела при сватовстве Винокуровых.
— Вот то-то же! — удовлетворено кивнула няня. — Мужчинам нужно шептать, желательно ночью, о своих желаниях. Просить их. Они это любят. Но никак не указывать! Эта Скородубова видать усвоила такую науку, вот и едет теперь с Романом в столицу.
— Я тоже хочу в Петербург, — пробурчала Кристина, надувшись.
— И могла бы уже отправиться! Если бы гонор свой не показала. Но теперь тебе надо Василия обхаживать.
— Он не такой, как Роман, — буркнула тогда Кристина. — С чего ему в столицу понадобится?
— Но ведь Роман тоже не думал, что туда поедет, — заметила няня. — А вишь, как вышло. Кто сказал, что и Василий однажды туда не отправится? Для тебя важно — чтобы он тебя с собой взял, коли такое случится. А не нашел предлог оставить дома. В эту сторону и смотри.
После этого разговора Кристина поняла, что няня права, но чувство зависти к Анастасии Скородубовой не покидало. Она-то уже едет! Ох, как мечтала девушка блистать на столичных балах! А тут… приходится сидеть дома, на что-то надеясь.
— Нет уж! — выдохнула Кристина, резко поднявшись с кровати. — Я не собираюсь так долго ждать! Раз Василий хочет меня замуж взять, пускай пообещает в свадебное путешествие отвезти, как мы повенчаемся! — мысль крайне понравилась девушке и ее лицо озарила улыбка. — Да! Точно! Так ему и скажу. А не сможет — значит, и род у него худой, раз не способен свою жену даже в столицу свозить. А если я в Европу захочу? О чем тогда вообще речь вести?
***
Карета Романа
К ночи мы добрались до поместья некоего Савельева Кирилла Александровича. Помещик при виде нашего каравана очень удивился, но как и Митрохин предложил адмиралу свое гостеприимство. И девушкам тоже, но остальных разместить в своем доме не смог. На этот раз Аня с Настей от приглашения не стали отказываться — все же привыкли они к определенному уровню комфорта и, извинившись передо мной, ушли в дом. Остальных офицеров приняли у себя крестьяне из села, прилегающего к поместью. Мне тоже досталась комнатка на одном из подворий. Было жаль, что на этот раз я ночую не вместе с невестой, но это лишь подстегивало подумать, как избежать подобного в будущем.
После ужина пшенной кашей, которую выставила приютившая меня семья крестьян, я взялся за тетрадь. В голову пришли воспоминания о домах на колесах из будущего. Будь у меня не карета, а такой дом — путешествие получилось бы в разы комфортнее и уж точно мне не пришлось бы разделяться с девушками, чтобы переночевать.
За основу подобного дома в нынешних реалиях я взял дилижанс. Его размеры мне были хорошо известны — достаточно пойти и посмотреть на те, в которых едут члены моей труппы. Далее — «выкинуть» все сидячие места и багажное отделение, получив чистое поле для творчества. В итоге я получил «платформу» длиной около трех с половиной метров и два метра шириной. Теперь можно было «творить». Первым делом разместил внутри большую кровать. Вспомнив о мебели-трансформер стер кровать и вместо нее нарисовал диван буквой «П» со столом посередине, который можно было бы сдвинуть вниз, превратив эту зону в спальную. Сам столик получился около полуметра шириной и в полтора длиной — вполне себе приличный по размерам. А «диваны» плюс этот столик превращались в большую кровать размерами два на два метра. В итоге оставалось свободным пространство полтора на два метра. Чуть подумав, отвел его под печку. Будет и обогрев, и место для готовки. Правда для багажа места уже не осталось, но его можно и на крышу определить. Вот только такой «дом» пара лошадей не утянет, лишь четверка. Ну да ладно, за все нужно платить. Черновой набросок есть, а дальше уже буду над ним более детально думать.
— Вот и занятие в пути появилось, — улыбнулся я.
Уверен, мои девушки заинтересуются таким домом и внесут свои предложения по его обустройству. Вот к примеру — под «диванами» ведь есть пространство — почему бы там часть багажа не разместить? И под потолком можно полки поставить для мелочей. Тут главное — не переутяжелить переделанный дилижанс, чтобы лошади смогли мою самоделку спокойно тянуть.
Утром, когда мы отправились в путь, девушки были хмурыми и невыспавшимися.
— Что случилось? — напрягся я, подозревая, что помещик мог донимать моих дам излишним вниманием.
Ответили те мне не сразу. Лишь убедившись, что мы отъехали на приличное расстояние, Настя «взорвалась»:
— Этот Кирилл Александрович — ужасный храпун! Нас положили в соседней от хозяйской комнате, но уж лучше бы разместили куда подальше. Только я начала засыпать, как послышался этот душераздирающий звук! Мне казалось, даже стены тряслись!
— Ты преувеличиваешь, — не поверил я.
— О-о, Анастасия скорее преуменьшает, — встала на сторону сестры Анна. — Я к тому моменту уже заснула, но буквально подскочила от храпа господина Савельева! Думала, что на меня рушится потолок! Как его супруга может это терпеть?! Никогда ранее ничего подобного не слышала. А ведь до того я думала, что папа храпит. Но он по сравнению с Кириллом Александровичем — лишь тихонько сопит в подушку!
— А у тебя как ночь прошла? — поинтересовалась моя невеста.
— Мне повезло, — хмыкнул я в ответ. — Спал как убитый и ничто мне не мешало.
— В следующий раз мы тоже лучше у крестьян остановимся, — постановила Аня с полной поддержкой сестры.
