— Ну, она красивая, — говорю, сама не понимая, зачем.
— Спорно, — усмехается Леон.
Мне становится чуть легче. Нет, не потому, что по мнению Лео, красота Мелиссы спорна. Уверена, Аджиев тоже считает ее красивой. Он же не слепой. Сейчас мне была важна дружеская поддержка, и Лео ее оказал.
Я убираю руки от подноса и расслабленно опускаю их вдоль тела.
— Ну хорошо, вынеси им чертовы спагетти в соусе маринара, — сдаюсь перед напором Аджиева и его твердым, упрямым взглядом.
— Чертовы спагетти, — повторяет Леон и громко цыкает. — Она конкретно тебя достала. Чтобы Янка Туманова сказала слово “черт”?
— Может, ты плохо знаешь Янку Туманову? — скрещиваю руки на груди и поджимаю губы. Настроение становится на порядок выше.
Я говорила, что Лео хороший друг? Больше — он мой лучший друг.
— Наоборот, я знаю ее очень хорошо, — подмигивает и разворачивается с подносом на руках.
Он спешит в зал к гостям, а у меня в голове продолжает звучать его голос. Грустный какой-то, будто Леон сказал не все, что думает. Или в его словах больше смысла, чем мне думается.
Наблюдаю за своим другом издалека. С места Мелиссы меня почти не видно, зато я вижу весь их стол.
Вот Лео раскладывает блюда, и одна из девушек начинает с Аджиевым заигрывать. Друг отшучивается, я понимаю это по громкому девичьему смеху.
Мелисса делает вид, что ей все равно. Она даже не подняла взгляд от телефона. Догадываюсь, что там такого важного. День рождения идет уже больше двух часов, а ее парня все нет.
Оперевшись рукой о стул, Лео активно общается. Да он даже… флиртует. А потом, почувствовав на себе мой взгляд, поворачивает голову. Его улыбка гаснет наполовину, но становится какой-то особенной.
Шепчу одними губами: “Спасибо”. В ответ он кивает.
Кирилл заходит в кафе неожиданно. Зал почти опустел, до закрытия остается ровно час.
В светлых рваных джинсах и белой рубашке он выглядит слишком стильно для человека, который опоздал на день рождения собственной девушки. Или дело вовсе не в одежде, а в нем самом. Его походка уверенная, неторопливая. Взгляд направлен перед собой, но он замечает, что творится все вокруг себя. А может, и чуточку больше.
В его руке большой букет бордовых роз. Наверняка тяжеленный.
Мелисса бросается ему на шею, и я снова становлюсь свидетелем того самого поцелуя, во время которого все ее подружки охают от умиления, а у меня сквозь сердце прорастают шипы.
— Вазу! — кричит Мелисса.
— Это она обращается ко мне, — говорю Лео, который остановился рядом со мной.
Сворачиваю в служебный коридор. В подсобке достаю вазу и наполняю ее водой. Шум от струи такой громкий, что я не слышу шаги за спиной. А обернувшись, пугаюсь. Едва не роняю вазу.
Кирилл.
Его взгляд падает на мои пальцы, которыми я сильнее вцепляюсь в холодное стекло.
Подсобка становится нестерпимо маленькой.
— Кофе сделаешь? — просит сухо.
— Лео… он…
Хочу сказать, что он в зале и точно поможет своему брату сделать кофе. Борзов все равно не пьет вычурный фраппучино со сладким сиропом.
— Девки послали его на кухню, — отвечает, вынимая руки из карманов и скрещивая их под грудью. — Да и вряд ли бы он согласился.
— Почему?
Я начинаю сбиваться со счета, сколько диалогов между нами уже состоялось.
— Потому что “дома сварить сам не можешь, что ли”?
Полагаю, Кирилл цитирует возможный ответ Леона Аджиева. Да, в его стиле, и я даже слышу голос, которым бы мой друг это сказал.
А если я отвечу ему ровно то же?..
— Пожалуйста, — добавляет Кирилл, и я теряю дар речи.
“Волшебное слово” для невидимки?
Чувствую, как жар поднимается от шеи к щекам. Дыхание застревает в горле: от близости Борзова, его слов и от того, что мы вдруг разговариваем почти нормально.
— Иначе умру.
— Хорошо. Пойдем, сделаю.
Я просачиваюсь мимо него, стараясь не задеть плечом. А это сложно, он занял собой все пространство. Самое удивительное, он и не замечает, что нужно подвинуться.
— Умирать совсем не обязательно, — договариваю и успеваю стрельнуть в него взглядом.
Борзов ухмыляется и… облизывает губы.
Пока я веду его к бару, где у нас стоит кофемашина, не перестаю чувствовать его взгляд. Он прицельно смотрит мне между лопаток, что хочется это место почесать и заклеить пластырем. Там уже ожог.
Встав за стойку, упираюсь ладонями в столешницу и вопросительно смотрю на Кирилла.
Удивляюсь своей смелости и немного наглости. Как-никак это наш гость, а я позволяю себе такое поведение.
— Американо, — говорит он ровно, но уголок губ чуть дергается вверх.
Не верю, что все это происходит со мной.
— Сахар? — спрашиваю, подставляя чашку под кофемашину.
Я знаю ответ, как и то, что Кирилл всегда предпочитает либо эспрессо, либо американо. Но если бы не спросила, у него возникли бы вопросы. А у меня и так грудь ходит ходуном от волнения.
— Давай, — неожиданно отвечает он.
