— Прямо… дом?
Соня важно кивнула.
— Большой. Многоэтажный. Папа главный. Если папа не делает, никто не делает.
Отлично. Мужчина с комплексом спасителя. Добавим в список его «прелестей».
Я налила чай, поставила две кружки на стол. Девочка подложила под подбородок кулачки:
— А где твои друзья?
— В другом месте, — вздохнула я. — И, кажется, празднуют без меня.
— А почему ты не пошла туда?
— Потому что твой папа затащил меня в прихожую быстрее, чем я успела объяснить, кто я такая.
Соня округлила глаза.
— Он грубый.
— О да, — протянула я, обхватывая ладонями горячую кружку. — Он мастер спорта по грубости.
— Но он добрый! — быстро возразила девочка. — Просто нервный. И всегда говорит, что мне повезло. Потому что мама бы точно опоздала ещё больше, чем няня.
Я прикусила губу и поинтересовалась.
— А мама с вами живёт?
Соня покачала головой.
— Она в другой стране. Но папа говорит, что так лучше. А мамин новый муж не хочет быть моим папой.
Я глупо хлопнула ртом, ругая себя за длинный язык. Несколько секунд не находила, что сказать в ответ, но малышка уже переключилась.
— Давай смотреть мультики! Сегодня же Новый год! Я хочу смотреть про снеговиков.
— Хорошо, — согласилась я и улыбнулась.
Потому что этой маленькой снежинке действительно нужен был кто-то рядом. И, кажется… на ближайшие пару часов этим кем-то буду я.
Мы допивали чай. Я маленькими осторожными глотками, Соня шумно, причмокивая, оставляя на кружке розовые отпечатки клубничного чая. Девочка сияла, болтала ножками и, кажется, была абсолютно счастлива, что в её новогодний вечер появилось хоть какое-то приключение в виде меня.
— Готова? — спросила она, ставя кружку на стол.
Не успела я ответить, как малышка уже схватила меня за руку.
— Пойдём! Мультики же!
Я только успела поставить свою чашку, чтобы не опрокинуть на стол, и позволила снежинке увести меня обратно в гостиную.
— Я хочу смотреть «Принцессу и снежного болтуна», — заявила она со всей серьёзностью.
— Снежного… кого?
— Болтуна. Он говорит слишком много, — объяснила Соня. — Прям как ты.
Я едва не поперхнулась воздухом.
— Я не говорю много, — возмутилась я.
— Говоришь, — уверенно парировала она, уже копаясь в меню мультфильмов. — Но это хорошо. Папа мало говорит. Он как камень.
— Как кто?
— Камень. Молчит. Но хороший. Так мама говорила.
Сказала и включила мультфильм, плюхнувшись на пушистый ковёр. Я устроилась рядом, поджав ноги под себя.
Соня комментировала каждый кадр:
— Принцесса похожа на мою маму. Только мама не умеет петь.
— А снеговик вообще глупый. Он всё время падает.
— Но он смешной. Мне нравится.
— А ты умеешь кататься на коньках? Принцесса умеет. А я нет, папа всё обещает научить…
— Умею, — ответила я.
Она взглянула на меня глазами полными восторга.
— Ого!
Слушая болтовню, я чувствовала, как внутри становится не так горько от собственной глупости. Малышка заполняла пространство собой так искренне, что его становилось трудно не полюбить.
Но телефон в моей сумочке периодически мигал последними процентами батареи, и я наконец вспомнила о своём предназначении. Сообщить друзьям, что не умерла. Хотя могли бы уже и сами поинтересоваться, что со мной.
— Сонь, а у твоего папы есть зарядка для телефона? — спросила я.
Соня на мгновение оторвалась от экрана, прищурилась.
— Есть, — и тут же поднялась. — Пойдём! Я покажу.
Она снова схватила меня за руку, и мы пошли по коридору.
— Папа всё держит у себя, — поясняла Соня, шлёпая серебристыми каблучками. — Потому что он думает, если что-то важное оставить внизу, оно потеряется. Я потеряю, — добавила она, сморщив хорошенькое личико.
