Вот и как ему объяснить, что мне хочется заполучить рецептуру необычного зельяи остаться при этом в его глазах хоть сколь-нибудь вменяемой? Ведь нормальная девушка вряд ли бы сорвалась из дома ближе к полуночи и понеслась на осмотр утопленника. Это я знала, что нормальности в моём характере было мало, остальных я как-то не планировала посвящать в это. Точнее, включать в число посвящённых начальника мне вовсе не хотелось.
– Как же? – изобразила удивление. – Неужели для следствия это не важно?
Я попыталась выкрутиться, вот только судя по взгляду, который бросил на меня Лестер, он не очень-то мне поверил. Хорошо хоть дальше на эту тему расспрашивать не стал, иначе бы я точно запуталась в собственных показаниях.
Наконец, мы вошли в мертвецкую. Здесь было темно, а когда Хайд щёлкнул по включателю, свет резанул по глазам, так что я на секунду зажмурилась.
– Оливера нет? – спросила, оглянувшись на мужчину.
– Нет, – Лестер покачал головой и тут же скривился, словно это нехитрое движение причинило ему боль.
Чтобы сгладить ситуацию, Хайд прошёл вперёд.
– Что вы хотите увидеть на его теле? – спросил он, подходя всё к той же кушетке, на которой по-прежнему лежал мистер Хоуп и откинул простыню. Несмотря на то, что артефакты работали в полную силу, тело ещё больше подверглось разложению. Видимо, у «состаривания» были свои побочные эффекты, поэтому труп так быстро портился.
– На самом деле, – я прошла мимо кушетки, рассматривая грудную клетку покойника. На ней ничего примечательного не было, кроме отметины после выкачивания магии. – Мне не нужно осматривать труп, я бы хотела увидеть вещи, которые с него сняли. Точнее, только цепочку с медальоном. Где это хранится?
Лестер, если и удивился, то виду не подал. Мне показалось, что ему вообще всё равно было на то, что происходило вокруг. Он двигался будто только на упрямстве, но ведь не признается же…
Он провёл меня в отдельную комнату. Там имелись ячейки с выдвижными ящиками, и в одном из них лежали золотой медальон с цепочкой и часы. Последние явно не имели никакого отношения ни к одному из благородных металлов, поэтому на них я даже не обратила внимания. А вот медальон…
На первый взгляд он не представлял из себя ничего необычного. Золото и золото, но если присмотреться, то на его задней крышке было что-то вроде налёта. Я не знала, как должно было выглядеть это зелье – в виде жидкости, или порошка, потому что в рукописях не давалось никаких пояснений.
Оглянувшись, увидела на окне ящик с пробирками. Они были пусты и не пронумерованы. В одну из них я аккуратно счистила этот налёт, а после, подумав, хотела уже попросить у Лестера разрешение на то, чтобы позаимствовать медальон на день, но, посмотрев по сторонам, мужчину не увидела. Видимо, он вышел из комнатушки. Не успела я подумать об этом, как раздался грохот, сопровождаемый протяжным стоном.
Сунув пробирку вместе с медальоном в карман, понеслась на звук. И каково же было моё удивление, когда я увидела Хайда, лежащим на полу. Из его носа тонкой струйкой текла кровь.
– Вот тьма, – выдохнула, падая перед ним на колени. – Лестер, – попыталась привести его в чувства, и, что удивительно, он тут же открыл мутные глаза. Бесцельно скользнул взглядом по стене, останавливаясь на мне. В первое мгновение мне показалось, что он вовсе меня не узнал, а потом… В глазах промелькнуло узнавание и вслед за этим лицо его стало суровым и недовольным, будто он уже хотел обвинить меня в том, что упал. Даже рот открыл, готовясь к отповеди, но… Ничего не сказал. Лишь прикрыл на секунду глаза, явно собираясь с силами.
– Я помогу встать, – произнесла тихо.
Я знала, что давить на него сейчас, говоря о том, что я, вообще-то, целительница, совершенно бессмысленно. Вообще, такие твердолобые пациенты, как Лестер Хайд, совершенно нередки среди мужчин. Они почему-то считают, что просьба о помощи приравнивается к бессилию. И лучше умереть гордым, чем слабым.
Глупцы, что сказать.
