За окнами уже светало. Комната наполнилась холодным серым светом, в котором пламя лампы казалось бледным и ненужным.
Ассер вошёл без стука.
Он снова был в чёрном. Волосы собраны на затылке, мундир застёгнут до самого горла. Но сейчас чёрный цвет не подчёркивал его красоту.
Он превращал мужа в вестника смерти. Я смотрела на его лицо, понимая, что сейчас случится что-то очень плохое!
Я села на постели. Сон тут же улетучился. Ассер посмотрел на меня, а уголок его губ брезгливо дернулся.
— Что? Что случилось?! — торопливо произнесла я, замирая при виде его холодного взгляда.
Вчера он смотрел на меня иначе…
— Книгу исходящей корреспонденции нашли, — произнёс муж, останавливаясь возле кровати. — За одиннадцать месяцев в ней отмечено только одно ваше письмо. То самое, которое я получил после отъезда.
От этих слов внутри всё похолодело.
— Запись могли уничтожить, — выговорила я, уже понимая, насколько беспомощно это прозвучит. — Или даже просто не внести! Их вносил ваш отец или дворецкий по его приказу!
— Разумеется, — отозвался Ассер с горькой усмешкой. — Письма перехватили, книгу исправили, горничную заставили исчезнуть. Отец предусмотрел всё.
Я посмотрела на его лицо и поняла, что слабое сомнение, появившееся ночью, снова почти исчезло.
— А Мари? — спросила я, вцепляясь в край одеяла. — Ты приказал её найти.
— Посыльный уже вернулся из деревни, — ответил муж. — Но у матери она не появлялась. Так же она не появлялась у родственников. Они до сих пор уверены, что она служит в доме Вельтер.
Я судорожно вдохнула.
Кто-то заранее позаботился о том, чтобы единственного свидетеля невозможно было отыскать.
— Ты понимаешь, что это не просто так! — воскликнула я. — Просто так люди не исчезают!
Глава 42
— Конечно, — заметил Ассер, усмехнувшись. Он стоял и что-то прятал за спиной. Я только сейчас это заметила. Его руку, заведенную за спину. — Особенно верные служанки, которые сначала помогают своей госпоже бежать. И чтобы гнев не обрушился на нее, Мари, видимо, предпочла исчезнуть сама, не дожидаясь, когда все спохватятся и сделают ее виноватой. Так что все логично.
Я смотрела на мужа, понимая, что Ассер увидел в исчезновении горничной другое.
Что Мари помогла мне сбежать и скрылась сама.
Муж швырнул на кровать небольшую чёрную шкатулку. Я невольно дернулась.
Она упала возле моих ног и перевернулась. Крышка распахнулась. Крышка ударила меня по босой ступне, но я почти не почувствовала боли. Инстинктивно подтянула ноги под одеяло и натянула его выше, словно тонкая ткань могла защитить меня от чёрной шкатулки и взгляда мужа.
Внутри шкатулки было пусто.
На чёрном бархате остались углубления для колье, браслета и серёг. На крышке серебрился герб Вельтер.
Улыбка медленно исчезла с моего лица.
— Сегодня утром капитана Восса обнаружили мёртвым, — произнёс Ассер, глядя на меня так, словно между прошлой ночью и этим утром успел окончательно похоронить нашу любовь. — Тело нашли в заброшенном доме возле северной дороги. Мне только что доложили.
В ушах зазвенело.
Я смотрела на пустую шкатулку и не могла заставить себя вдохнуть.
— Это нашли среди его личных вещей, — продолжил муж. — Фамильная шкатулка моей матери. Та самая, с которой Гаррет видел вас в ночь исчезновения.
— Он солгал, — прошептала я, не узнавая своего голоса. — Я слышала, как он признался…
Ассер достал из внутреннего кармана что-то маленькое и положил рядом со шкатулкой.
Серьга. Крупный жёлтый камень сверкнул на измятом покрывале.
Я видела его раньше. На портрете покойной герцогини. Это были ее любимые серьги…
Пальцы сами накрыли обручальное кольцо. Я сжала его так сильно, что золото впилось в кожу. Вчера это кольцо едва не заставило Ассера поверить мне. Сегодня рядом лежала серьга его матери и превращала мою верность в хорошо разыгранную ложь.
— За день до исчезновения Восс расплатился этой серьгой в придорожном трактире, — объяснил Ассер. — Хозяин запомнил камень и офицерский мундир. Остальные украшения пока не найдены.
Мне вдруг стало холодно.
Так холодно, что задрожала челюсть. Зубы стукнулись друг о друга, когда я смотрела то на пустую шкатулку, то на мужа.
Ночная надежда осыпалась внутри острыми осколками. Марита. Кольцо. Следы, ведущие из леса. Почти тёплый взгляд Ассера. Его рука, остановившаяся возле моей щеки.
Всё это больше ничего не значило. Это все померкло в свете новой улики.
— Отец мог сам передать ему шкатулку, — выговорила я, цепляясь за единственное возможное объяснение. — Восс приезжал в поместье. Он мог получить её от твоего отца.
Ассер побледнел.
Глава 43
— Сначала отец возжелал жену собственного сына, потом похитил её, замуровал, подделал письма, украл драгоценности покойной супруги и отдал их человеку, которого собирался обвинить в связи с вами, — перечислил муж пугающе спокойно. — Удивительно деятельный человек.
Каждое слово било точно в то место, которое только начало оживать.
