— Удачи, новенькая, — подмигивает Илиас, не отвечая на мой вопрос. — Еще непременно увидимся.
Он засовывает руки в карманы и уходит, несколько раз обернувшись. Я даже не сразу понимаю, что следила за ним глазами.
Иридан шипит и меняет пару раз цвет, делаясь то красным, то радужным, то опять красным, пока снова не маскируется под пояс. Кажется, это было какое сообщение, но я его не понимаю.
Корпус оказывается просторным, очень светлым, отделанным белым камнем. Тут, кажется, все сверкает чистотой. Илиас подсказал, что мне на третий этаж, поэтому я не трачу попусту время и поднимаюсь сразу туда, оказываясь в большом коридоре, у входа в который стоит стол.
— Подскажите, где я могу найти профессора Курт? — спрашиваю я девушку в аккуратном белом фартуке и такой же белой косынке.
Она отрывается от книги и конспектов, сначала как будто бы пытается сообразить, о чем я, а потом, видимо, понимает.
— Прямо по коридору, самая дальняя дверь. Она сейчас свободна, — произносит девушка и снова ныряет в учебу.
Надо же, вроде бы занятия только начались, а кажется, что у нее уже на носу зачеты. Или она настолько серьезно относится к учебе. Я бы тоже так хотела. И буду! Назло всем.
Прохожу мимо многочисленных дверей, практически одинаковых внешне, но с разными табличками и номерами. Символы на них я разобрать не могу, но любопытство, честно говоря, распирает.
Здесь, в академии, интересно все! Где и как учатся, как живут, как устраивают быт. Все! А особенно то, что здесь забыл выпускник Адреас? Какого Ярхаша он делает в академии?
В коридоре пахнет травами. И от этого запаха начинает мутить, а в груди сразу как будто появляется дыра. Каких только трав, травяных смесей, настоек и зелий мы не пробовали с мамой. Все бесполезно. Лекарство, на которое я надеялась накопить работой в таверне, наша последняя надежда.
В ответ на мой тихий стук звучит приглашение в кабинет.
— Ярика Сирен? — мелодичный, но в то же время властный голос женщины, сидящей за столом в кабинете, вызывает робость.
Я киваю. Она рассматривает меня. Я рассматриваю ее. На первый взгляд практически невозможно понять, сколько ей лет: визуально не больше тридцати, но эти глаза странного вишневого оттенка… Они и выдают, что целительнице много. Очень много лет.
Неестественно светлая кожа, иссиня-черные волосы в тугом пучке на затылке, тонкие черты лица и… острые кончики ушей. А ведь я почти была уверена, что эльфов в нашей стране нет.
— Проходи, — она указывает мне на стул напротив нее. — Присаживайся. Ректор Ферст меня предупредил, что ты придешь.
Я присаживаюсь на краешек, боясь запачкать: все кажется просто идеально чистым и… опять белым. Даже шкафы здесь белые. Разве что книги вносят разнообразие тем, что у них разного цвета корешки.
— Расскажи немного о себе, — просит профессор, откладывая бумаги и всматриваясь в меня. — О твоей магии.
Эта просьба заставляет меня поджать губы и отвести глаза.
— Мне особо нечего рассказывать, профессор Курт, — честно отвечаю я. — Моей силы хватает на пару магических искр и, если повезет, чуть-чуть очистить обувь. В училище меня назвали пустышкой.
Эльфийка хмыкает и облокачивается на столешницу, чуть склоняясь ко мне.
— Но Холливан так не думает, — не спрашивает — утверждает она.
— Я не знаю, почему он решил сделать мне это предложение, — признаюсь я. — Ему показалось, что это я раскрасила одному из посетителей волосы во все цвета радуги. Но… я в этом совсем не уверена.
