Кира Иствуд "Фальшивая Истинная для Злого Ёкая"

Я могу сколько угодно бояться Азарея, но внутри решила, что с его хвостом налажу самые чудесные отношения. По крайней мере — очень постараюсь! Ведь хвостик не виноват, что его хозяин — такой злобный тиран.

Я осторожно погладила хвост пальцами… Какой приятный! На ощупь как самый дорогой бархат. Но тёпленький. Нет, не бархат. Как носик жеребёнка! Лишь слегка грубее хвостиков моих племянников. Но не стоит обманываться. При малейшей опасности поверхность этого хвоста покроется твёрдыми чешуйками, которые запросто могут даже стать шипами. Уколоть. И даже впрыснуть яд.

Но это только если его что-то всерьёз насторожит. Пока что он только предупреждает.

— Не волнуйся, я буду очень осторожна… хвостик, — прошептала я.

Азарей надменно усмехнулся. Но краем периферического зрения я улавливала, что взгляд атана стал каким-то особенно прожигающим и жарким. Из-за чего мои уши начали пылать, а сердце пустилось в галоп.

Уф… не слишком ли близко он сидит? И зачем так наклонился?!

“Не отвлекайся, Ами. Просто… действуй”, — строго сказала я, заставляя себя переключить внимание.

Прошу, божественный Миуки, пусть всё получится.

Закрыв глаза, я положила обе руки на хвост и попыталась ощутить ту энергию, о которой говорила Лина. По словам сестры — это похоже на бурлящий поток, который рвётся от ёкая — к лекарю.

Вот только… я ничего подобного не чувствовала.

Пустота. Только жар хвоста, пронзающий кожу, будто я держу головню из костра. Сестра говорила: “Почувствуй, где боль прячется. Иди по её следу. Она звучит, как треск льда”...

Но сколько бы я ни вслушивалась, никакого треска не слышала…

В висках начало ломить от волнения.

Я старалась концентрироваться как могла!

Но с каждой секундой ощущала себя всё глупее.

Ну же! Ну же… должна я хоть что-то ощутить?! Ведь у нас с Линой одна кровь! Неужели мне и крохотной искорки магии не перепало?!

Я очень старалась!

Но время шло… и ничего не происходило.

Не получалось!

Как вдруг я что-то уловила… Что-то тёмное, клубящееся в разуме ёкая, как дым в стеклянной бутылке. Оно?! Хотя Лина описывала это иначе… Но я всё равно потянулась к темноте мыслью…

Как вдруг Азарей рявкнул:

— Время вышло, человечка!

— Нет, подождите…

— Ты считаешь меня за идиота?

— Но мне надо ещё чуть-чуть…

Но тут его хвост соскользнул с моих колен, обвил мои запястья крепче верёвки и дёрнул так, что я полетела на кровать, упала спиной о шёлковые подушки. Хвост крепко зажал запястья над моей головой.

Распахнув глаза, я увидела склонившегося надо мной Азарея. И в ужасе задрожала. Он был раздражён. И даже взбешён.

— Я пытаюсь лечить! — испуганно выкрикнула я,

— Нет. Ты занималась иным. Пыталась проникнуть в мои мысли! — его голос был резким, как удар хлыста.

— Что?! Нет-нет, я… — слова застряли в горле. Воздух в комнате стал тяжёлым, он потрескивал от гнева высшего ёкая. И даже свет будто приглушился.

— Ложь атану карается смертью, человечка! — он навис надо мной, его зигзаги на лице потемнели ещё сильнее, радужки глаз стали тёмно-бордовыми. Жуткими. Они затягивали в себя. Я тонула в них, как в густом океане крови. Голос мужчины упал до опасно-рычащего: — Ты абсолютно точно не пыталась меня лечить.

Я задыхалась.

Моя грудь вздымалась от частого дыхания, натягивая ткань кимоно.

Зачем он так наклоняется ко мне?! Почему так пугающе смотрит?!