Я закрыла глаза.
— Я не знаю, как шкатулка оказалась у Восса, — с расстановкой произнесла я, прикрывая глаза.
— Зато я, кажется, знаю, — неприятным голосом произнёс Ассер.
Я заставила себя посмотреть на него.
В золотистых глазах больше не было ни сомнений, ни тепла.
— Полагаю, у нас вырисовывается очень грустная картина, — продолжил муж, медленно приближаясь к кровати. — Вы влюбились. Отреклись от мужа, имени и дома. Украли драгоценности моей матери и сбежали вместе с Воссом. А потом он забрал украшения и бросил вас одну.
— Нет… — опешила я.
Голос исчез.
Желудок сжался, к горлу подкатила горечь. Я снова почувствовала раскалённую пыль под израненными ступнями, вспомнила, как падала на обочине и поднималась, повторяя имя Ассера. Каждый шаг, сделанный ради него, муж теперь отдавал другому мужчине.
Меня не просто обвиняли в измене. У меня отнимали даже дорогу домой. Мой голод. Мою боль. Мою надежду увидеть мужа.
Я попыталась отодвинуть шкатулку, но пальцы не слушались.
— Именно поэтому вы оказались в лесу без вещей и денег, — произнёс Ассер, глядя на мою дрожащую руку. — Поэтому продали бриллианты с платья. Поэтому терпели голод и лишения, добираясь до дома. Не потому, что неделю провели в замурованной камере. А потому, что любовник ограбил вас и оставил умирать.
— Я не сбегала с ним! — закричала я, чувствуя, как слёзы обжигают лицо. — Я не брала эту шкатулку! Гаррет солгал! Твой отец заставил его!
Ассер отступил.
— И снова отец, — произнёс он с такой усталостью, что мне стало страшнее, чем от крика. — Каждый раз, когда появляется новое доказательство, виноватым оказывается мертвец.
Щека, которой прошлой ночью почти коснулись его пальцы, внезапно заледенела. Ассер отнял не только доверие. Он забрал обратно ту единственную нежность, которую я уже успела принять за начало возвращения.
Он повернулся к двери.
Каблук его сапога ударил о пол.
Один шаг.
Второй.
Третий.
Я замерла.
Перед глазами качнулся коридор, которого я не видела. Сильные руки старого герцога сжимали меня. Голова безвольно лежала на его плече. Тело не слушалось, но разум ещё цеплялся за глухой стук шагов.
Я считала их, чтобы не потерять сознание.
Чтобы понять, куда он меня несёт.
Двести шестнадцать. Двести семнадцать. Двести восемнадцать.
Вместе со стуком каблуков вернулась тошнотворная качка. Щека тёрлась о жёсткий сюртук старого герцога, его перстень впивался мне под колено, а каждый шаг отдавался в тяжёлой, одурманенной голове.
— Стой! — закричала я.
Глава 44
Ассер остановился возле двери и медленно обернулся.
Я сидела на постели, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. Шкатулка лежала возле моих ног. Серьга его матери сверкала на покрывале, словно жёлтый глаз мёртвого дракона.
— Я вспомнила, — выдохнула я. — Твой отец нёс меня двести восемнадцать шагов. Двести восемнадцать шагов из столовой!
Ассер медленно убрал руку с дверной ручки.
— Двести восемнадцать шагов, — повторил он, глядя на меня так, словно я только что нанесла ему ещё одно оскорбление. — Из столовой.
— Да, — выдохнула я, прижимая ладонь к груди. Сердце билось так сильно, что пальцы вздрагивали при каждом ударе. — Твой отец нёс меня. Я не могла пошевелиться, но ещё слышала его шаги. Я считала их, чтобы не потерять сознание.
Муж несколько секунд молчал.
Я ждала вопроса. Надеялась увидеть на его лице хотя бы слабую тень сомнения. Но Ассер только устало закрыл глаза и провёл ладонью по лицу.
— Может быть, хватит? — спросил он так тихо, что мне стало страшно.
— Что? — растерялась я, не понимая, почему он не слышит меня. — Ассер, я вспомнила…
— Я слышал, что вы вспомнили, — перебил муж, и в его голосе наконец прорвалось раздражение. — Вчера вы вспомнили запах цветов. Сегодня — двести восемнадцать шагов. Завтра выяснится, что в стене вашей камеры было окно, из которого вы каждую ночь видели фамильный герб Вельтер.
Он повернулся к двери.
Я отбросила одеяло и вскочила с постели.
Ступни пронзило болью. Под повязками словно разом вспыхнули десятки раскалённых игл. Комната качнулась, но я ухватилась за столбик кровати и устояла.
— Я не лгу! — закричала я, чувствуя, как слёзы обжигают лицо. — Твой отец куда-то отнёс меня из столовой. Двести восемнадцать шагов! Разве это нельзя проверить?
Ассер резко развернулся.
Я не успела понять, как он оказался рядом. Его пальцы сомкнулись на моих плечах и дёрнули меня к нему, а потом резко отстранили на расстояние вытянутых рук.
— А что ещё вы хотите проверить? — спросил муж, глядя мне в глаза. Его лицо оставалось бледным, но золотистые глаза горели так ярко, что мне стало жарко. — Письма? Шкатулку? Серьгу моей матери, которой Восс расплатился в трактире? Может быть, мы поднимем его из могилы и спросим, почему фамильные драгоценности моей семьи оказались у него?
