Только не для того, чтобы послушаться и отступить. Чтобы вынуть из своего кармана небольшую картонку ему понадобилась секунда. А потом он подцепил клапан на нагрудном кармане моей рубашки и всунул бумажный прямоугольник внутрь.
– До встречи, капитан. Еще увидимся.
Тихие спокойные слова укололи сильнее крика или угрозы.
Незнакомый блондин снова не допустил улыбки. Развернулся и, больше ни слова не говоря, вышел. И пространство в допросной резко расширилось! Я хапнула воздуха открытым ртом и даже за стол ухватилась. Это кто?
Фантомное прикосновение к моей груди жгло.
Я схватилась за рубашку рукой, смяла ее. В сгиб ладони через ткань уперся уголок картонки. Так!
– Твою ж мать! Ты кто?!
«Батурин Вадим Викторович». На плотном дорогом картоне было написано только имя и адрес электронной почты. И все! Даже телефона не было, хотя визитка как раз его наличие и предполагает.
Я разодрала ее пополам.
Выбросила в ведро, перегнулась через стол, сгребла листок, на котором Заломов начал писать мне чистосердечное, схватила постановление прокурора и выскочила из допросной. Какая пустота! Гляди-ка! Как вовремя дежурный свалил, а? Чтобы всякие хрены тут шлялись, когда им надо?
В управлении стоял обычный рабочий гул.
Звонили телефоны в кабинетах, кто-то матерился, конвойные топали по коридорам одни или с задержанными. И я тоже протопала. Бегом! Влетела в приемную начальника следственного отдела, отмахиваясь от секретарши начальника сразу же.
– Саша, у него...
– Товарищ полковник! – я толкнула тяжелую дубовую дверь, вбегая к нему практически.
Начальник сидел один.
За здоровенным своим столом. Грузный, тяжелый, давным-давно задолбавшийся жизнью и службой мужчина. Перед ним стояла кружка со слоновьей порцией кофе, а сам он держался за голову.
Массировал затылок сразу всеми пальцами.
– Товарищ полковник, – я от этой картины немножечко пришла в себя. – Что происходит-то?
– Что происходит, Одинцова? – он на меня только посмотрел исподлобья, но позы не изменил совсем.
– Ко мне в допросную ввалился какой-то хмырь, сунул мне постановление прокуратуры и увел моего подозреваемого! По ДТП на Никольской! Илья Владимирович, там же все железобет...
– Одинцова, стоп.
Полковник выпрямился, отставил от себя чашку чуть подальше. Сложил кулаки вместе на столе и посмотрел на меня то ли с сочувствием, то ли с дикой усталостью.
– Дело передано в эс-ка, все. Будь добра, иди, работай.
– Илья Владимирович! – возмутилась я.
– Ты не слышишь меня, что ли? – он повысил голос. – Иди, работай, дверь с той стороны закроешь. Сказано – в эс-ка отдали, значит, отдали. Теперь это не наша головная боль.
Я резко успокоилась.
Если начальник начинает выгонять из кабинета, значит, ему просто нечего сказать. А это, в свою очередь, значит, что есть возможность ему что-то доказать. Ругаться-то мне с ним, всяко, не с руки.
– Илья Владимирович, – я подошла к столу еще поближе. – Ну, вы поглядите.
Я положила перед ним уже помятое недописанное чистосердечное, и пока он к нему потянулся, я заговорила.
– Он мне уже начал признание писать, я его дожала. А сейчас его какой-то урод забрал у меня. Постановление купленное же, это очевидно. А девчонка в больнице на волоске висит, пока Заломова этот Батурин...
– Саша! – рявкнул полковник, одновременно бросая листок.
Я вздрогнула.
Это он так на фамилию этого чувака среагировал? Да кто ж он такой-то, а?!
– Прижми зад и не встревай, поняла? – Илья Владимирович тоже поднялся.
Засунул руки в карманы брюк, прошелся вдоль окна туда-сюда. Снова посмотрел на меня как на врага народа.
– Ты щас не понимаешь, куда лезешь, Одинцова. Умерь пыл, а еще лучше забудь вообще это дело. Пусть сами разбираются, где им надо. Дело подготовь в передаче и забудь.
– Да я же...
– Ты меня слышишь?! – снова почти выкрикнул начальник. – Батурин тебе не по зубам. И мне не по зубам! Если ты с ним столкнешься, то даже я не смогу тебя прикрыть, понимаешь? А ты мне здесь, в отделе, нужна!
Прикрыть...
Интересно как... Значит, весь вот этот ор не просто так, да? Значит, и постановление тоже не просто так вышло, я правильно предположила. И то, что полковник сам на себя сейчас не похож – тоже не без причины.
Я дотянулась до листочка с каракулями Заломова и забрала его обратно.
Это мое, это мне пригодится еще.
– Иди, работай, Саша, – полковник уже и не поворачивался от окна ко мне. – Сделай все, как надо и забудь. Как будто работы у тебя мало.
– Так точно, товарищ полковник.
Дверь уже моего кабинета я прикрыла за собой тихо.
Интересненько, интересненько... Я плюхнулась на компьютерный стул, который покупала на свои и расставила руки пошире по столу.
Батурин Вадим Викторович, хм...