— Я… я… Вы хотите вылечиться или нет?! — вырвался из моего горла отчаянный крик. Голова закружилась: — Лекарство — это не просто прикосновение! Это… искусство! Оно… оно требует спокойствия и концентрации! А я не могу сосредоточиться, когда так напугана! Это так не работает! Вы… вы украли меня… Притащили сюда! Даже не дали воды, не покормили… угрожали! — мне вдруг стало так жалко себя, аж до слёз! Я даже всхлипнула, голос стал жалобным: — И вообще… Мне нужны травы! И большой чан с водой для работы! Но вы… мне даже спросить ничего нельзя без разрешения!

— Человечка…

— У меня имя есть!

Я зажмурилась.

Я всё ещё лежала на спине, так что горячие слёзы покатились по моим вискам, затекли в уши. Потерялись в растрёпанных волосах…

На меня против воли накатывала истерика, и уже не было никаких шансов её остановить.

Я была готова, что меня прямо сейчас вышвырнут с острова — и я полечу камнем вниз. Ну и ладно. Главное — Лина в безопасности. И её детки тоже. А я всё равно бездарность. Даже лечить не умею. Ни на что не гожусь.

Я уже плакала, совершенно не сдерживаясь. И когда хвост ослабил хватку, я тут же закрыла лицо ладонями.

— Назови своё имя, человечка, — приказал Азарей. Что там было в его голосе? Угроза скорой расправы? Наверно да. Но даже не буду вникать. Я вся — слёзы, злость на судьбу, тоска по дому и заполошный стук сердца, что отдаётся в висках.

Но что-то заставило меня ответить:

— Ами…

— Ами. Будут тебе травы. И чан с водой, — хмыкнул атан Азарей, — очень большой чан.

— А? — я замерла, поднялась на локте. Утёрла тыльной стороной кисти слёзы.

Что-то в интонации атана очень…ну оченьменя насторожило.

— Сейчас пойдёшь со мной, — приказал атан, — я прикажу подать все травы, которые ты скажешь…

— К-куда пойду? — севшим голосом спросила я, отсаживаясь от атана подальше, отползла куда-то в изголовье кровати.

Азарей хищно отмахнул алым хвостом, поднялся с кровати и оскалился:

— Где мои манеры. Познакомимся поближе, человечка Ами.

Я похолодела. А атан Азарей продолжил:

— …Пойдём в мои личные купели. Где будет сколько угодно воды. И еды. И никто не посмеет тебя отвлекать… от меня. Ведь лекарство — это искусство. И оно требует концентрации…

Глава 4

Ами

Атан Азарей ушёл.

Чуть позднее две неразговорчивые женщины-ёкайки принесли мне очень странный свёрток полупрозрачной богатой ткани и ровным тоном оповестили:

— Переодевайтесь в кимоно для купелей, виана-человечка. И следуйте за нами. Обед подадут в водяные сады…

Я сочла за лучшее подчиниться. В углу, близ изголовья широкой кровати, я заприметила резную ширму — идеально! Я юркнула за неё со свертком в руках. Скинула своё кимоно — но нижние ткани оставила на себе, разумеется. Спешно нацепила светлое кимоно с золотистой вышивкой. Э… оно всё-таки полупрозрачное? Или тут так свет падает?

Ох, небожители!

И мне в таком виде надо куда-то выйти?

Пытаться кого-то лечить?А я не умею лечить! И то, что я буду почти-голая, не добавит мне душевного покоя и кон-цен-трации!

А еда…

Её принесут в “водяные сады”? Это прямо в купели, что ли? Не припомню, чтобы Шиарей и Лина хоть раз что-то говорили о традиции ёкаев кушать в купелях! Или это просто было неуместно обсуждать со мной, вот и не говорили?..

Надо было расспросить обо всём этих женщин — работниц дворца. Но на эмоциях я в итоге спросила невпопад, самое несущественное и неподходящее:

— Водяные сады — это что?..

Мне не ответили. Я вышла из-за ширмы и оглядела себя в овальное золочёное зеркало, вмурованное в стену спальни. Фух… ткань на теле не выглядела прозрачной, а когда я держала её в пальцах, казалось, видела через неё насквозь. Чудеса…

Я сделала пару шагов к женщинам-ёкайкам, которые старательно изображали слабослышащих.