Лестер не стал возражать, когда я аккуратно потянула его на себя. Он был тяжёлым, но я не проронила ни звука, пока помогала ему. Правда на ногах он стоял очень нетвёрдо, и если бы я отошла от него, то он попросту завалился бы на бок, вновь оказываясь на полу.
Обнимая его за талию, и чувствуя себя рядом с ним как никогда маленькой, я осторожно спросила, лишь бы отвлечься от мыслей, которые свернули куда-то не в ту сторону:
– Расскажите, что с вами?
Пока он молчал, я готовилась привести с десяток весомых аргументов в пользе того, что я хоть и женщина, но всё же целительница. И училась в академии куда лучше многих парней, и практику проходила в приличных лечебницах, и работала не абы где… Словом, речь в моей голове звучала значимо, но Лестер удивил. Он осторожно отстранился от меня и тяжело опустился на свободную кушетку.
– Я бы не отказался от осмотра, – сказано это было будничным тоном, при этом мужчина ко мне не повернулся, усердно рассматривая трещины на сводчатом потолке.
Открыв рот, я так его и закрыла, а потом всё же уточнила:
– То есть, возражать вы не будете?
– Ещё один глупый вопрос и я передумаю, – ответил Хайд, устало прикрывая глаза, а затем принялся снимать форменный китель. Лёжа это сделать было очень проблематично, и я бросилась помогать ему. Лестер с трудом поднялся, чтобы избавиться от одежды, при этом у него на лбу выступили крупные капли пота.
За кителем в ход пошла рубашка. Пальцы его не слушались, так что он никак не мог расстегнуть пуговицы.
– Дайте я, – опустила его руки, принимаясь за работу.
Несмотря на дикость ситуации, я чувствовала смущение. И от близости мужского тела, и от взгляда, который впивался в меня.
– Эта ночь не перестаёт меня удивлять, – хрипло пробормотал Хайд, с трудом отзводя руки назад и помогая мне снять рубашку. На эту шпильку я не ответила, а всё потому, что увидела причину его плохого самочувствия.
По плечу Лестера расползалась вязь тёмно-фиолетовой паутины. Очень знакомой паутины…
Глава 8
Лестер Хайд
Девчонка не суетилась. Не охала и не ахала. Делала всё молча, что меня вполне устраивало. Правда, её хладнокровия хватило ровно до того момента, пока я не разделся перед ней. И мне бы очень хотелось потешить себя мыслью, что на неё такое впечатление произвёл вид моего обнажённого тела, но, увы…
– Как давно яд попал в организм? – спросила Эмили испуганным голосом.
«Что? Там всё настолько плохо?» – можно было бы пошутить, но сил даже на это не осталось.
Когда заперся в своём кабинете, то прошерстил все известные справочники по ядам, которые имелись в отделе. Но ничего похожего ни на симптомы, ни на внешние признаки, не обнаружил. Надо было бы связаться с Аделией, или с Одри, вот только стоило представить, что эти два с виду хрупких цветочка, устроят мне взбучку, тут же отмёл эту идею. Как-нибудь сам справлюсь. Справлялся же до этого?
На задворках сознания промелькнула мысль вызвать Эмили, ведь она, если верить документам в личном деле, специалист по ядам, но это было куда унизительнее, чем выслушать лекцию об осторожности от двух целительниц, кому я мог доверять.
Так и не придумав ничего, я, кажется, вырубился прямо за столом. Проснулся от того, что почти перестал чувствовать всю правую сторону. Что удивительно, у меня не было сил даже на то, чтобы испугаться.
Я встал со своего места и с трудом размял онемевшую руку, затем ногу. И только когда смог нормально двигаться, вышел из кабинета и пошёл вниз. Дежурный, увидев меня, не удивился – я частенько засиживался на работе допоздна. А вот стук, раздавшийся в дверь управления, удивил уже нас двоих.
Голос Эмили я точно не ожидал услышать. Поначалу показалось, что у меня обман слуха, но, если тело слушалось плохо и почти каждое движение доставляло боль, то разум пока был чист. Я видел и слышал всё очень чётко.
Сомс открыл дверь. На пороге, в самом деле, оказалась сумасшедшая целительница. Почему сумасшедшая? Да она выглядела так, что… встреть её в тёмном переулке, испугался бы. Волосы растрёпаны, глаза горят безумным огнём, и движения к тому же резкие, нервные.
Будь я в другом состоянии, вряд ли бы пустил её в мертвецкую, но я не перечил. Она сказала надо, так почему я должен отказывать? Сказала, что тело её вовсе не интересует, а нужен всего лишь медальон? Бери, в чём проблема?
