А я планирую засунуть свой язык ей в рот.
Мне же полагаются какие-то дивиденды за ее побег и срыв прекрасно продуманного плана?
Губы Марго мягкие, теплые и сладкие от долбаной помады. Кончиком языка слизываю жирный слой и проникаю внутрь, дотрагиваясь до ее языка. Она стоит неподвижно. Только ее прерывистое, горячее дыхание обжигает мне щеку.
Обхватываю нижнюю губу и втягиваю в рот. Ощутимо прикусываю и оттягиваю. Мой взгляд падает на ееприкрытые веки и длинные накрашенные ресницы.
И срываюсь, целуя глубоко и беспощадно, стараясь добраться языком до ее горла. Больно посасываю ее губы, пальцами сминаю щеки. Она и рыпнуться не может. Ее сердце так колотится, что, если его прострелить, вся кровь брызнет ярким фонтаном.
Маленькие, крошечные кулачки стучат по спине. Ей-то я и загородил нас ото всех.
Нехуй пялиться!
— Монстр! — шипит по-змеиному. Где-то читал, что ведьмы знают этот язык.
— И снова приятно познакомиться, — улыбаюсь. Мне понравилось чувствовать, что ей больно. Все, что я с ней делал, причиняло ей неприятные ощущения.
Все хлопают.
— Держи, — подаю ей салфетку.
Марго промакивает припухшие красные губы, и я вижу на ней следы крови. Внутри все ликует.
Свадьба заканчивается медленным танцем. Затем Рерих лениво кидает букет невесты — он достается ее полоумной сестре. Как целилась! И, не дожидаясь торта, моя женаисчезает в сумраке коридора.
Я снимаю с себя жилет, расстегиваю верхние пуговицы.
Смотрю Ржавой вслед и ловлю убийственное наслаждение от открывшейся картинки: Марго быстро переставляет своими ножками на высоких каблуках, ее ягодицы, спрятанные под юбку, все же облегает тканью.
Потом мысленно сворачиваю ей шею, и ее безжизненное тело падает на пол… Это было бы шикарным завершением дела. Весь бизнес Рерих переходит мне в руки.
Шах и мат!
— Плохо дело… — отец подходит бесшумно. Выглядит расстроенным.
— По-моему, все прекрасно, — потягиваюсь. Гости начинают уходить, и остаются только самые близкие.
Ян только что проводил Лику с мелкими, где Кир сопротивлялся до последнего. Орал, что он мужик. Камиль с Майей унесли спящего Лео на руках. У нас с братьями по плану было пойти в стрип-клуб, но уверен, они сольются. В отличие от меня…
— Красивая эта Марго Рерих, — отец поглядывает в пустой коридор, где минутой ранее еще вышагивала Ржавая.
— Что ты хочешь сказать?
— Мои предупреждения не работают ни для одного из вас, но я попытаюсь. Раф, сын, не влюбись! Она — худшее, что есть в этом мире.
— Не беспокойся, пап. Я с тобой согласен.
— Согласен он… Если что, стреляй на поражение, сын.
Глава 9. Марго
Забегаю в номер для новобрачных и сразу в ванную, к зеркалу. Губа, которую прикусил Монстр, опухает на глазах. Ранка глубокая и до сих пор кровит.
Помада размазана.
Я не знаю, кто или что удержало меня от того, чтобы не схватить нож со стола и не вонзить его в Борзова в тот момент, когда его язык бесстыдно вылизывал мой рот — нагло, беспринципно и так пошло!
Он держал меня крепко, до ломоты в костях, и сдавливал с тягучей ненавистью. А потом в его глазах появилсятот огонек…
И теперь, выйдя из душа, я прячу украденный нож под подушку.
Из заранее принесенных вещей достаю ночную сорочку и нижнее белье — тонкие стринги, и стоит глянуть на них, как заливаешься краской. Они еще более прозрачные, чем те, в которых меня видел Борзов в гостинице. Да они невидимые!
Кто только решил, что наш вынужденный брак даже в таких вещах должен походить на настоящий? С празднованием я еще могу понять, но обязательно ли нам притворяться мужем и женой за закрытой дверью спальни?
Это пугает не меньше, чем сам образ Борзова.
На всю комнату раздаются два пищащих звука — и дверь открывается. Сначала в комнату вползает тяжелая, давящая аура Монстра, а следом входит и сам Раф. Он снял бабочку, расстегнул рубашку и засучил рукава. Все открытые участки тела покрывают жуткие тату.
