Мари всегда этим грезила и всегда утверждала, что уедет от семьи к морю в тот момент, когда отец на нее ругался.
Укладываюсь в кровать с тяжелым сердцем. Возвращаться в отель к Борзову тупо. Остается двигаться вперед, но я задумываюсь о том, как буду оправдываться за свое поведение и какое наказание меня ждет.
Что ж… Я никогда не была послушной.
Прикрываю глаза и погружаюсь в беспокойный сон. Снится Монстр, его улыбка, от которой кровь стынет в жилах, а от касаний, жгущих меньше чем за секунду, тихо и мучительно умираю.
И я, как закинутая в короб шарманки, слышу одно и то же: «Я сам сдеру с тебя шкуру».
А когда чувствую в носу яркий запах никотина, распахиваю веки и вижу его.
Раф.
Монстр.
Он сидит на кровати напротив, локти упираются в колени, а сцепленные ладони подпирают подбородок. В полумраке его глаза точно налитые ртутью. Они даже неестественно светятся.
— Я начал думать, что ты не такая дура, какой показалась мне в первую встречу. Ошибся, — говорит и проходится языком по губам, как хищник перед трапезой, а я… его жертва.
От страха не могу пошевелиться. Рукой автоматически ищу под подушкой пистолет или хотя бы рукоятку ножа. Но все бессмысленно, потому что ни того ни другого у меня нет.
Пробую отползти, но не тут-то было. Ноги не слушаются, они будто отнялись. Я начинаю задыхаться.
Мари в той же позе, что и я. Она проснулась раньше и сейчас смотрит то на меня, то на Монстра во все глаза. Ей тоже страшно. Губами шевелит, и я читаю по ним слово «прости».
— Вставай, — лениво отдает приказ Раф и поднимается с кровати.
Слежу за каждым его шагом. Если он будет нападать, я буду защищаться до последнего, вгрызаясь острыми клыками в его сонную артерию.
— Ты нарушила договоренность, Марго. Как думаешь, какую цену заплатил твой отец, чтобы упрятать тебя? Что он отдал в обмен на твою безопасность, и… жизнь, я полагаю.
Заталкиваю внутрь себя гордость и встаю с кровати. Рубашка короткая, и Монстр видит мои открытые бедра и даже кусочек нижнего белья.
Борзов скользит по мне равнодушным, брезгливым взглядом и отворачивается к окну.
Я уверена, он искушен женским вниманием. Что ему узкие, бледные бедра с противными веснушками по всей поверхности?
— А что получаете вы? — мой голос дрожит, но я удерживаю прямой взгляд. — Ты не кажешься мне таким уж заинтересованным в этой сделке. Очень сомневаюсь, что ты влюбился в меня с первого взгляда, Монстр! — выкрикиваю.
От своего выпада кружится голова.
Энергия Борзова оказывает на меня какое-то удушающее действие. Я готова схватиться за горло и разодрать его, чтобы кислород хоть как-то поступил в легкие. Сердце вот-вот выскочит из груди.
— Влюбился? В тебя? — едва заметная улыбка появляется на его губах и тут же исчезает, как и не было ее.
Раф шагает на меня, когда я заставляю себя выдержать это наступление и не сдвинуться ни на сантиметр в сторону или, не приведи господь, назад.
— Глупая, эгоистичная малолетка, — шепчет с хрипотцой ровно в мои губы, и я чувствую на них вкус свежевыкуренного никотина, сворачивающего живот в тугой комок.
Взгляд Монстра падает на мою ключицу и грудь, и я слышу довольно громкий хмык, поселяющий во мне странную обиду.
— Переодевайся, — кивает на бумажный пакет у двери с логотипом суши-ресторана.
— Ч-что там?
Не поварской халат и не прикид официантки же?
— Платье. Свадебное. То, что вы обе испортили, — зыркает прищуренным взглядом на меня и Мари. Загораживаю ее собой. — Там же найдете швейный набор. И мне плевать, если вы не умеете шить. Даю пять минут, иначе пойдешь в этом, — смотрит на мою рубашку, и я резко одергиваю подол. На мне кружевные трусы, прозрачные. Это будет позором.
— Выйди тогда, — мои щеки окрашиваются в красный. Не видно ни одной веснушки.
Но Монстр занимает место у подоконника и скрещивает руки.
Забавная… Я помню.
Глядя Монстру в глаза, расстегиваю пуговку за пуговкой и сдергиваю с себя уютную байковую рубашку, оставаясь в одних стрингах. Мари ахает. Даже не оборачиваясь, я знаю, что сестра зажимает рот рукой.
Еще ни один парень не видел меня голой.