Всё ясно. Им не велено со мной болтать, как и синекожим стражникам. Тут жутковатый генерал-змей имуги мог даже полезнее оказаться! Но увы — он был не самым приятным собеседником, да и вскоре после появления разгневанного Азарея (а бывает ли краснохвостый доволен чем-то в принципе?) — имуги как ветром сдуло. Змей наверно думает, будто я не заметила тяжёлый взгляд, который его атан Азарей на него кинул. Взгляд-камень. Взгляд-приказ.“Иди отсюда, пока тебе не накрутили хвоста” — так бы его растолковал наш божественный кот-покровитель Миуки.

Кстати, его добрый совет бы мне сейчас совсем не помешал! Но божественный кот не спешил явиться мне на выручку. То ли не мог, то ли считал, что я сама должна справиться. А Миуки был мудр, так что...

Соберись, Ами.

Всё как будто против меня. И в этой игре мне досталось наихудшее расположение камней-фишек, и вот-вот мои жалкие комбинации смахнут с доски вовсе! Но я не из тех, кто легко сдаётся. И вообще…

Дрожать и трястись не буду!

Я твёрдо намерена переломить ход этой “игры”!

Я сделала шаг ещё более уверенный.

Женщины почтительно кивнули и жестом просили следовать за ними.

Я медленно кивнула в ответ — тщательно копируя размеренные жесты моей сестры Линари — так, как будто и правда переставала бояться.

И вот я опять в широком коридоре.

Иду… вперёд. Вниз. Переход. Подвесной сад.

Я старалась выглядеть смелой. Честно. Я не заметила, как меня привели в дивную комнату с прозрачным потолком, похожим на стеклянный купол, по которому вились изящные лианы. Много света — точно под открытым небом.

А под куполом — точно цветы на поляне — ловили солнечные блики водной гладью с десяток чаш-купелей. Просторные, как небольшие озерца, вроде тех, что создают при храмовых садах. Одни купели были круглые, другие более вытянуты скорее как овал, третьи формой походили на гусиное яйцо… Ох, ну и чудно!

Вода в некоторых купелях блестела молочно-белым, а в других — была прозрачна как слеза. Где-то пузырилась подобно целебным гейзерам, а где-то воды замерли неподвижно. И всё это великолепие заковано в белый камень, между чашами перекинуты мостики, а в ближайшие бассейны сойти можно по крутым ступеням, мягко отливающим золотом под водой…

Невероятная красота. И я бы насладилась ею, если бы не страх…

Возможно, я слегка дрожала, но хочется верить, что было почти незаметно. Уж не знаю, спросит ли атан этих женщин-сопровождающих, как я себя вела. Но вот желаю, чтоб если бы спросил — они бы ответили: “фи, да ей вообще всё нипочём, о наш страшный правитель-повелитель! Это неправильная вина-человечка. Может, вернёте её откуда взяли?”

И Азарей такой: “А давайте!”

И возвращает.

Я тихонько захихикала себе под нос, наслаждаясь надуманным сказочным избавлением. Такая хитрость. Уловка. “Изображай, пока не поверишь”. Да, я влипла в очень нехорошую историю, но твёрдо намереваюсь вынести всё с честью и попробовать переиграть этого хвостатого…

Из мечтаний меня вывел недобрый голос Азарея:

— Рад, что тебе весело, человечка.

Я невольно тихонько вскрикнула.

Его же здесь не было!!!

Но этот опасный голос я ни с кем не спутаю.

Мои сопровождающее как-то ловко испарились. А я быстро нашла атана взглядом — он уже расположился в купели. В одной из дальних каменных чаш. Азарей вальяжно откинулся на покатый бортик, прикрыв глаза. Все его тело скрывает каменная чаша, я вижу лишь мощные плечи и грудь. И…

Он же там не голый? Это было бы очень неприлично.

Нервно сглатываю.

Ну нет-нет. С чего бы? Ведь раз мне выдали кимоно для купелей, то и наверняка атану полагаются хотя бы штаны! Он не мог раздеться! Он же знал, что к нему придёт лекарь — то есть я.