Елена Рахманина "Беги. Я тебя найду"

Тушу сигарету, вытянув под дождь руку, чтобы учительница не дышала дымом. И бросаю в урну.

Моё воображение уносится вскачь. Могу поставить на кон почку – она промокла до последней нитки трусиков. Интересно, какие они у неё? У такой правильной девочки… наверняка хлопковые. Ветер обливает нас обоих дождём. Она переминается с одной ноги на другую. Мне кажется, я даже слышу, как хлюпает вода в её ботинках.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, есть ли у нашего разговора зрители. Но, похоже, что все ушли. Закончился последний урок. Она задержалась. И я… задержался.

Мне хочется опуститься перед ней на колени и медленно поднять её юбку. Лизнуть внутреннюю поверхность бедра…

Сглатываю скопившуюся во рту слюну. Вытряхиваю эти мысли из головы.

– Может быть, тебя до дома проводить?

– Меня? – ухмыляюсь. – Может, это мне вас до дома проводить? На улице уже темно.

Вновь облизываю её тело глазами, выдыхая из лёгких горячий пар.

Она словно не понимает, не распознает мои недобрые намерения. Наивная. Лишь инстинктивно делает шаг назад. Правильно. Не нужно ко мне близко подходить. Я ведь и сожрать могу. Целиком. Вместе с обёрткой в виде этого уродливого костюма.

Кажется, Вероника уже мысленно прокляла всё на свете, подойдя ко мне. Интересно, что её побудило это сделать? Может быть, она приняла меня за кого-то другого?

Нет. Сомнительно. На мне сегодня слишком приметная одежда. Оранжевая толстовка и такие же вырви-глаз кеды.

Уверен, пожалела подростка, у которого недавно умерла мать.

Но от неё я готов принять и жалость. Лишь бы она находилась рядом.

– Нет, – быстро отказывается, смотря на меня широко распахнутыми светлыми глазами, – нам в разные стороны. А тебе тоже пора домой.

Она пытается придать голоску строгость. А я слышу лишь мяуканье. Улыбаюсь. По телу вновь разгоняется тепло. Выхожу из-под навеса, подставляя лицо дождю, чтобы хоть немного охладиться.

– Ты что делаешь? Простудишься же!

Она, глупая, подходит ближе, пытаясь спрятать меня от дождя. Её буквально бьёт дрожь. Выглядит перепуганной. Уже раскаивающейся в собственной доброте. Сама стоит под дождём и руку держит с зонтом надо мной. Пока её всё больше заливает водой.

– Может быть, я провожу вас до дома, а потом вы одолжите мне зонтик? – Склоняю голову, чтобы стать чуть ближе к ней, не делая шага вперёд. Боясь спугнуть.

Наблюдаю в её глазах активную мыслительную деятельность. Как в те моменты, когда она проверяла мои контрольные работы. С нестандартными решениями.

Огонёк страха загорается в серых омутах. Она всё же не совсем дурочка. Не доверяет мне и правильно делает.

Оглядывается по сторонам.

Улица тонет в холодном свете зажегшихся фонарей.

Я вижу в ней внутреннюю борьбу. Она не хочет находиться со мной наедине. Но хорошая девочка в ней не желает оставлять подростка под дождём без зонта.

– Да. Наверное, так будет правильно. – Кивает сама себе, угодив в мою ловушку. – Ты прав. Это верное решение.

Давлю улыбку. Но ни черта не получается. Губы довольно расползаются в разные стороны. Мне даже становится страшно за неё. Её ведь облапошит любой пятиклассник.

Она убирает прядь волос от лица за мгновение до того, как я сам желал протянуть к ней свою клешню. Но это был бы нелепый жест. Хорошо, что она меня опередила.

Прячу руки глубже в карманы брюк, чтобы держать их от неё подальше.

– Где вы живёте? – интересуюсь, хотя прекрасно знаю ответ на свой вопрос.

Она вздрагивает от звучания моего голоса, когда я подхожу ближе, забирая из её окоченевших пальцев зонтик. Становясь к ней так, чтобы укрыть её своим телом от дождя.

Смотрит в одну точку. Она явно не планировала раскрывать ученику своё место жительства. И уже не рада, что согласилась. Облизываю губу, размышляя, хватит ли ей смелости дать заднюю.