Теперь вот спросила меня, когда яд попал в организм… Ещё бы я помнил. Напряжённо нахмурившись, я пытался посчитать часы, но вроде бы лежащая на поверхности информация, настырно ускользала.
Девчонка не отчаялась. Приложив руки к моему плечу, что оказалось настолько приятным, что я даже глаза закрыл от удовольствия, она спросила иначе:
– Когда вы вернулись в управление перед окончанием рабоче дня, яд уже действовал?
Тяжело выдохнув, я кивнул.
– Угу, – пробормотала она себе под нос, – значит уже больше семи часов.
– Это смертельно? – спросил меланхолично.
Мне было не страшно. Разве что досадно, что так и не смог вывести на чистую воду Винтерсов, чтобы они уже ответили за все свои злодеяния.
– Сейчас вы не умрёте, – спокойно ответила девушка. – Но если незамедлительно не принять противоядие, то ваше здоровье пошатнётся. Обычно этот яд подливали в питьё, впервые вижу, чтобы его вводили вот так, с помощью укола. Кому вы перешли дорогу, Лестер Хайд?
Я встретился с внимательным взглядом Эмили, и в её глазах было куда больше понимания, чем я хотел бы там увидеть. Кого-кого, а её я точно не планировать посвящать в свои дела.
– Какая разница, – отмахнулся равнодушно и попытался встать.
– И куда вы собрались? – девичьи пальчики прошлись по моей груди и это, совершенно неожиданно, оказалось приятно. У неё было коротко остриженные, аккуратные ногти. Ничего вульгарного и вызывающего. И лицо… Если снять эти несуразные очки, то…
Тряхнув головой, нахмурился. Куда-то меня не туда понесло.
– В лечебницу, куда же ещё, – ответил ей грубее, чем нужно было.
– В лечебнице изготовление антидота вам придётся ждать не меньше пяти часов, так что… – она нахмурилась, размышляя о чём-то, потом махнула рукой и проворчала, – у меня дома есть антидот, так что мы идём туда.
Вот так. Не оставив места сомнениям, она вынесла постановление.
– К вам? – переспросил на всякий случай. Ну, может я ослышался, или не так понял…
– Ко мне, – смелее повторила девчонка, – не беспокойтесь, я имею достаточную квалификацию, чтобы помочь вам.
– Эмили, – назвав её по имени, усмехнулся, – а вы всех пациентов готовы тащить домой?
Вопрос был бессмысленным и глупым.
Девчонка вспыхнула, вот только не от смущения, а от злости, потому что в следующее мгновение она с милой улыбкой прошипела:
– Что вы! Только горячо любимых начальников.
Начальников, значит. Ну-ну, учту. Скопировал её улыбку и вновь попытался встать, на этот раз она помогла мне. Вот только до того, как я потянулся за рубашкой, она попросила:
– Подождите, – затем ещё раз внимательно посмотрела на место укола и приложила прохладные ладони к коже. Я закрыл глаза от удовольствия и едва сдержал стон облегчения, когда выматывающая боль утихла. Нет, она не ушла совсем, но её интенсивность значительно снизилась. – Лучше? – спросила девчонка, заглядывая мне в лицо. Я нехотя открыл глаза, потому что пока они были закрыты, можно было фантазировать… о всяком. Внимательно посмотрел на неё, отмечая лёгкий румянец на щеках и взгляд, горящий упрямством. Удивительное сочетание…
– Лучше, – произнёс, тем не менее, с деланным равнодушием.
Эмили кивнула, принимая мой ответ, и принялась помогать мне с одеждой. Сначала я хотел возразить, даже рот уже открыл, но она бросила на меня довольно выразительный взгляд и произнесла:
– Давайте вы вернётесь к обычной грубости уже после того, как я вам помогу? А пока что, сделайте милость, не перечьте мне, хорошо?
Да, эта девчонка та ещё язва, но мне это, что весьма неожиданно, стало нравиться. Обычно представительницы женского пола вели себя со мной иначе, эта же ломала все стереотипы.
– То есть, – позволяя ей помочь, тем не менее, продолжил говорить, – по твоему мнению я – грубиян?
Эмили подняла глаза к потолку и пробубнила:
– А ещё тиран и самодур.
