Запрокидываю голову и взглядом ищу окна нашей квартиры. Рассмотреть оттуда что-то невозможно, но я очень надеюсь, что Калуцкий покинул наш с мамой дом.
Пальцы соскальзывают с ручки, и тяжелая подъездная дверь поддается не сразу. Я точно бессознательно оттягиваю момент. Меня прошибает холодным потом, когда в красках представляю, что дверь мне открывает Анатолий.
По лестнице поднимаюсь медленно, считая ступени. Ладони то и дело сжимаю в кулаки, и странно щиплет глаза. Будто слезы.
Что было бы, не помоги мне вчера Алена?
Рука немного дрожит, когда я тянусь к звонку. Это старая пожелтевшая кнопка с каплей зеленой краски.
За дверью слышу громкую пронзительную трель, которая проходит сквозь меня вибрацией.
Когда дверь открывается и я вижу маму, влетаю внутрь и кидаюсь ей на шею.
— Господи, да что стряслось? — обеспокоенно обнимает.
— Соскучилась, — говорю, обнимая крепче.
— И почему ты в такое время куда-то ходила и… это твой костюм? Не помню такого.
Отстраняюсь, когда кожей чувствую чужое присутствие.
Анатолий выходит из коридора, ведущего на кухню. В его руке бутерброд, и мужчина смотрит озадаченно.
Интересно, Калуцкий понял, что я не ночевала дома? Что это из-за него и его друзей?! И хватит ли ему смелости признаться, что устроил из нашей с мамой квартиру пивной бар?
— Так она к своей Ларисе бегала, — не моргнув, врет Анатолий и откусывает бутерброд.
Калуцкий смотрит при этом на меня, и его взгляд липкий, давящий. Фальшиво-открытый, что если я в сию же секунду начну рассказывать о прошедшем вечере и ночи, мама… не поверит.
— Не волнуйся, Аля, Янка меня предупредила.
— А костюм? Костюм откуда?
Мама смотрит не на меня , а на Калуцкого и ждет ответа.
— Ну что ты как с Луны свалилась? — наигранно-раздраженно повышает голос Анатолий. — У Ларисы, наверное, и взяла. А что? Девка при деньгах. Пусть подбрасывает вещички для нашей Янки. Мы люди не гордые.
Мы…
И мою подругу зовут Лара. Ла-ра!
Кровь приливает к голове, и виски начинают пульсировать от этого… цирка и ярости, которую некуда деть.
Мне хочется защитить себя. Лару. Сказать, что она не обязана никого одевать, что она не «девка при деньгах», что он вообще не имеет права произносить ее имя таким тоном. Но я только сглатываю злость и ухожу к себе.
Когда-нибудь я научусь говорить о том, что злит. Но не сейчас…
Не переодеваясь, хватаю телефон — плевать, что за ночь он полностью разрядился, на работе поставлю на зарядку — и выбегаю из дома. Через час меня уже ждут на смене.
Глава 8. Яна
Кафе “У Малика”, пожалуй, самое знаменитое место в нашем городе. И самое дорогое, несмотря на обычное, совсем не модное название.
Я забегаю внутрь через служебный вход и сразу сталкиваюсь в дверях с Лео.
Леон Аджиев — брат Лары. И Кирилла тоже, пусть и не по крови. Неродной, но насколько я поняла из тяжелой истории их семей, это не мешает им считать Леона настоящим братом.
Даже больше: Лара и Лео родились в один день с разницей в пару часов. С рождения их называют близнецами. Лару это ужасно бесит, Лео смешит, а меня почему-то всегда трогает.
А еще Леон Аджиев красивый. Темноволосый, черноглазый, с улыбкой, от которой у многих девчонок напрочь отключается здравый смысл.
Но я до сих пор не понимаю, что Лео делает в кафе, когда с его фамилией и связями мог бы вообще не работать. Но однажды он заявил, что устроился сюда, чтобы меня оберегать. Шутник, блин.
— Ты рано, — он обеспокоенно осматривает меня, будто я только что упала у него на глазах. — У тебя смена через сорок минут.
Я бежала от остановки, и теперь пытаюсь отдышаться. Меньше всего мне хочется посвящать Лео в свои проблемы. Их семья делает для меня достаточно, что порой… стыдно.
— Ты тоже, — улыбаюсь.
Лео настоящий друг.
— Не хотел встрять в пробку, — и щелкает сигнализацией на своем байке. Это какой-то монстр такого же цвета, как и волосы парня.
Я усмехаюсь и протискиваюсь внутрь. Нет, все-таки не понимаю, почему Лео здесь.
Моя зарплата вместе с чаевыми это в лучшем случае четверть его карманных расходов. Еще и столько времени отнимает вся эта беготня “принеси-подай”.
Я иду по узкому коридору для персонала и захожу в раздевалку. Она общая. Лео пропускает меня первой и как джентльмен остается стоять за стеной.
— Тебе Ларка новость говорила? — спрашивает громко.
Моя рука застывает на ручке шкафчика. Противный металл холодит пальцы. Лео не продолжает говорить, но я и так чувствую, что за новость.
— У нее каждый день какая-нибудь новость, — стараюсь придать тону веселья и беспечности. Хоть бы получилось!
— Это правда, — усмехается с грустинкой. — Я о… Кирилле. Он вернулся.
И фартук никак не хочет завязываться. Пальцы становятся чужими, деревянными.
— Мне казалось, о возвращении брата домой говорят не таким тоном, — хихикаю я, продолжая возиться с завязками.
Ну когда уже я закончу вздрагивать каждый раз, когда слышу имя Борзова?