Ставлю косарь – не должна.

С глубоким, каким-то извращённым удовольствием наблюдаю эту борьбу в ней. Замечая, как её бледное лицо с веснушками покрывается румянцем, который опускается вниз по шее. Прячется под белой скучной рубашкой.

– Ты знаешь, К-керимов. – Она запинается на моейфамилии. Весь подбираюсь, опасаясь, что проиграл свою же ставку. – Я, наверное… давай я дам тебе деньги на такси. Ты мокрый совсем. Простудишься. Тебе домой скорее надо.

Зло смотрю на неё. Хочет избавиться от меня.

Это я должен оплачивать ей такси и заботиться о её здоровье.

Сжимаю челюсть так, что зубы трещат. Пытаюсь взять эмоции под контроль, перед тем как раскрыть рот. Зная, что одно неверное слово и она сбежит от меня, как перепуганный заяц.

– Хотите бросить подачку сироте? – Наклоняюсь ещё ниже к ней, замечая, как испуганно блестят её дымчатые глаза.

Хлопает ресницами, приоткрыв свой милый ротик.

– Нет! Что ты? Нет. – Облизывает губы, и я резко выпрямляюсь, боясь, что не справлюсь с собственными демонами. Что нашёптывают мне прижать её к стене. Почувствовать жар её тела.

Отрезаю эти мысли, откладывая их дальний ящик сознания. Чтобы вытащить попозже. Когда останусь наедине с собой.

– Тогда пойдёмте? – Склоняю голову вбок, пытаясь придать нейтральность голосу. Но всё равно слышу не те эмоции в нём.

Злость. Досаду. Раздражение. И всё на самого себя.

Она кивает. Не смотрит на меня. Идёт вперёд, уставившись в одну точку. Спотыкаясь на каждом шагу. Не знаю, довела бы она меня до своего дома в таком ошарашенном состоянии. Потому что кажется, что это именно я указываю верное направление. Она каждый раз сбивается. Будто потерявшись в мыслях.

Путь, к сожалению, недолгий.

Замечаю, что у подъезда кто-то стоит. Явно выглядывая Нику.

Мы подходим ближе. И я всем телом ощущаю, насколько сильно Нике хочется побыстрее избавиться от моего общества.

Меня бы это обидело. Будь я обидчивым. Но мне плевать. Я просто хочу находиться с ней рядом. И иногда… вдыхать сладкий запах её кожи. От которого моя дурная голова идёт кругом.

– Ника, как хорошо, что ты взяла зонтик. Я уже хотела пойти тебе навстречу, – раздаётся старушечий голос, когда мы подходим к подъезду. – Ах, да ты и так вся мокрая.

Как жаль, что из-за дождя, а не из-за меня…

– Бабуль, тебе нельзя волноваться. – Ника ведёт себя со своей бабкой так же нарочито строго, как с учениками. И звучит это так же бесполезно.

– А что это за молодой человек? – Старуха изучает меня, опустив свои окуляры на кончик носа.

Я выпрямляюсь, будто пытаясь показать ей свою стать. Она лишь хмыкает.

– Это мой ученик. Вот он без зонтика. – Ника радостно вскакивает под крышу подъезда. – Можешь идти, Керимов.

Улыбается так, будто выиграла в лотерею.

– Да куда же он пойдёт, Ника! Мокрый же. И глаза вон какие голодные. Как у волчонка. Пойдём, я как раз борщ приготовила.

Кажется, я уже люблю эту бабку.

Замечаю, как Ника буквально сереет, не ожидая такого поворота событий.

Вылупливает на меня свои и без того огромные глазища. Мысленно пытаясь донести до меня, чтобы я забрал зонтик и уёбывал.

– Спасибо. – Улыбаюсь, притворяясь хорошим мальчиком. – Я действительно голоден.

Глава 10

Тамерлан

Складывая зонт, ступаю под крыльцо подъезда. Нагло подмигиваю училке, закипающей на моих глазах от гнева. Ещё чуть-чуть, забулькает и из ушей пойдёт пар.

Забавная.

– И как вы учитесь, молодой человек? – интересуется старушка, разглядывая меня сверху донизу с явным любопытством.

