Страница 5 из 13
– Одинцова!
– Товарищ генерал, время не рабочее! – чуть с обидой попыталась оправдаться та, которая меня пару часов назад упекла в обезьянник со своей тонкой женской ручки. – У меня же личное...
– Ты что, на свидание бегала после работы? – возмутился ее полковник.
– А что, нельзя? После работы же!
Я резко сбросил ногу с колена.
Куда, бля? Так это что, она меня просто в темпе сбагрила из своей квартиры, чтобы на свиданку к какому–то раздолбаю свалить? Серьезно?! Это я настолько ее планам прекрасным помешал, что она даже не побоялась на меня нарваться?!
Охереть как зачесалось, что ли?
Так чего мне не сказала?! Я бы решил вопросик прямо там, на кухне ее.
– Одинцова, ты, – полковник даже покраснел, заметив мое движение. – Ты...
– Капитан Одинцова, – перебил его генерал. – Скажи мне, на каком основании ты вызвала на себя группу задержания, а потом отправила гражданина Батурина в отделение?
– Гражданин Батурин, – коза даже вытянулась в струнку, докладывая. – В мое отсутствие и без моего согласия проник в мою квар...
– Одинцова!
Я напряг скулы, чтобы не заржать снова.
Хор–р–ро–оша–а... Кайф девочка просто. Не боится ведь, не начинает сочинять удобоваримую херню, не пытается угодить, юлить не начинает. Даже уважать есть за что, отвечаю. Она сейчас обоих начальников за пояс утрамбовывает своими словами.
– Что ты несешь? – полковник уже зашипел. – Гражданин Батурин сказал, что все было не так!
А вот этих двоих мне уважать не за что совершенно.
Два старших офицера топят одну маленькую девчонку только потому, что тут сижу я, и они не знают, чего от меня ожидать. Одна из причин, почему я не остался в системе. Мерзкое гнилье, которое всегда продается, если предложить адекватную цену.
Им о–очень страшно…
Ей тоже, но она все равно грызется и это адски подкупает.
– Откуда вы знаете, что я говорил именно это? – я посмотрел на него своим привычным спокойным взглядом.
– Ну, как же, – полковник растерялся. – Вы же сами сказали, что у вас претензии к Одинц…
– Но что именно я говорил, вы не слышать не могли. Когда я сюда приехал, вас тут еще не было. Так как вы утверждаете что–то, чего не слышали?
Он заткнулся.
Смотрел на генерала, как на старшего, но и тот молчал. Понимаю. Хер знает же, в какую сторону качнуться, верно? Ляпнешь не то – прилетит, не дай Бог. У меня руки длинные, и они оба это знают.
Одна Одинцова – ходячее безумие и отвага.
Колкие бодрящие мурашки поднялись по позвоночнику вверх до затылка. Зажгли, как давно меня ничто уже не зажигало.
– Товарищ генерал, – я смотрел уже на занозку, но обращался к хозяину кабинета, в котором мы все находились. – Мне кажется, что капитану Одинцовой следует назначить поощрение. Вам так не кажется?
– Что? – он поперхнулся.
– Ну, смотрите сами, – я с удовольствием наблюдал, как ее корежит от моей защиты. Не нужна она ей, она приготовилась биться насмерть и защищаться ото всех, а тут такое! – Капитан Одинцова – хрупкая девушка. Причем действовала стратегически и тактически верно: не зная меня лично, не спасовала и не стала навязывать контакт, не поддалась на провокации и вызвала на себя поддержку. Тактически верно, правда? Оправдано вполне. При этом действовала только в рамках законодательства и своих полномочий. На мой взгляд, идеальное знание и умение использовать заранее проигрышную, казалось бы, ситуацию.
Что полковник, что генерал смотрели на меня как на идиота.
А я смотрел на нее. На губу, которую она покусывала периодически. На зажатую в пальцах сумку за спиной. Капитан Одинцова еле держалась. Не позволяла себе поменять позу, так и стояла ровно, но реагировать – реагировала. Тело ее выдавало.
И мне это дико нравилось.
Любая эмоция от женщины равна ее неравнодушию. Люди просты, надо просто уметь их читать. Этому я как раз научился во время получения своего образования после школы милиции. И именно это вытащило меня на вершину моего нынешнего положения.
– Так вы что, действительно влезли в квартиру Одинцовой? – осторожно переспросил полковник Макаров.
– Почему влез? – я пожал плечами. – Просто вошел.
Менты переглянулись.
Ага–а… Чистосердечное, да. Признание в проникновении в личное жилище, да еще и к сотруднику полиции. А делать–то что вы будете теперь с этим признанием?
Саша бросила на меня взгляд полный презрения.
Воу, занозка, полегче! Задымлюсь. Хотя, я по ходу, уже… Интересно, как ты меня потушишь, очень интересно. Не отвертеться же тебе, твоя задница в этом платье крайне соблазнительно выглядит. А еще я хочу вот эти стройные ножки. И послушать, как ты будешь скалить на меня свои острые капитанские зубки.
Аж чешется, блядь, уже!
Я широко улыбнулся.
Она будет сопротивляться насмерть, я уверен. Но вот я… Я всегда добиваюсь того, чего хочу. У меня принцип такой.