Я замечаю, как брови Курт медленно поднимаются, а потом она силится сдержать смех:
— Так это из-за тебя Филис так модно выглядит? — шутливо спрашивает она. — Ну вот. А ты говоришь, “пустышка”. Да и… фамильяры не приходят к совсем слабым. Это ты потом у преподавателя сама спросишь, если захочешь. Так что давай мы не будем с тобой тратить время, проходи за ширму и раздевайся, я сделаю все нужные замеры.
Я послушно иду в дальнюю часть кабинета, чтобы очередной раз убедиться в своей магической никчемности.
Филис… Значит, Курт его знает и уже видела с новой прической? Но… учитывая реакцию, она не обвиняет меня. Значит ли это, что целительницу мне не стоит бояться? Не знаю пока. Понятия не имею, кому можно доверять.
Снимаю платье и присаживаюсь на стоящую тут кушетку. Эльфийка заходит следом с парой маленьких коробочек. Процесс определения уровня магии у Курт не похож ни на что из того, что делали со мной раньше. Какие-то тонкие цепочки на руках с очень слабо мигающими кристаллами, обод на голову с серебряными нитями, которые оплетают все тело, еще пара непонятных артефактов.
Все показания Курт записывает в бланк, делая какие-то пометки и кивая сама себе. В завершение она садится напротив меня и берет в свои ладони мои запястья. По телу как будто пробегает дрожь и болезненное покалывание.
Я, кажется, даже издаю какой-то звук, а потом в голове гаснет свет.
Глава 8
Резкий запах вызывает яркие вспышки перед глазами, а потом и вовсе заставляет закашляться. Открываю глаза и не сразу понимаю, где я. Только проморгавшись и заставив мозг напрячься, я вспоминаю, что совершенно бесславно упала в обморок при банальном измерении магии.
Нет, конечно, так меня никогда не проверяли, но это же не повод.
Зрение фокусируется не сразу, слышать я начинаю раньше. Перед глазами пляшут черные пятна, смешиваясь с белизной потолка. Голова гудит, как потревоженный улей, а во рту — противный привкус меди и какой-то травы.
— Она очнулась, профессор Курт, — говорит та девчонка, что сидела на посту.
Она закрывает пузырек, что держала у моего носа, и подкладывает под мою голову еще одну подушку, чтобы я могла лежать полусидя. Иридан перебирается ко мне на грудь и становится тоскливого серого цвета. Сочувствует.
— Спасибо, Си, — отзывается Курт, сидящая на стуле рядом с бумагами, на которых и отмечала все результаты. — Принеси, пожалуйста, настойку Силлириальмиса. Двойную дозу, пожалуй.
Девушка кивает и выскальзывает из-за ширмы, а потом и из кабинета — я слышу, как закрывается дверь.
Курт переводит на меня серьезный, я бы даже сказала, озадаченный взгляд своих вишневых глаз:
— И когда ты последний раз нормально ела?
Ее вопрос оказывается неожиданным для меня. Я-то думала, что она скажет, что с моим уровнем магии тут делать нечего. А она спрашивает, когда я ела.
Приходится задуматься: утром я успела только покормить маму, сама торопилась сюда. Вчера вечером… мне было не до этого. А в обед мне хватило времени только перекусить парой яблок, которые я подняла с земли, проходя мимо одной из яблонь, растущих около богатого особняка.
Я так и не отвечаю Курт, от чего ее глаза сверкают неодобрением, и она качает головой.
— Ярика, — вздыхает она. — Даже если не брать в расчет базовые физиологические потребности организма, любая, даже самая маленькая сила требует хорошей подпитки. А ты вчера… Филиса раскрасила! Удивительно, как ты вообще умудрилась столько времени продержаться!
Я поджимаю губы и рассматриваю свои руки, сжимающие плед, которым меня прикрыли. Обветренные, с рабочими мозолями и коротко-коротко подстриженными ногтями.
— Я просто привыкла, профессор Курт, — отвечаю я. — Мне не всегда доводилось нормально поесть.
