— Ну что вы! — улыбается мой спаситель. — Как раз до утра проспится, а там встанет и пойдет. Тут и сквозняка нет, не замерзнет. Даже похмельем мучиться не будет.
Невольно улыбаюсь:
— Ему полезно было бы, — говорю я, а потом спохватываюсь, что не представилась. Не хочется, но приличия подсказывают, что надо. — Ярика Сирен.
— Рад познакомиться, — вежливо кивает новый знакомый. — Это же вы очень красиво поставили на место того зарвавшегося молодого дракона?
Меня невольно передергивает. Я догадывалась, что блондин — дракон, но догадываться и знать — разные вещи. Если он посчитает это особо сильным оскорблением, он же из меня душу вытрясет. Не физически, так морально…
— Я ничего не делала, — строго отвечаю я. — Еще раз спасибо и до свидания.
Мне очень не нравится направление разговора. Кто этот Холливан? Журналист и ищет материал для статьи в желтую газету? Один из сыскных? Не зря же так легко справился с напавшим. Сдается мне, Холливан не случайно оказался рядом. Ждал?
Киваю, натягиваю капюшон плаща поглубже и обхожу его стороной, чтобы показать, что не желаю дальше продолжать разговор.
— Я знаю, что вы считаете это случайностью, — следуя за мной, говорит Холливан с наставническим нажимом. — Возможно, так оно и есть. Но весьма... впечатляющая случайность, юная леди.
Меня тоже впечатлило, как я осталась без работы и без… кулона.
Тут действительно более людно: кто-то прогуливается по проспекту, излюбленному месту аристократов, кто-то заглядывается на вывески с питейными заведениями, а кто-то явно спешит куда-то.
Но мне нужно пройти ее почти до самого конца, чтобы свернуть на улицу, ведущую в дешевый, самый дешевый квартал.
— Во мне лишь слабые искры магии, которые не позволили мне поступить даже в магическое училище, о чем еще тут можно говорить? — отвечаю я, не оборачиваясь. — Я пустышка.
Холливан хмыкает, но не отстает. Сжимаю кулаки и ускоряю шаг.
— Я видел вашего... фамильяра, — хамелеон, почувствовав внимание, медленно заворочался, перебирая своими лапками ткань на моем платье. — Очень необычный. И явно привязанный к вам. Судя по нему, у вас должен быть большой потенциал.
Слышала я эти рассказы, меня много раз проверяли. И каждый раз меня настигало разочарование. Надоело расстраиваться, поэтому я решаю закончить этот разговор и резко останавливаюсь.
— Господин Холливан, — твердо говорю я. — У меня нет потенциала. Нет магии. И нет денег. Что вы от меня хотите?
Он также останавливается, делает паузу, глядя мне прямо в глаза.
— Дело в том, Ярика, — говорит Холливан, — что я являюсь одним из меценатов нашей магической академии. И я хочу дать вам шанс. Я считаю, что мы должны быть заинтересованы в... необычных талантах. Я готов ходатайствовать о вашем зачислении в академию. Вне конкурса. На полное обеспечение. Но тут главный вопрос: что на это скажете вы?
Глава 4
Едва за мной закрывается дверь самого дешевого экипажа, кучер щелкает языком, и карета под цоканье копыт и скрип колес уезжает. А я остаюсь у огромных распахнутых ворот на территорию лучшей академии страны — академии Лоренхейта.
Месяц назад я злилась на себя из-за того, что не смогла сдать экзамены в самое непритязательное по вступительным баллам магическое училище, а сейчас стою тут. С бумагами, свидетельствующими о том, что я уже поступила.
Воспоминания накатывают волной, горькой и соленой, как слезы, которые даже сейчас подступают к глазам.
Я вернулась домой в смятении: предложение Холливана было очень неожиданным и, откровенно говоря, подозрительным. Что он обо мне знал? Только то, что я “раскрасила” волосы этого парня? Ну это еще вопрос, я ли. Видел моего фамильяра? Так он ничего и не умеет, кроме того, чтобы цвет менять.
Почему Холливан предложил мне это место? Благотворительность? Никогда не поверю.