– Вадим Викторович, – генерал явно тоже сдерживался. – Я верно понимаю, что претензий к капитану Одинцовой у вас нет и извинений вам от нее не требуется?
– Извинений? – тут я даже сам удивился. – За что?
– Ну, за превышение должностных полномочий.
– Извинения от женщин я предпочитаю получать в другом виде, – от того как перекосило занозку я получал настоящее удовольствие. – А капитан Одинцова действовала единственно верным способом. Так что, не вижу причин ее больше задерживать. К тому же, мне и самому уже пора.
Я показательно посмотрел на часы.
Да, пора. Мне должно хватить времени на то, что я задумал. Это у них, у бюджетников выходной завтра, а у меня режим, работа не заканчивается никогда.
– Свободна, Одинцова, – коротко приказал генерал сразу же.
– До свидания, – она развернулась как оловянный солдатик и вышла из кабинета.
Ах, какая попка!
Я вытолкнул себя из кресла.
– Было приятно провести с вами вечер, господа, – я почти шкурой ощутил их ахер и полнейшее непонимание. – Радует, что в наших органах служат такие люди, готовые прийти на помощь любому гражданину в любое время суток.
От вытянувшихся морд ментов захотелось расхохотаться.
Ну, да, ну, да.
Был бы на моем месте кто-то другой, он бы так и прокис в обезьяннике. Это мне хватило одного звонка, оплаченного двумя пятитысячными купюрами дежурному дубаку в отделении. И только по этому звонку в Управлении сразу нарисовался и генерал, и начальник занозки. Очень удобно.
– Доброй ночи, господа, – я дверь кабинета по-хамски выпнул наружу.
Стерпят. Сами прогнулись, сами и стерпят. А у меня дела…
Заноза на своих каблучках, оказывается, умела очень быстро топать. Когда я выскочил на крыльцо Управления, ее фигурка уже отдалилась от здания на приличное для девушки расстояние. Безбашенная! С такой задницей в таком платье она носится по городу почти ночью!
Инстинкта самосохранения вообще ноль, что ли?
Вызванное заранее такси уже стояло, водитель равнодушно ждал под включенный счетчик премиум-сервиса, но мне было на него сейчас плевать. Я рванул за занозой как подорванный малолетка.
– Ой! – она отшатнулась в сторону, когда я схватил ее за предплечье и развернул к себе.
Ой, блядь!
Ой!
Мне захотелось зарычать от злости:
– Обратно на свидание торопишься, капитан?
Глава 5. Вадим Батурин
– Что, передумали насчет извинений?
Красиво в облегающем платье капитан смотрелась не потому, что на диете сидела, явно.
Она тренировалась и довольно часто и результативно. Это стало понятно по тому, каким заученным движением она перехватила мое запястье и попыталась вывернуться. Тело под руками приятно напряглось.
– Если только в другом виде, – я ощерился, просто передавливая ее физически.
Умничка!
Красотка! Все делаешь правильно, но я – сильнее.
– Помогите! – неожиданной дурниной взвыла Одинцова. – Насилуют!
– Маленькая, ну, не доводи, – я перехватил ее иначе, обнял, вдавливая в себя, чтобы лицом ко мне встала.
– А то что? – она вся выгнулась, змеей пыталась выскользнуть. – Вернешься в управу и уволишь меня?
– Могу, – я улыбнулся одними губами.
– А без угроз не пробовал? Или все-таки никто мирно не дает?
– На тебе сегодня проверю.
Я выпустил ее, сжимая левую ладошку ровно настолько, чтобы дикая не вырвалась.
Развернулся и пошел обратно к управе, там ведь ждала машина.
– Пусти, гад! – Одинцова ожидаемо задергалась.
– Веди себя прилично, капитан, тут могут быть твои коллеги. И у них могут возникнуть вопросы. Славы тебе явно хватит уже на год вперед.
Она присмирела моментально.
Быстрее не пошла, но хотя бы вырываться перестала настолько явно.
– Что вам надо? – в голосе и яду, и затаенного страха было хоть отбавляй.
– Ты мне должна, – я подошел к такси и открыл заднюю дверь сам, не стал ждать, пока он выскочит.
– Это когда же я успела настолько в долги влезть? – она к двери подходить явно опасалась.
– В тот момент, когда меня в твоей квартире мордой в пол ткнули, – я показал ей взглядом на салон такси. – Садись. Отрабатывать будешь.
– По сто тридцать первой залетать на зону чревато, Вадим Викторович, – она даже головой дернула, хотя говорила сквозь зубы.
– А я скажу, что ты меня спровоцировала.
Она сжала зубы так, что на скулах появились узелочки сухожилий.
Н-да, детка, об этом я и говорю. Ты вначале возбудись по сто тридцать первой, а потом докажи хоть что-то. Все видели, в каком виде ты щеголяла сегодня вечером, на такое платьице у кого хочешь конец мокрым станет.
А я что, не человек, что ли?
А система... Ну, мы оба знали, на что способна и на что не способна наша система.
– Садись, – я снова указал взглядом на машину. – Я не настолько отбитый, чтобы требовать с женщины сатисфакции, да еще и таким образом.
– А каким же тогда будет?
Она боялась, я видел. И мне это не нравилось.
Странно вести девушку, которая от тебя ссытся и отнюдь не кипятком, на свидание, верно?
– Поужинаешь со мной. Потом доставлю домой.