— Значит, моя самая первая рекомендация: не пропускать приемы пищи. Никогда, — она строго смотрит, а мне стыдно, как будто я пятилетний ребенок, совершивший какую-то несусветную глупость. — Вот сейчас выпьешь настойку и от меня сразу пойдешь в столовую. Как раз время обеда.
Девушка приносит вытянутый стакан с мерными рисками на стекле, наполовину заполненный резко пахнущей бурой жидкостью. По указанию Курт я залпом выпиваю его и возвращаю Си.
— Передай ректору Ферсту вот эти бумаги, — целительница протягивает конверт девушке. — И скажи, что вечером нам нужно будет встретиться.
Курт дожидается того момента, как помощница выйдет, а потом задумчиво поворачивается ко мне.
— Что касается твоей магии. Ее действительно немного, — произносит Курт, но что-то проскальзывает в ее взгляде неоднозначное. — Но я и не думаю, что ты хотела бы быть боевым магом. Твои результаты, — и снова пауза, как будто она сомневается, — вполне соответствуют факультету Рукописей и Артефактов. Для работы в архиве или библиотеке не обязательно иметь безграничный магический потенциал.
Она говорит, а я даже не знаю, как спрятать глупую улыбку, которая расплывается на моем лице. Только подумать! Книги. Разные. Древние. Новые. И я среди них! А если… Если меня еще и к летописаниям допустят!
Курт немного удивляется моей реакции, но, кажется, она рада.
— Что скажешь?
— Что я самый счастливый человек на свете! — и я именно это и подразумеваю, потому что о прочих проблемах в этот момент не думаю.
— Отлично. Тогда вот твой студенческий кристалл. Это твой пропуск везде: от комнаты до тренировочных полигонов, если вдруг тебе потребуется. В столовой определяет твое меню и место за столом, — говорит Курт. — Думаю, тебе покажут, как им пользоваться.
Мне в руку ложится небольшой охристый кристалл с зелеными прожилками. Как только он касается моей ладони, то слегка мигает внутренним светом, а потом гаснет.
— Спасибо большое, — бормочу я, слезая с кушетки, и беру платье, чтобы одеться.
— Помнишь, да? Сначала столовая, а потом все остальное. Бумаги я уже подписала, — целительница протягивает мне три небольших листа и провожает меня к двери. — И если будут проблемы — ни в коем случае не стесняйся прийти и попросить о помощи.
Прижимаю к себе свою законную добычу и сразу же направляюсь к столовой, мысленно благодаря Илиаса, что он мне подробно все рассказал. Мне даже карта почти не нужна.
Не туда я поворачиваю всего дважды и то почти сразу понимаю это, возвращаюсь и нахожу верный путь. Тем более что потом догадываюсь: студенты спешат именно туда, и я просто иду за ними.
“Главное, не сильно привлекать к себе внимание”, — добавляю мысленно я, но тут же понимаю, что мое личное невезение уже находится тут.
Адреас в компании своих друзей стоит, подпирая плечом колонну навеса около входа в столовую. Мне просто не пройти мимо него незаметно.
Но, может, ему просто будет не до меня? Не одержим же он мной?
И как ответ на этот вопрос — ледяной взгляд Адреаса, направленный на меня. Внимательный. Кусающий. В груди резко сжимается, по спине пробегают ледяные мурашки.
От неожиданности запинаюсь о неровность на дорожке, чуть не падаю, и мой студенческий кристалл выскальзывает из пальцев и летит вперед. Задерживаю дыхание, мысленно повторяя: “Только не разбейся, только не разбейся”!
Но долететь до земли он не успевает: чья-то рука подхватывает его.
— Теперь потерялась не сама, а решила кристалл потерять? — звучит надо мной шутливый голос. — Да, новенькая?
Илиас протягивает мне артефакт, который я тут же сжимаю в ладони.
— Спасибо, — с улыбкой отвечаю я.
Он стоит рядом, хотя уверена, что его до этого момента и не видела. Быстро бегает?