— Мари! — зову сестру. Она понимает все без слов и вскакивает с кровати, делает неловкие шаги до пакета и достает оттуда изуродованное платье. Куски не сшить, даже если ты долбаная Фея-крестная Золушки!
Не отвожу взгляда от довольного Монстра. А он чертовски доволен, пусть и не улыбается и стоит точно одеревенелый.
Унижение поселяет во мне дрожь и слезы, с которыми сражаюсь изо всех сил. Монстр въедается в меня, точно высасывает душу.
Провозившись с юбкой, Мари натягивает на меня платье до плеч и пытается свести части корсета за спиной. Ругается. Колет меня несколько раз иглой, когда пробует сшить ткань. Не издаю ни звука.
— Мне нужны туфли, — опускаю голову. Подол платья длинный, без туфель я буду заплетаться в нем ногами.
— Моя задача — не дать своей невесте сверкать сиськами перед моими людьми. Про обувь речи не было, — говорит, уходя из номера.
Глава 7. Марго
К выходу из гостиницы пригнали целый кортеж. Перед глазами десятки машин и еще больше людей. Боязливо смотрю на всех, пока не замечаю отца, довольно уверенно идущего в нашу с Мари сторону.
Монстр оказался прав: лучше быть босой, чем раздетой.
— Все в порядке, Марго? — кладет руки на мои плечи и трясет.
С ответом медлю. Мне не дает покоя беспокойный тон папы. Будто я не убежала с вынужденной свадьбы, а меня… похитили.
— Выглядишь ужасно, — прижимает к себе, поцеловав в висок. Едва не падаю от шока. — Мне сообщили сразу же. Хорошо, что Раф взял все в свои руки и с тобой ничего не сделали.
— Раф? В свои руки?
Борзов стоит неподалеку и сверлит меня острым, как сверло, взглядом. Кажется, на его лице даже играет что-то вроде злорадствующей усмешки. Он прекрасно слышит каждое сказанное слово, но не спешит объясниться. Наблюдает, хотя видит мое замешательство и растерянность.
— Спасибо ему, конечно, за это, — проговариваю без особого желания, чуть ли не покрываясь сыпью от раздражения, что была вынуждена сказать это.
— Расскажешь, как так получилось? — спрашивает, прося кого-то принести мне плед.
На улице небольшой плюс и слякоть.
Но меня трясет не от холода, а от злости. Страх перерос в ярость. Хитрое чудовищеиграет… Со мной, с отцом, со всеми нами!
— Да, Марго. Расскажи, — Борзов оказывается рядом и кладет свою широкую лапу мне на поясницу, покрывая ее всю. Заботливый жест, не несущий в себе истинной заботы.
Мари сбрасывает с себя свой плед. В ее глазах собираются крупные театральные слезы. Я ведь знаю, как сестра плачет на самом деле.
— Это было ужасно. Нас схватили те двое… Бармен и как его? Они привезли сюда и сказали сидеть тихо. Я думала, что умру от страха, — говорит дрожащим голосом. Ни один мускул на ее лице не дернулся от вопиющего вранья. — Нас заставили воспользоваться чужими паспортами. Мерзко и неправильно. Бедные девушки. Надеюсь, они живы и их обязательно найдут…
Волны гнева подкрадываются к моему затылку и обхватывают всю голову клешнями. Та начинает трещать похлеще трансформаторной будки.
— Решетняк, — заключает папа.
Удивительно, но я выдыхаю.
Пусть все свалится на того наемника, чем на нас с сестрой. Хотя, разумеется, ей еще от меня достанется. И зачем я, дура, только послушалась ее?
— Как всегда, все скидывает на каких-то дегенератов, — выплевывает ненавистно. — Всегда таким был. Непонятно, как еще поднялся!
Опускаю взгляд на свои покрытые грязью ноги. Пропал свежий педикюр. Мои аккуратные ноготочки с красным лаком теперь выглядят так, будто меня достали полуживую из-под земли. Кожа синюшного цвета, кое-где появляются синяки.
— Хорошо, мы успели перехватить парней, — включается Монстр, и я быстро вскидываю на него широко распахнутые глаза.
Шутит?... Одно его слово — и все вскроется. Борзов прекрасно осведомлен, что в этом деле нет никакого Решетняка. Есть две безмозглые девицы!
— Спасибо, Рафаэль. Теперь я убежден, что поступил правильно, обратившись к вам. Как бы это сложно для человека моего уровня ни было.
Закатываю глаза. Папа гордый. На моей памяти он ни к кому и никогда не ходил что-то просить. И сейчас слышать, как отец искренне благодарит чудовище, мне хочется кричать во все горло.