Маленькая комнатка в конце темного коридора, в которой мы с мамой жили, встретила меня ночным мраком и тишиной. На несколько мгновений я успела испугаться, что опоздала, но потом раздался тихий вопрос:
— Яри? Ты сегодня рано, — произнесла мама, словно прошелестела.
Прикрыла глаза, сжала кулаки и досчитала до пяти, чтобы найти в себе силы натянуть улыбку.
— Да, отпустили чуть пораньше. Все хорошо, мам.
Про себя же молилась, чтобы голос не выдал то, что на самом деле творилось в моей душе.
Сняв сапоги и натянув теплые носки, потому что даже летом пол просто ледяной, я прошла в комнату, к кровати, на которой лежала мама. Чиркнула спичкой, и она ярко вспыхнула, выхватив из темноты изможденное лицо.
Я помнила ее молодой, красивой. Да, с грустным взглядом, в котором было много боли и усталости. Но она была хороша так, что в каком-то из городов, где мы останавливались, ей булочник предлагал выйти замуж. Отказалась.
— Ты как?
Полотенцем, лежащим у кровати мамы, промокнула ее лоб, покрытый испариной. Опять жар. Да, он всегда проходит к утру, но вечером снова начинает мучить.
— Все хорошо, Яри, — слабая улыбка едва коснулась ее пересохших губ. — Мне кажется, я выздоравливаю.
Я кивнула, сделав вид, что поверила ей. Это у нас такая игра: говорим друг другу, что все хорошо, в надежде, что хоть кто-то из нас в это поверит.
Только в этот раз я слишком хорошо понимала, насколько все плохо.
— Тетушка Лесси заходила, — начала рассказывать мама и закашлялась. Я подала ей воды. — Сказала, что к ней племянник приедет. Говорит, красавец.
Опять мама за свое. Считает, что мне надо больше на себя времени тратить, а не сидеть с ней, не вкалывать, чтобы купить ей лекарства. Вот как ей было объяснить, что мне не до знакомств с красавцами?
И снова в голове всплыл взгляд холодных голубых глаз дракона, из-за которого у меня теперь нет ни денег, ни работы. Я очень хотела бы его люто ненавидеть. Но даже на это у меня сил не было.
— Отлично. Я обязательно с этим племянником познакомлюсь.
Нет.
— Расскажи мне, как там на улице сейчас?
Мамина сухая ладонь легла на мою руку, а я чуть не вздрогнула, такой она была горячей. Ярхашева болезнь…
Дрожащее пламя свечи отражалось в глазах мамы, а я рассказывала ей о том, что уже появляются первые желтые листья, небо постепенно становится пронзительно-синим, а в воздухе уже висит запах приближающейся осени. Рассказывала и рассказывала, пока не уснула, положив голову на кровать рядом с задремавшей мамой.
А утром проснулась от стука: мне принесли письмо с гербом академии и золотой печатью ректора. Там была информация о зачислении и требование немедленно приступить к обучению.
Учеба в академии могла бы открыть мне многие двери. Даже на самом захудалом факультете. А при успешной сдаче первых испытаний я могла бы получить стипендию. Такую, с которой моя месячная зарплата в таверне и в сравнение никакое не шла.
И тогда я могла бы не бояться, что не хватит денег на лекарства, могла бы найти маме комнату получше, настоящую сиделку, хорошего лекаря.
Именно это заставило меня принять решение. Я понятия не имею, что бы делала, если бы не обнаружила, что Эйлин в карман моего плаща еще сунула пару серебряных монет. Но они были, и я посчитала это знаком.
За одну из них я попросила тетушку Лесси позаботиться о маме, а на другую, почти на всю, я купила единственное зелье, которое хоть чуть-чуть помогало облегчить состояние мамы.
Я не хотела ей врать, но и тревожить ее тем, что незнакомый мужчина просто так предложил учиться в академии, не могла. Поэтому я сказала, что в училище ошиблись, и я все же прошла. Решила, что открою ей правду позже, когда ей станет лучше.
Дрожащими руками перебираю документы, которые были в письме. Вытираю ладошки о грубую ткань старого платья и нахожу инструкции, куда мне идти. От центральных ворот через парк по аллее прямо до площади с фонтаном. Там башня с часами — ректорская башня.
— Ну что, Ири, — я проверяю своего фамильяра, устроившегося на плече, — идем в ловушку или к новой жизни?