— Всегда рад помочь, — Илиас снова подмигивает и прячет в карманы руки.
— Что, ищешь себе новенькую в группу безмозглых фанаток? — а вот этот голос я точно уже никогда не забуду. Да он мне в кошмарах сниться будет! — Мне кажется, она не в твоем вкусе.
Адреас подошел неслышно, и теперь наша троица привлекает внимание всех, кто идет на обед.
— Просто поддержал новенькую, — отвечает Илиас, не теряя улыбки. — Знаешь, по-человечески, от души. Хотя нет… Тебе это, я думаю, неизвестно. У тебя вообще душа есть?
Глаза Адреаса сужаются, а во взгляде появляется сталь.
— Мы же оба знаем, что это просто игра в благородство, — кривая усмешка Филиса кажется опасной. — Отстань от нее. Чего ты хочешь? Самоутвердиться? За чей счет? Этой несчастной ящерки?
Ири становится оранжевым, потом малиновым, потом алым… Илиас в защитном жесте кладет на мое плечо руку, а сам выходит вперед, как будто прикрывая меня от Адреаса.
— Ящерки — это пресмыкающиеся. А это Ярика, — спокойно, уверенно отвечает мажору Илиас. — И эта милая девушка уж точно не будет перед тобой пресмыкаться. А самоутверждаться надо только тебе, Филис. Не мне. Это же не на мне практически поставили крест. Я же просто помог и планирую дальше помогать. Ты же помнишь, как трудно бывает новеньким?
— Ты не будешь, — жестко произносит Адреас, а я слышу злость в его голосе.
Не нравится, что у меня появился тот, кто может меня защитить? Еще бы. Теперь, наверное, отравлять мне жизнь будет сложнее!
Илиас даже не повышает голос. Он явно более уравновешен, чем радужный блондин.
— Или что? — тихо усмехается рыжий. — Опять станешь запугивать? Не зря твой отец назвал тебя…
Как он назвал, никто услышать не успевает, потому что Адреас почти без замаха, одним прямым ударом бьет Илиаса в нос.
Глава 9
Удар получился жестким, точным и очень неожиданным. Раздается хруст, и голова Илиаса дергается назад. Я громко охаю от испуга, как будто сама ощутила боль. Но Илиас даже не проверяет свой нос, он отвечает Адреасу двумя не менее мощными атаками. Однако бывший блондин словно предугадывает движения противника, уклоняется, поэтому удары едва достигают цели.
Зато подсечка Адреаса и еще один удар оказываются быстрыми и очень точными. Илиас заваливается назад, очутившись на траве, мотая головой, и вытирает тыльной стороной ладони нос. Несколько капель крови падают на землю.
Адреас небрежно скользит взглядом по противнику и замирает на мне. В его ледяных глазах злость и… что-то еще. Но меня бесит, как его вид буквально кричит, что он уверен в своей правоте.
— Ты что, с ума сошел?! — ору я, поворачиваясь к Адреасу. — Он ничего тебе не сделал! Он просто… мне помог! Или помогать — это теперь преступление в твоем извращенном мире?! Ты просто трус, который бьет исподтишка, когда слова кончились!
— Я ударил в открытую, ящерка, — огрызается бывший блондин. — А если он не может отразить простой удар, значит, дерьмовый из него боевик. Не потому ли он тут?
Все же ему тоже досталось: он потирает челюсть и касается пальцами разбитой губы.
Я присаживаюсь на колени рядом с Илиасом и, достав платок, вытираю его лицо. Он перехватывает мою руку, смотрит с благодарностью. Я отдаю платок, немного краснея от смущения.
— Что здесь происходит? — раздается грозный рык — а ничем иным я это назвать не могу, — и все одновременно замолкают.
На одной из дорожек, стекающихся к столовой, стоит высокий мужчина, с которым я не то что спорить, я бы рядом стоять побоялась! Но кто меня спрашивает, правильно?