И сам пялюсь в ответ, пытаясь отыскать в ней черты Ники, пока мы поднимаемся на лифте. Но не нахожу ничего общего.

– Я…

– Тамерлан – отличник по всем точным наукам, – перебивает меня Ника.

Расплываюсь в самодовольной улыбке.

– Только не могу сказать, что это его заслуга. Он ни разу не сделал домашнее задание. Дома. – Моя любимая косит на меня недобрым взглядом.

В её голосе звучит ехидство.

И угадала же.

Оказавшись на пороге, соображаю, что вода буквально стекает с моей одежды и кед. И впервые за вечер я ощущаю себя по-дурацки.

Старуха бросает в мою сторону взгляд, тут же сообразив, что вызвало смущение.

– Проходите в ванную комнату, молодой человек. Принесу вам что-нибудь из одежды моего покойного мужа. – Она указывает мне на дверь.

Сбрасываю с себя влажные кеды. Поджимаю пальцы на ногах. И шлёпаю, оставляя за собой мокрый след. Попутно изучая скромную, но уютную обстановку.

Здесь даже не пахнет Никой. Я ощущаю запах старого дерева, книг, возможно, «Шанель номер пять», или чем там душатся бабушки. А ещё аромат еды, от которого болезненно скручивается желудок.

Лишь когда оказываюсь в ванной комнате, становится понятно, что здесь всё же живёт девушка. Пока жду одежду, озираюсь, пытаясь угадать, в какой из этих баночек шампунь. Если это от него моя училка так пахнет, то я куплю себе такой же. Хватаю первый, подошедший под описание. Открываю крышку, нюхая. И тут поднимаю ресницы и вижу тяжёлый взгляд старухи.

Сглатываю слюну, ощущая себя пойманным на месте преступления.

– Искал, чем руки помыть. – Криво улыбаюсь, возвращая банку на полку.

– Можете переодеться в это. А мыло тут, – и указывает на мыльницу.

Вглядываюсь в неё, ожидая, что сейчас она мне даст пинком под зад. Но бабка уходит, закрывая за собой дверь. И кажется, посмеивается надо мной.

Скидываю с себя мокрые шмотки, облачаясь в нечто раритетное. Брюки, фланелевая рубашка в клетку. Носки.

Заглядываю в зеркало, хлопая себя по щекам.

– Вот так ты будешь выглядеть лет через сто, – обращаюсь к своему отражению.

Несмотря на то, что одежда с чужого плеча, мне неожиданно удобно и комфортно. Дед, определённо, был таким же высоким.

И тут я задаюсь вопросом: а почему дед? Где родители Ники?

Был, конечно, вариант, что она во взрослом возрасте решила жить с бабкой. Но что-то в эту версию мне не верилось.

Отжав над раковиной свои вещи, я уже собирался выходить. И застыл, когда мой взгляд упал на корзину с грязным бельём.

В голову пришла дурная идея даже для меня – раздобыть её трусики.

От этой мысли я вновь весь покрылся жаром. Конечно, был ещё вариант нарваться на трусы бабки. Но, поразмыслив, я решил, что игра стоит свеч. И риска получения душевной травмы. И поднял крышку корзины.

Тут же сглатывая.

Корзина оказалась пуста. Только на дне белели трусики. И судя по размеру, они точно принадлежали моей училке.

Облизнул губы, ощущая дрожь в коленках. И тяжесть в паху. Протянул руку, сжимая крошечный лоскуток в ладони. Неловко поднёс к носу. Аромат был тонкий. И очень соблазнительный. Настолько, что от возбуждения у меня потемнело в глазах, а мышцы свело судорогой. Не хотелось бы испортить дедушкины брюки своей спермой.

Вздрогнул, когда в дверь раздался стук.

– Тамерлан, у тебя всё в порядке? – как сквозь вату, до меня донёсся голос Ники.

Она, скорее всего, поймёт, что это я вор её трусиков. Но мне пофиг. Наоборот, я хотел бы видеть её лицо, когда до неё дойдёт, зачем я это сделал.

Спрятав трофей в кармане брюк, захватил свои вещи и вышел.

Ника стояла рядом. Весь её вид выражал явное недоверие.