Я осмотрелась вокруг, постукивая ногтями. Тут я все обустраивала сама. Когда предложили отъехать в отдельный кабинет, я ни секунды не раздумывала. Пусть он крохотный, но зато весь безраздельно мой! Я впихнула сюда стол, один шкаф для документов, сейф спрятала под стол, а чайник пристроила на узком подоконнике. Идеально же! Можно в любой момент закрыть дверь и потупить над делом. Да даже просто подремать, упав лицом на стол. На стуле не очень-то устроишься, он маленький, детский. На маркетплейсе заказала, другой бы сюда не встал, а мне с моим мелким ростом на обычном сидеть было неудобно, не достаю я до столешницы нормально.
Я встала, ткнула кнопочку на чайнике, дождалась кипения и заварила себе кофе.
Батурин... Обычный решала? Такие до сих пор есть. Сейчас они, конечно, действуют не как раньше, через доверенности. Сидят даже на зарплате порой и при должностях. Но суть их деятельности от этого не меняется. Они за оплату решают проблемы своих клиентов: с нами, с другими людьми, да с кем угодно, лишь бы у хозяина было все благополучно.
Мобильник с готовностью загорелся дисплеем.
Слушая гудки, я опять начала постукивать ногтями, но уже по подоконнику. Да что я сегодня?! Нервы шалят, что ли?
– Сань, привет, – я даже спину выгнула, когда друг ответил. – Не отвлекаю?
– Ой, не люблю я, когда ты вот таким тоном начинаешь разговаривать, – он засмеялся. – Пристрелить кого-то хочешь, да?
– Хочу! – выдохнула я в трубку.
С Сашкой я дружила еще с университета. Сейчас он был опером в собственной безопасности, но доверяла я ему на все сто. С ним можно было разговор не фильтровать.
– Секундантом зовешь? – он там улыбался, я знала.
– Не, рано. Можешь мне кое-чего выкопать, а? На человечка одного. О-очень надо!
– Ну, конечно, – чуть рассеянно согласился друг. – Давай, фамилия?
– Батурин Вадим Викторович. Больше ничего не знаю.
– Батурин?!
Вот теперь и мне тон друга не понравился.
Да что такое с этим Батуриным? Кто он такой на самом деле?
– Ты с ним пересеклась или просто интересно стало, Саш?
– Встречались, – я уточнять при каких обстоятельствах не стала. До сих пор щека словно обожжена от его пальцев, а рубашка на груди тяжелой стала.
– Опиши мне его.
– Светловолосый, высокий, подтянутый, – мне было откровенно неудобно. – Глаза зеленые.
Нет никаких проблем описать человека!
Но этот конкретно меня практически за грудь облапал, а я сопротивляться не смогла!
– И морда как у киллера, да?
– Ну, – я зависла чуть. Интересное сравнение. – Да.
– Точно, это он. Значит, так. Встречаемся в восемь сегодня, в баре у проспекта, – Саня стал неожиданно жестким. – Пока что трубки с незнакомых номеров не бери, ладно?
– Сань, – я даже оторопела.
Чего он?
– Делай, что говорю, поняла? Батурин этот не просто решала, он очень крупная рыбка. Ему лучше на глаза не попадаться, а раз ты уже попалась, то лучше сиди тихо. Очень тихо, Саша! Блядь, да ты же ведь так не умеешь...
Вот вроде и пошутил, а смеяться что-то не тянуло. Я не понимала. Да что с ними со всеми сегодня?!
Чего такого страшного в этом мужике?
Неужели наемник столь высокого полета, что все дружно ссутся от него? Так что он забыл в нашем отделе да еще и вытаскивая какого-то сопляка? Орлы мошкару не ловят.
– Лишь бы ему интересной не стала, Сашок, – вздохнул Саня. – Он любит таких, как ты.
– Каких – таких?
– Мелких заноз. Короче, тихо сиди, вечером увидимся, расскажу все. Давай, пока.
– Пока.
Я аккуратно положила смартфон на стол.
И что мне теперь делать? И полковнику Макарову, и Сашке я верила. Оба говорили, что с Батуриным лучше не пересекаться и вообще прикинуться ветошью. Но этот гад меня лапал! Он меня унизил! И что теперь, спустить это все?
В дверь постучали.
– Да! – я резко натянула на морду лица хмурое выражение. Улыбаться в отделе нельзя, сразу работы подкинут, а оно мне надо?
– Товарищ капитан, – на пороге обнаружился практикант, которых нагребли целых три штуки для работы в стиле «принеси-подай».
Меня, слава Богу, пронесло, ко мне ни одного не прикрепили. Наставник из меня так себе, я даже просто разговаривать с людьми не очень люблю, не то, что учить.
– Что?
– Вам вот передали, – парнишке, чтоб дойти до моего стола, хватило одного шага. Он поставил на мой стол высокий фирменный стакан из дорогой кофейни и бумажный пакет с чем-то внутри.
– Кто передал? – у меня взвыли все датчики опасности.
– Курьер. Дежурный его не пустил, сказал – не положено.
– Правильно сказал, – я встала и покрутила стакан.
Что-то после Сашкиных предупреждений у меня у самой уже паранойя развивается, кажется.
– В пакете что?
– Пирожные, – парень словно повинился, что досмотрели. Ему явно было неудобно смотреть в чужую передачу. – И записка.
– Ладно, иди.
Я подождала, пока он выйдет, и выцарапала записку из пакета. Такой же точно картон, как на визитке, только без тиснения. Зато с написанным обычной гелевой ручкой посланием:
«Приятного аппетита, капитан»
-------------------