— А каким тоном я сказал?
Встаю в дверном проеме, говоря о том, что раздевалка свободна, и Лео может зайти.
Между нами повисает неловкая недосказанность. Непонятно откуда взявшаяся, липкая, тяжелая.
— Как будто ты расстроен. Не помню, чтобы вы ссорились и что-то в этом духе.
Я немного приукрашиваю, потому что почти никогда не видела общения Кирилла и Лео. Но мне всегда казалось, что у них все нормально.
— Мы и не ссорились, — вяло говорит и вздыхает. — Дело в другом.
Мне нужно уже идти в зал, чтобы протереть столы перед открытием, расставить салфетки, просмотреть папки меню. Но застываю перед раздевалкой, чувствуя, как меняется настроение Лео с каждым словом. И отчего-то ощущаю свою вину, хотя не сказала ему ничего грубого. Да это и не в моих правилах — грубить.
— Он в институт возвращается, — добивает.
Если я заткну уши, это будет считаться ребячеством и слабостью? Потому что очень хочется прекратить поток таких “новостей”.
— Замечательно, — выдавливаю из себя и натянуто улыбаюсь.
— Да… — Лео смотрит на меня словно выпытывает ответы на незаданные вопросы, — замечательно.
Ох, Лео, хватит на меня так смотреть, точно знаешь о том, что не следует…
— Ян, ты его видела? — спрашивает точно его заставили. Даже голос звучит тихо, натуженно.
Я поднимаю на него глаза слишком резко, и Лео тут же отводит свой взгляд. Вздыхает слишком нервно, будто готов взорваться.
— Ладно. Не мое дело. Ну что? За работу? — хлопает в ладоши и к нему возвращается та самая улыбка, на которую покупаются десятки девчонок. — Сегодня у нас банкет на пятнадцать человек. И чем им “Пегас” не угодил?...
Пегас — еще одно модное заведение на окраине города. Тоже очень дорогое, разве что более пафосное. Я была там однажды.
Лео вставляет передо мной раскрытую ладонь, и я бью по ней “пять”.
За работой неприятный осадок после утренней беседы исчез, с ним и воспоминания о вчерашнем вечере, ночи и утре. Наверное, я не смогу бросить работу еще и поэтому: она прекрасно отвлекает.
Команда в кафе собралась классная. Мы все хорошо общаемся и готовы подменить друг друга в случае чего. После подруги это второе место, где мне хорошо. Пусть ноги к концу дня гудят, клиенты не всегда приветливые, а улыбаться иногда приходится через силу, мне все равно повезло, что администратор когда-то взяла меня, хотя кандидатов было много.
Мы готовим стол для банкета: белые скатерти, тонкие вазочки с одинокими цветами, бокалы, в которых дрожит свет от люстр.
Когда открывается дверь и я слышу девчачьи громкие голоса, я понимаю, что это к нам.
Улыбаюсь, приветствуя гостей. Сегодня эти столики обслуживать мне.
Но улыбка тут же гаснет. В голове нарастает шум посильнее щебетанья пришедших гостей и стука их каблуков по полу.
— С днем рождения, Мелисса! — девушке протягивают подарочный пакет с эмблемой известного косметического бренда.
О таком я могу только мечтать.
— Спасибо, родная.
Подруги чмокаются в обе щеки, пока я стою истуканом около стола.
Я никогда не чувствовала себя мебелью или каким-то дизайнерским объектом в стенах этого кафе. Но сейчас именно это чувство поселяется в душе. Или будто меня здесь вовсе нет.
Привычно до безумия.
— Мы сегодня чисто девочками? — первая гостья оглядывает стол.
— Нет, конечно, — смеется и поправляет накрученный локон.
От взмаха ее руки до меня долетает аромат ее духов. Тех, что я чувствовала в машине Кирилла. Сладкие, но не приторные, с фруктовыми нотками.
Я уже почти заставляю себя снова улыбнуться.
Почти.
— Кирилл обязательно приедет.
Черт!
Вот же блин!
И воспоминания мчатся на меня кубарем: разговор в машине, его приход к Ларке в квартиру, взгляд на моих голых ногах.
А потом Мелисса наконец обращает внимание на меня.
Она узнает. Сомнений нет.
— Еще тарелку и приборы принеси, — просит она высокомерным тоном и “тыкает”.
И мои ладони сами сжимаются в кулаки.
Глава 9. Яна
— Что, совсем загоняли? — Лео появляется рядом, пока я жду заказ у раздачи.
Не знаю, в чем именно причина, но Мелисса как будто бы отрывается на мне.
Только принесешь заказ, а он уже, оказывается, остыл. За пару-то минут. И его, конечно, надо подогреть.
Чистый бокал после одного глотка заляпан. Требуется новый.
Вилка падает пятый раз за полчаса, и я уверена, что ее сбрасывают нарочно. Конечно же, требуют взамен чистую. Именно требуют, не просят.
Самое обидное было, когда она увидела жирное пятнышко на белой скатерти. А мы за ними трясемся. За чистоту и белизну здесь спрашивают строго. Я не могла постелить испорченную вещь перед гостями. Просто не могла. За это, между прочим, штрафуют.
Вот почему она так ко мне прицепилась?
— Давай заменю? — Лео своим телом перекрывает мне выход в зал.
Он берется за поднос, пытаясь забрать его у меня. Наши пальцы соприкасаются.
— Со мной она не будет такой стервой. Ума не приложу, что в ней такого нашел Кир? — Последнюю фразу он произносит тише и переводит на меня взгляд.