Больной!
— Симпатичная, — зацепив взглядом сорочку, Монстр отворачивается и говорит в сторону от меня. Как сам с собой.
В своих вещах он находит зарядку для телефона и подсоединяет к сети.
В моих пальцах по-прежнему зажат клочок ткани от сорочки — такой вызывающе красный. Насколько знаю, невестам полагается белое: чистота, невинность, кротость... Только это почти не про меня.
— Дать примерить? — протягиваю и наблюдаю за реакцией.
Там, где при рождении раздавали инстинкт самосохранения, я стояла в очереди за глупостью.
Раф поднимает свои глаза, в которых плещется раздражение высшей степени. Оно вытекает, как лава, тянется ко мне, прожигая на своем коротком пути все.
— Давай договоримся. Кажется, просьбы ты понимаешь мало. Мы существуем в разных вселенных, галактиках и мирах. На людях мы счастливая пара, а дома… Скажем, соседи.
— Ты засунул язык мне в глотку, когда я просила этого не делать, — перебиваю, и это не нравится Монстру. Он к такому не привык. Недовольно вздыхает.
Я сама говорю все это на адреналине, не растворяемый, его количество только увеличивается. Причина банальна и тупа: Борзов. Он в паре метров от меня.
— А ты съебалась со свадьбы и выставила меня в нехорошем свете. По факту, ты нарушила условие сделки между Рерихом и Борзовым. — Поднимается с кресла и делает размеренных два шага в мою сторону. Руки убирает в карманы брюк, и все мышцы, которые я различаю под слоем чернил, напрягаются. Уже знаю, что на ощупь они тверже камня.
Меня рефлекторно отбрасывает.
—Ты обещал содрать с меня шкуру, — говорю с вызовом, глядя исподлобья. Сама же вцепляюсь в сорочку так, будто мечтаю растворить ее в своем кулаке.
— Если… ты не будешь меня слушать, — говорит близко, обдавая горячим алкогольным дыханием.
Он еще и пьян!
— Поэтому и предлагаю договориться, Марго, — говорит с усилием.
Я вижу, как ему сложно идти на что-то, что напоминает компромисс. Сама такая же. Но я также помню его сильные руки, которыми Борзов без труда сможет меня задушить, и, заглушая в себе бунтарский дух, помедлив, отвечаю:
— Договориться о соседстве?
— Да. Пока длится наш договор, ты — верная жена, не создающая мне проблем. Только так я могу и вправду тебя защитить, — притворно-мягко поясняет. Не будь во мне крови Рерих, поверила бы. — Если будешь лезть на рожон и показывать характер, я…
— Сам меня убьешь и свалишь на Решетняка. Говорил уже, — устало отвечаю и, не сдержавшись, закатываю глаза.
— По рукам? — вздыхает.
— И твой язык больше не будет возиться в моем рту, — добавляю, приковывая взгляд к серому ковролину. Воспоминания о том зверском поцелуе расщепляют мой язык, лишая дара речи.
— Тебе понравилось, Марго, — уверенно заявляет. — И потом, я же не девственности тебя лишил, а всего-то слегка… прикусил, — его взгляд опускается на мои губы и задерживается там на недопустимо долгие пять секунд.
Тело как в жерло вулкана опустили.
Кончиком языка прохожусь по ране и чувствую все еще яркий привкус металла. Зрачки Монстра увеличиваются и превращают его глаза в две черные бездонные воронки.
— Хорошо. Посмотрим, что из этого получится, — и отворачиваюсь.
Трясет от близости, злости, ненавистного мне подчинения и этой самой… кротости.
Надо подумать, как перевести свое оружие из дома туда, где теперь буду жить. Я так понимаю, меня перевозят куда-то к Борзовым, и я очень надеюсь, что это не крошечная комнатка два на два без возможности куда-либо выходить.
Лучше похороните меня сразу.
Ночь проходит без сна. Раф ушел практически сразу, но я не могла сомкнуть глаза до утра. Представляла, что он заваливается в номер. И все часы, пялясь в потолок, продумывала тактику защиты. Но если его убивать, то нужно это делать на расстоянии, не когда он прижимается ко мне всем телом, со своим языком в моем рту.
Платье оставляю в номере на кресле. Хранить не собираюсь. Надеваю зауженные джинсы и черную водолазку с высоким горлом. Из обуви лишь свадебные туфли. Сойдут и они.