Неожиданные откровения…
– Не боишься? – чувствуя, что боль хоть и ушла, но слабость никуда не исчезла. И только от того, что позволил девчонке накинуть мне на плечи рубашку, я покрылся липкой испариной.
– Чего? – спросила она.
– Уволю ведь, – выдохнул тихо, зажмурившись.
А Винтерс молодец. Изобретательный гад. Додумался ведь вколоть мне какую-то редкую пакость, чтобы и не умер, но и прочувствовал, так сказать, все прелести мучений.
– Ну и пожалуйста, – проворчала Эмили, ничуть не испугавшись угрозы. Да и не удивительно, я сейчас слабея котёнка, в полной её власти, о каком увольнении вообще можно вести речь? Но очень хотелось уколоть её. Зачем? Да тьма меня знает… Хотелось и всё тут.
Из мертвецкой девчонка меня вывела, давая опереться на её плечи. Маленькая она… Хрупкая… Жаль только ядовитая, так же, как и тема её диплома.
В переходе я остановился и убрал от неё руку. Эмили с недоумением посмотрела на меня, потом нахмурилась.
– Не думаю, что Сомс должен видеть, как ты буквально волочёшь меня на себе, – кривовато ухмыльнулся, и сделала самостоятельный шаг. Потом ещё один и ещё. Тошно, тяжко, но терпимо.
Девчонка за спиной пренебрежительно фыркнула, но перечить не стала, за что я мысленно отсыпал ей благодарностей. А когда сможет вылечить меня от отравления, так и быть, озвучу их вслух.
Сомс, если и удивился, глядя на нас, то, зная мой характер, комментировать ничего не стал. Молча открыл дверь и, пожелав нам доброй ночи, спешно закрыл управление. Теперь бедняга сможет выдохнуть.
– Сейчас сложно поймать карету, – девчонка в растерянности посмотрела по сторонам, то ли оправдываясь передо мной, то ли пытаясь скрыть страх. Неужели я так плохо выглядел? – Нужно выйти на центральную улицу, там у нас будет больше шансов, – заключила Эмили, подходя ко мне и заглядывая в глаза.
Боится, что не дойду? И правильно делает, потому что перед глазами всё плыло, и как бы я не пытался держаться, мне становилось только хуже.
– Можно? – там, в управлении, она не спрашивала позволения, а тут вдруг вспомнила о вежливости.
– Думаешь, скомпрометируешь меня? – попытался пошутить и даже выдавил улыбку.
Глаза Эмили блеснули злостью, и больше не церемонясь, она пристроилась рядом со мной, обняла за талию и подтолкнула в сторону оживлённого проспекта.
– Думаю, что вы мне припомните это, когда вам станет легче, – огрызнулась, пытаясь замаскировать страх ядом.
– О, это обязательно, – отмахнулся и положил-таки руку на её плечи.
И почему из всех возможных целительниц, мне досталась злобная колючка?
«Может потому, что ты другую и не заслужил?» – напомнил о себе внутренний голос и мне впервые не захотелось с ним спорить.
Огни улицы, словно испытывая меня на прочность, совершенно не приближались. По ощущениям, мы словно на месте стояли, хотя я упрямо передвигал ноги. Эмили не разменивалась на слова, но я время от времени чувствовал на себе её обеспокоенный взгляд. И от этого было досадно – не хотелось, чтобы она видела меня слабым.
Наконец, последний шаг и тишина улочки, где находилось управление, сменилась шумом колёс. Карет было немного, что не удивительно – стрелки часов уже давно перешагнули за полночь.
Девчонка взмахнула рукой, привлекая внимание возницы и тот, хоть и окинул нас подозрительным взглядом, тут же подъехал ближе. Кажется, я куда-то провалился на короткий миг, потому что совершенно не помнил, как оказался внутри кареты. Осознал это только глядя на мельтешащие за окном дома и яркие фонари.
– Сейчас, здесь недалеко, – перепуганным голосом шептала девчонка, а я бы и рад был её успокоить, да только язык не слушался и мысли, ещё не так давно казавшиеся кристально чистыми, помутнели, сбились в кучу, путая видения и реальность.
Почему-то видел родительский дом. Огромный и всегда пугающий. Потом мальчишку, совсем сопляка ещё, который погиб при исполнении по вине старшего Винтерса. И ведь тому всё сошло с рук, а я поклялся, что отомщу ему. И ведь почти получилось…