Иридан моргает красным, потом зеленым, а потом вздрагивает. Ответ неопределенный. Говорят, что сильные маги слышат своих фамильяров… Ко мне это точно не относится.
Сворачиваю документы и убираю их в сумочку, чтобы не растерять по дороге, и смело делаю шаг вперед. Раз уж решилась, чего откладывать, правильно?
Глава 5
Территория академии впечатляет своими размерами. Я, конечно, знала, что она большая, но не знала, что настолько! Я верчу головой по сторонам и вижу высокие шпили, крыши разных форм, огромные витражные окна и… нужную мне башню с часами аккурат на другой стороне парка, расположенного при входе.
Под сенью деревьев почти не видно окружающих зданий, но я четко следую указаниям держаться центральной аллеи. Здесь гораздо сильнее пахнет осенью, чем в городе, а под ногами на дорожке, вымощенной камнем, то и дело попадаются опавшие листья.
Как бы мне ни хотелось не привлекать к себе внимания, у меня это не выходит: то там, то тут я замечаю студентов. Они все в форме, с практически одинаковыми сумками. Но даже так можно с легкостью определить, кто из них богаче, особенно по девушкам. У них прекрасный маникюр, макияж и дорогие украшения.
Те, кто попроще, такие же, как я: серые, невзрачные и желающие спрятаться.
На меня смотрят с интересом, как на зверушку, ведь учеба уже началась, а я только-только пришла. Интересно, если они узнают, что за меня просил Холливан, какие пойдут слухи? Впрочем, я догадываюсь, а озвучивать не хочу.
— Мы же с тобой справимся, малыш? — поглаживаю хвостик Ири, замечая, что он то и дело меняет цвет, похоже, волнуясь не меньше меня самой. — Справимся. И для себя, и для мамы. Я сделаю для этого все.
Центральная аллея заканчивается огромной площадью с центральным фонтаном. Здесь гораздо больше студентов, и мне становится совсем неуютно. Нервно поправляю платье, самое лучшее, что я нашла в своем гардеробе, но заметно поношенное. Я надеюсь, что плащ прикрывает заплатку, которую я в прошлом году поставила на юбку: ткань уже ветхая, а я зацепилась за выступающий крюк в двери. Было обидно.
Тут уже оказывается очень легко сориентироваться: башня с часами, и так заметная отовсюду, стоит прямо здесь, в противоположной стороне площади. Я проверяю документы и ускоряю шаг. Быстрее покончить с этим всем и понять, насколько все серьезно.
На ступеньках башни я чуть не врезаюсь в высокого, статного мужчину. Платинового цвета волосы, мужественный подбородок, широкий размах плеч. Кого-то он мне напоминает. Настолько, что я даже вздрагиваю, но потом наталкиваюсь на взгляд… зеленых глаз.
Он смотрит так же, свысока, как на букашку, но все же не Адреас. Брат? Другой родственник? Но не он.
С удивлением замечаю, как облегченно выдыхаю. Неужели так боюсь встречи? Не должна. Та девушка, что с ним была в таверне, сказала, что он должен войти в совет попечителей… Значит, он уже закончил обучение. Не будет его тут.
Бормочу слова извинений и проскальзываю в массивную деревянную дверь, которая еще не успела закрыться. Передо мной холл и единственный путь из него — винтовая лестница, по которой я и начинаю подъем. Даже успеваю устать и запыхаться, пока дохожу до светлого помещения, заставленного шкафами с книгами и документами.
В углу одиноко стоит пустой стол, который, наверное, должен занимать секретарь. Но, похоже, ректор предпочитает все держать в своих руках, потому что это место рабочим явно не выглядит.
Иридан переползает с плеча на пояс, привычно маскируясь, чтобы не привлекать внимания. Я несколько секунд сверлю взглядом дверь в кабинет ректора, а потом пугаюсь, когда оттуда доносится:
— Заходите, не бойтесь!
Ярхаш! Ректор что, через стены умеет видеть? Я толкаю дверь и оказываюсь в просторной комнате, в центре которой стоит большой письменный стол с резными ножками. И за ним тоже никого нет.
— Я, честно говоря, ждал вас только к вечеру, — раздается за спиной голос, и я резко оборачиваюсь, затаив дыхание.