Спускаюсь с одним небольшим чемоданчиком и сажусь в зоне ресепшена в кресло. Появился прекрасный шанс сбежать. Но я не разбираю, что со мной случилось: принятие своего положения или урок от Борзова?
Я остаюсь сидеть в ожидании своего чертового мужа. Он бы хоть свой номер телефона сказал.
Раф заявляется через час. Не помню, чтобы он заходил в номер переодеваться, но на нем джинсы и футболка, а не вчерашний свадебный костюм.
Не поздоровавшись, берет мой чемодан и вывозит из отеля. Я, как приложение к чемодану, а не наоборот, плетусь следом. Так же молча мы доезжаем до аэропорта, садимся в частный самолет и долетаем до городка, руководящего Борзовыми.
Ян Борзов — директор завода, самый молодой и перспективный руководитель. Поднял «на ноги» заброшенное предприятие, теперь это огромный комплекс с многомиллиардными сделками.
Камиль Борзов — мэр. Бывший бандит и убийца, ныне занимается строительством соцобъектов и улучшением жизни города.
С Рафом сложнее. Он… очень похож на моего папу. Кого-то убивает, кого-то защищает. О первом знает определенный круг людей, и это не только такие же, как он. Вторые — довольно важные люди. И часто вторые в курсе первого.
К высотке в центре мы подъезжаем к закату.
— Твой дом на время нашего союза, — небрежно отбрасывает ключи на полку и включает свет.
Не брака, не сделки. Сою-у-уза! Для меня это что-то про хорошее отношение и взаимовыручку. Красивое слово. Совсем не про нас.
— А ты где будешь жить?
Прохожу дальше по коридору и останавливаюсь напротив первой комнаты. Это гостиная.
Темно. Вылитая пещера для монстра, без прикрас.
— Здесь, — отвечает с нажимом. — Я плохо привыкаю к новым местам, — добавляет чуть тише, словно делится секретом.
Хитрое чудовище!
— Жа-а-аль, — протягивая, отвечаю.
За спиной раздается тяжелый выдох. Горячее дыхание ложится на мои плечи, и мне хочется осесть против желания. Меня окутывает облаком никотина. По дороге сюда Монстр Борзов курил, не спросив разрешения.
Громко стуча каблуками обхожу гостиную по периметру.
— А это кто? — беру в руки фотографию в позолоченной рамке. Дорогая, ручная работа, уверена.
— Не трогай, — и выхватывает из моих цепких пальцев.
Я успела разглядеть миловидную блондинку. Монстр крепко ее обнимал со спины, и… широко улыбался в камеру. Да-да. Он! Улыбался!
В груди ощущаю легкий, неприятный холодок. Смотрю на окна — они закрыты. Значит, дело не в сквозняке, а в чем-то другом.
— Что ж, за свою честь я могу не переживать, — заявляю громко и поворачиваюсь к Монстру лицом. Его серые глаза приколачивают меня к ближайшей стене точно гвоздями. — Тебе есть, с кем утолять свой, так сказать,голод,о котором я наслышана.
Раф пробегается взглядом по веснушках на моих щеках и носу, заостряется на огненных волосах, завитых в крупные локоны, и низко отвечает:
— Тогда веди себя тихо и кротко, — кулон на моей шее начинает гореть. Снова эти слова… — Стань незаметной, как мы решили. И мой голод тебя не коснется, Марго.
Мне нравится, как звучит мое имя его голосом. Как вылетевшая со свистом пуля из серебряного«Кольта». Чистый секс.
— Если сама, конечно, не захочешь накормить… мужа. — Хрипло усмехается.
И это чистая провокация. Он как острый крючок, а я — нитка. Монстру приятно меня задевать и выуживать нервы по одному. Или это вовсе приятная ему месть за мой фарт с побегом.
— Я лучше тебя… пристрелю, — отворачиваюсь и тихо говорю, но так, чтобы этот самый муж услышал.
Глава 10. Марго
— Куда ставить, хозяйка? — Один из папиных людей тайно привез мне мой склад оружия. Ничего особенного: ножи, клинки, парапистолетов, любимый «Кольт», обязательно глушитель.
— Думаю, в спальню. Да, туда лучше всего, — пропускаю парня вперед и иду за ним следом.
Надо бы успеть разложить все по квартире, пока Монстра нет дома. Хотя я почти уверена, что в стратегических местах он установил камеры.
— Только, как и обещали, — Абраму ни слова, — просит. — Он с меня шкуру сдерет живьем.