Да и вообще есть некая обида, что папа не допустил и мысли о том, что побег — наших рук дело. Будто бы нам не хватило смелости, ума и сил. Он же учил нас всему лет с шести!
— Парней предлагаю ликвидировать. Нужно показать Решетняку, что не стоит с нами играть. Как считаете? — Монстр говорит отцу, глядя на меня. — Это послужит хорошим уроком. Я хоть и молод, но такого отношения к своей семье не потерплю и буду действовать решительно. Марго же теперь Борзова? Остались формальности.
Меня бьет мелкой дрожью.
Смотрю Рафу в глаза в надежде увидеть хоть каплю человечности. Парни же не при чем! Но человечности нет. Ни тени, ни крошки. Пустые, безжизненные глаза убийцы, не знающего о прощении.
— Как считаешь, Марго? — приближается, обдавая парами никотина от только что выкуренной сигареты.
На меня неукротимо надвигается ледяная волна. Хватаю воздух ртом, и внутрь заползает страшный холод, не дающий двигаться и говорить… Думать!
Я парализована.
Никто не догадывается, что быть под крылом Борзова, — это совсем не про безопасность. Это про ловушку, где у него свой интерес, а ты нетипичная жертва, которую ввели в заблуждение.
Печальное и отвратительное положение. Внутренности от варящегося под кожей непринятия сворачиваются, как кровь в кипятке.
Ненавижу его. Ненавижу всей душой!
— Жаль, конечно, ребят… — ровным голосом говорит моя сестра. Уголки ее губ наигранно ползут вниз, аккуратные две слезинки спадают по бледным щекам. Надеюсь, ей все же стыдно. — Но я хочу скорее вернуться в отель и забыть этот кошмар, — и равнодушно дергает плечом.
Мари… Ловлю ее взгляд, она осторожно приподнимает брови и поджимает губы.
Меня сажают в машину, куда через пару минут садится Борзов. Я подвигаюсь ближе к окну, но даже так чувствую Монстра невыносимо близко. Он точно везде: в воздухе, на моей коже, в моих легких… Чудовище снова курило.
— Я так понимаю, свадьба не отменяется? — спрашиваю очень тихо и зло.
— Я обещал твоему отцу — это раз, — медленно говорит с ленью в голосе. — Нас в отеле ждут триста человек, заставлять их терять свое время нехорошо — это два. Ну и три — ты для меня неплохая сделка, Марго Рерих.
— Бизнес и ничего личного, — констатирую, сглатывая чувство несправедливости. Приходится заглушать острый укол где-то под сердцем.
Укутаться хочется сильнее. Мне девятнадцать, в глубине души я в ожидании любви и классного парня. Видимо, не в этой жизни.
— Будешь вести себя хорошо, через год, максимум полтора, освободишься. Я тоже дурной девке в няньки не нанимался.
Фыркаю. Ноги поджимаю под себя и слышу характерный треск платья на спине. Нитки, сшивающие огрызки тканей, разорвались.
— Освобожусь, говоришь? Убьешь, что ли? — поворачиваю голову. Раф делает то же самое.
Вдруг замечаю, что когда монстр расслаблен, его губы выглядят пухлее, и… соблазнительнее. Этот мудак наверняка неплохо целуется.
В носу есть дырочка от пирсинга, но нет сережки. Любопытно, какая она и как Монстр выглядит с ней. Хотелось бы, чтобы ужасно, но, скорее, все наоборот.
Опускаю взгляд к его шее. Мощная. Ее никто не в силах переломить или задушить толстой веревкой. Один глубокий вдох, и веревка порвется, как синтетическая ниточка, которой Мари сшивала мой корсет.
— Убью или нет — зависит от тебя, Марго.
— Я бы с удовольствием тебя убила, — наклоняюсь, шипя точно змея перед нападением.
Не подумала, что так расстояние между нами сокращается. Мой корсет едва удерживается на груди, и взгляд Рафа ныряет в мою ложбинку.
— Ты сбежать-то не можешь, — он… смеется надо мной?
— Кстати, как ты нас нашел? — подтягиваюсь еще теснее.
— Это останется моим секретом. И да, поговори со своей чокнутой сестрицей, чтобы больше такие финты не выкидывала.
— Иначе?
— Иначе будет, если ты не уговоришь ее или она не послушается. Не люблю свидетелей. Мы приехали, — кивает на окно за моей спиной.
Меня раздирают эмоции настолько, что я готова расплакаться. Мне по-прежнему невыносима мысль о скором замужестве. Страх где-то крутится за ребрами и в животе, делая тот твердым, как камень.