Ири шипит и на мгновение становится темно-красным. Угрожает.
— Ох, простите, я вас напугал, — с улыбкой мягко произносит мужчина и представляется: — Ректор Эриан Ферст.
Высокий, серьезный, в дорогом бархатном камзоле насыщенного изумрудного цвета с золотой вышивкой, подчеркивающем зелень его глаз.
— Я… — запинаюсь и, едва справляясь с дрожью в руках, начинаю искать документы. — Ярика Сирен. Мне вот пришло…
Я суетливо ищу письмо среди остальных бумаг, но пальцы не слушаются, и листы выпадают и разлетаются вокруг меня. Растяпа. Нервничаю, будто от этого зависит моя жизнь. Хотя… почему “как будто”?
— Не переживайте, Ярика, — ректор лишь легко взмахивает кистью, и документы в один миг поднимаются с пола и опускаются на его стол. — Присаживайтесь.
Он указывает на один из стульев, стоящих перед столом, а сам проходит к своему креслу.
Я, стараясь вернуть себе хоть каплю уверенности и гордости, специально не торопясь пересекаю кабинет и присаживаюсь на краешек стула. Пока ректор изучает мои бумаги, позволяю себе осмотреться.
Интересно: окна на три стороны, а между ними высокие шкафы и много-много книг. Разных: потрепанных, почти новых, с еще не стершимся тиснением, толстых, тонких, с яркими корешками и желтыми страницами.
Читать я люблю. Разное. Только вот удается мне это редко. Да я и в училище поступить не смогла, потому что некогда толком готовиться было. Был бы нормальный дар, то взяли бы, а так…
— Ну что же, студентка Сирен, — ректор делает акцент на обращении. — Я могу вас поздравить, с этого дня вы будете учиться в академии Лоренхейта. Не скрою, ситуация у нас с вами необычная, поскольку поступили вы по протекции и без экзаменов. Но хочу, чтобы вы поняли…
Ферст делает многозначительную паузу и продолжает, только убедившись, что я точно его слушаю:
— Если вы хотите учиться здесь, то вам придется приложить все усилия. Независимо от того, что будет думать господин Холливан, я не буду закрывать глаза на безделье и неудовлетворительные результаты.
Меня бросает в жар от обиды и стыда. Конечно, он подумал, что я рассчитываю, что, ничего не делая, получу все. Чего ждать от той, кого зачислили в обход всем правилам?
— Господин ректор, я… — пытаюсь подобрать слова, чтобы заверить его в том, что я собираюсь учиться.
— Я знаю, студентка Сирен, — говорит Ферст, будто уже прочитал мои мысли. — И я желаю вам в этом удачи. Особенно с таким замечательным фамильяром.
Я бросаю взгляд на Ири. Думала, что ректор не заметил моего фамильяра, но он, похоже, из тех, кто знает все и обо всех. Отличное умение для того, кто управляет академией.
— Спасибо, ректор Ферст, — киваю ему, чтобы показать, что очень постараюсь оправдать доверие.
— А сейчас вам нужно сначала пройти к профессору Курт, она оценит ваш магический потенциал, проверит склонности и поможет определиться с выбором факультета, — дает инструкции ректор. — После этого пойдете за формой и бельем и в общежитие вашего факультета. В библиотеку можете завтра.
Он протягивает мне какие-то листы, на которых написано кому и где их отдать, а потом еще раз желает удачи, давая понять, что я свободна.
Выйдя из кабинета, я еще несколько минут стою в приемной, изучая по карте академии, которую дал ректор, куда мне теперь идти. Что ж… неужели я все же тут? Это кажется просто сном, который вот-вот прервется будильником или чем-то еще.
Спускаюсь уже быстрее и легче. Оказавшись на улице, снова ныряю в карту, чтобы убедиться, что я правильно запомнила, в какой стороне искать лазарет и целительский факультет.
— Адреас, это она! — раздается знакомый визгливый голос, и я тут же поднимаю голову.
Нет, нет, нет! Вот и окончание сна!
Шагах в десяти от меня, у одной из лавочек, стоит Адреас. С теми же радужными волосами.
Какого Ярхаша он тут делает?!
Глава 6