Борзов не любит сладкое. Я сама слышала, как он это говорил.
Рука подрагивает, когда я забираю чашку из-под кофемашины.
— Прошу, — ставлю чашку с американо, сбоку на блюдечко кладу два кусочка кускового сахара и ложку.
Я слишком внимательно смотрю, как Борзов бросает сахар в кофе. Пара капель летит на блюдце. Он громко размешивает и подносит ко рту.
Когда наши взгляды встречаются, Кирилл хмыкает, как обжегся.
— Точно. Сколько с меня?
Черт!
Краснею гуще, потому что он неправильно понял мой пристальный взгляд. Но лучше так, чем догадался бы о моих чувствах.
— Н-нисколько. Это обычный кофе. За счет заведения.
Кирилл застывает с банковской карточкой в руке.
— Ты не дала мне умереть, — Борзов чуть склоняет голову набок и хмурится. Не всерьез.
— Подумаешь, — отмахиваюсь.
В горле пересыхает от по-настоящему живой беседы.
— Будешь должен, — говорю первое, что взбрело в голову. И тут же зажмуриваюсь от стыда.
Янка, как ты могла такое ляпнуть?
— Я не про деньги, если что. Шутка. Обычная шутка!
Моя глупая попытка оправдаться заканчивается полным провалом, и я говорю то, что делает меня еще глупее в глазах Кирилла:
— С днем рождения твоей девушки. Вы прекрасная пара.
У меня язык сворачивается в узел, и я чувствую на нем горечь. Вру же, и мое тело об этом говорит.
Кирилл не отвечает и банального “спасибо”, а я, сумбурно попрощавшись, сбегаю в раздевалку. На моих щеках можно готовить, так они горят. В груди дымится от той скорости, с которой работает сердце. Меня тянет то посмеяться над собой, то плакать от какой-то… никчемности.
Зато все издевательства Мелиссы отходят на второй план. Появление Кирилла затмило ее в моем сознании.
Ну как можно было сморозить столько глупости меньше чем за минуту?
Оставшийся час я прячусь за работой: протираю стойку, перебираю салфетки, делаю вид, что очень занята. К их столику больше не подхожу.
Гости уходят ровно через пять минут после закрытия, но я даже не выхожу их провожать. Там же Борзов, и ловить на себе его насмешливый взгляд после странного разговора я не в силах.
Пусть лучше решит, что я умерла. Хотя кто я такая, чтобы думать обо мне?
— Ну что, Янка, домой подбросить? — Лео спрашивает у самого уха.
Несмотря на половину дня, что он проработал в кафе, от него приятно пахнет мужским парфюмом.
Щелкает сигнализация его байка, а через минуту Аджиев протягивает мне мотоциклетный шлем.
— Садись, доставлю с ветерком. Только это… крепко держись. За меня.
Глава 10. Кирилл
— Кирюш, поехали куда-нибудь? Вдвоем? — Мелисса эротично шепчет на ухо и повисает на моей шее.
От девчонки прилично тянет алкоголем. Шардоне, если быть точным. Сам платил. Ну и жрать эти бабы. И в прямом, и в переносном смысле.
Последние бои не приносили привычных денег, а клянчить у отца вроде как уже и неприлично.
И я ненавижу, когда меня зовут Кирюшей!
— Проведем ночь вместе. Я исполню любое твое желание… — пьяно хихикает, втягивая мочку в рот. — Любое, — повторяет, опаляя ушную раковину горячим дыханием.
Тело откликается мгновенно. Вдоль позвоночника уже тянутся мурашки. Я сглатываю, в паху твердеет.
Секс у нас с Мелиссой отменный. Она безотказная, всегда и на все готова. В этом ее главный плюс.
В целом, все бы ничего, но у нее патологическая ревность ко всему, что забирает меня у нее. Особенно к боям. Нелегальному, тайному, вдали от города.
Бои без правил. Из-за них я уехал, из-за них же вернулся. Долгая история…
Мелисса оказалась права, когда бросила мне это обвинение в машине. Мне и в голову не пришло бы возвращаться домой ради какой-то девчонки. Но переубеждать ее не стал. Зачем искать новую, если старая сама вешается на шею и делает вид, что это любовь?
— Любое, говоришь? — грубо беру Мелиссу за подбородок.
Взгляд опускается на ее губы. Большим пальцем очерчиваю нижнюю, чуть надавливаю. Вкусные, пухлые губы, на которые у меня вполне конкретные планы…
Мелисса делает резкий вдох и едва заметно кивает.
Зрачки расползаются, почти съедая радужку. Ухмыляюсь. Ее готовность на все заводит и бесит одновременно.
Оборачиваюсь на шум мотоцикла. Лео на своем монстре проносится по проспекту и исчезает за светофором.
И с каких пор он развозит девчонок из кафе? Вообще не понял, на хрена он туда устроился. Очередная показуха, чтобы казаться правильным?!
— Кирилл? — Мелисса возвращает мое внимание к себе, но не надолго.
Телефон в заднем кармане джинсов вибрирует входящим сообщением. Достаю его скорее по привычке, чем из интереса, но стоит увидеть имя Черепа, как весь шум вокруг исчезает.
Пальцы Мелиссы впиваются в мою шею, а рваное дыхание обжигает руку. Девчонка заглядывает в мой телефон через плечо. Любопытная. Еще один минус.
«Сегодня. Бой с Дамиром назначен на 12. Тройная ставка».