Мы остановились у двери в конце коридора.
Соня торжественно провозгласила:
— Это папина спальня. Но не бойся. Там никого нет.
Спасибо, Соня. Действительно успокоила.
Она толкнула дверь, и мы вошли.
Комната была совершенно… ужасной. Серая. Холодная. Стены пепельного цвета. Плотные тёмные шторы, за которыми не рассмотреть ни огоньков, ни улицы. Минимум мебели: тумба, комод, шкаф. Всё угловатое, мужское, без единой лишней детали. Посередине огромная кровать. И всего одна подушка. Судя по форме, ортопедическая.
И никаких следов второго человека. Ни мягкого пледа. Ни косметики на столе. Ни книги на тумбочке.
Всё говорило: тут давно никто не спит рядом.
Соня тянулась к тумбочке около кровати.
— Зарядка тут, — сказала она, достав белый провод. — Папа не любит беспорядок. Но постель не застилает. Говорит, тут никто не увидит.
Она лукаво улыбнулась, и в этот момент мне стало одновременно смешно и тоскливо.
— Сонь, — тихо сказала я, — твой папа, он всегда такой хмурый?
— Да. Но он хороший, — повторила она как мантру. — Просто устал. Он всегда устал.
Она протянула мне зарядку.
А я смотрела на одну подушку, на смятое одеяло, на строгие стены и понимала, что уже чувствовала не злость и не раздражение.
А… жалость?
К нему?
Хотя по идее жалеть следовало меня!
— Пойдём? — Соне уже не терпелось вернуться к мультфильму. — Там снеговик сейчас упадёт в сугроб. Это смешно!
— Что-то мне совсем не смешно, — пробормотала я.
Малышка услышала мои слова и, обернувшись, спросила:
— Почему?
— Эм. Ну, у твоего папы даже комната не украшена.
— Он не любит, — отмахнулась она беззаботно.
— Я не сомневаюсь.
Мы вышли из мрачной спальни. Соня летела вниз по ступенькам, звонко топая серебристыми туфельками, а я брела позади, держась за перила. Не хватало ещё навернуться и встретить Новый год в травмпункте.
— Быстрее! — подгоняла она. — Он сейчас упадёт в сугроб, ты пропустишь!
Ну да, жуткая трагедия.
В гостиной было ярко и празднично. Девочка рухнула на ковёр, будто её выключили кнопкой, и продолжила смотреть мультфильм, моментально забыв о моем существовании.
Я же нашла взглядом ближайшую розетку. Настоящее сокровище! Присела у стены, подключила телефон и уставилась на экран.
Телефон включился и выдал жалкие 4%.
— Держись, дружок, — прошептала я. — Нас обоих ещё ждут большие испытания.
Я открыла чат. Двадцать три пропущенных сообщения от Полины. Отлично, похоже, меня уже успели похоронить. Нажала вызов.
Поля ответила почти мгновенно:
— Рита?! Где ты?! Ты жива?
— Жива, — устало перебила я.
— Где ты?
Я посмотрела в сторону Сони. Она лежала на животике, подпёрла голову ладонями и озвучивала каждую реплику снеговика своим смешным писклявым голосом.
Я глубоко вдохнула.
— Я… — начала я и сделала паузу. — Кажется, чуть-чуть перепутала дом.
— Рита. Как можно перепутать дом? Я же скинула адрес.
— Поля, — прошипела я. — Таксист перепутал адрес. И оставил меня возле жёлтого дома с оленёнком.
— Но у нас нет оленёнка!
Я прикрыла глаза, стараясь подавить раздражение.
— Ты мне сама сказала, что у дома олененок.
На другом конце раздался стон.
— Нет у нас олененка! — произнесла по слогам.
— Не кричи на меня. Я была уверена, что это ваш дом.
— И что?! Тебя туда пустили?!
— Более того, — прошептала я, глядя в потолок, — меня сюда втянули.
