Елена Рахманина "Беги. Я тебя найду"

В чём она меня подозревает, интересно? Если в том, что вечером я собираюсь подрочить, надев на лицо её трусы, то она права.

Нездоровая улыбка вновь растекается по довольной физиономии.

– У тебя всё в порядке? Ты красный.

Я замечаю, как её рука тянется к моему лбу, и ментально кончаю от одной мысли, что она сейчас дотронется до меня.

Но в её глазах что-то мелькает. Уверен, это внутренний компас правильной девочки (или правильной училки?) указывает ей не касаться меня. И я его ненавижу. Она убирает руку.

– Проходи на кухню. Я поищу градусник. – Машет рукой, больше не глядя на меня.

А я уже скучаю по её вниманию. Мне действительно жарко. Но это не от простуды.

Прикрыв область паха своими же вещами, я по запаху нашёл кухню.

– Варвара Степановна меня зовут, – представляется бабушка, забирая из моих рук моток мокрой одежды, пряча его в пакет, который ставит у входной двери. Чтобы я, уходя, не забыл своё шмотьё.

– Приятно познакомиться, Варвара Степановна. – Пытаюсь вспомнить уроки хороших манер, которым меня учила мама.

Варвара Степановна удовлетворённо оглядывает меня, словно ей нравится, что у вещей её почившего мужа появилась новая жизнь.

Меня удачно сажают спиной к окну. Аромат домашней еды путает мысли. И я громко сглатываю слюну, когда передо мной оказывается глубокая тарелка борща – рассчитанная явно на крупного мужика, бородинский хлеб, зелень и сало.

– Спасибо, – невнятно благодарю, погружая ложку в суп.

– На здоровье.

До меня доходит, что следовало бы подождать Нику, лишь тогда, когда она вошла на кухню. Мой взгляд завис над изучением её домашней одежды. Но я тут же понял, что она никогда не облачилась бы в неё передо мной. На ней была обычная кофта и джинсы.

И несмотря на то, что всё выглядело скромно, я всё же не мог не заметить, как джинсы обтягивают её крутые бёдра. Демонстрируя чуть больше, чем её обычные скучные костюмы.

Запечатлел этот кадр в своём сознании, чтобы вернуться к нему позднее.

Ника молча положила рядом со мной на стол ртутный градусник. И больше на меня не смотрела. Лишь бросала недовольные взгляды на бабку. Явно пытаясь донести до неё, что пригласить меня в дом было очень плохой идеей.

– Стас скоро придёт, – глядя старухе в лоб, сообщает Ника.

Напрягаюсь. Пытаюсь вспомнить всех Стасов в школе. Может быть, она репетитором подрабатывает?

Бабушка фыркает. Хочет что-то сказать, как раздаётся звонок.

Я буквально кожей ощущаю нервозность училки. Бросаю на неё внимательный взгляд.

Слежу за тем, как она встаёт из-за стола. Направляется к двери. Отворяет её.

– Привет, Никусь, – раздаётся гнусавый (как мне показалось) мужской голос, от которого желчь поднялась по пищеводу.

Я подался вперёд, наблюдая за тем, как училка принимает букет похоронных цветов. Кто, блядь, дарит красные гвоздики? Он что, не смог заработать ей на розы? Ника целует его в щёку, обнимает.

Мне хочется снять с него кожу в тех местах, к которым она к нему прикасалась. Злость медленно закипает, нагревая кровь.

И тут этот неудачник поворачивается ко мне.

Хмурится. Смотрит на меня с немым вопросом.

– Стас, – каким-то слишком высоким голосом произносит его имя, – это мой ученик – Тамерлан Керимов.

Она явно пытается оправдать моё присутствие в своей хате.

Я выпрямляюсь, откидываясь на спинку дивана. Смотрю на него изучающим взглядом. Пытаясь понять, чем он может оказаться лучше меня.

Как минимум он ниже сантиметров на двадцать. Думаю, и в трусах у него сантиметров на двадцать меньше.

Судя по его взгляду, я ему тоже не нравлюсь. Это меня радует. Значит, он соображает, что я его соперник.

Стасик протягивает ко мне свою потную руку. Я, поднимаясь, пожимаю её. Затем вытираю о дедовские брюки. Жест не ускользает от внимания Варвары Степановны. И я по инерции зачем-то подмигиваю ей.

За столом завязывается какой-то скучный диалог.

Ника щебечет. Интересуется у Стасона, как прошёл его день. Меня тошнит.

Я с трудом досиживаю до конца ужина. Бесконечно бесят влюблённые взгляды, что училка бросает в сторону этого недоумка.

Неужели она не видит, какой он нелепый? Уже плешивый. Хотя сколько ему? Уверен, нет и тридцати.

В голову приходит идея «поговорить» с ним после ужина. На улице. Донести, что она моя.

– Я думаю, тебе пора, Тамерлан, – Ника обращается ко мне, вложив в голос всю свою строгость.

Мой взгляд перебегает с неё на её таракана. От мысли, что, как только я уйду, он запустит руки ей в трусы, мне становится дурно.

Нацепляю на лицо улыбку. Не сомневаюсь, что она получилась злой и неестественной.

– Проводите? – Киваю на дверь. – Хотел спросить кое-что… по завтрашним урокам.

Училка смотрит на меня недовольно. Но всё же встаёт, следуя за мной. Я с отвращением надеваю свои мокрые кеды. Выхожу в тамбур и оборачиваюсь к ней.

– Он вам не подходит, – заявляю ей в лоб, наклоняясь к её лицу.

Меня вновь окутывает запах её кожи. Дурманит. Мешает мыслить.

Она хмурится.

– Это не твоё дело. Уходи.

Ощущаю её возмущение. Но оно меня не колышет.

– Моё.

Глава 11

Вероника

– Здесь недавно проходил ремонт. Клуб заново открылся. На верхних этажах есть развлечения, которые помогут тебе снять напряжение. Кстати, когда у тебя последний раз был секс?

Бросаю быстрый взгляд на подругу, ощущая дурацкое смущение. Хотя, казалось бы, мы взрослые люди и обсуждать сексуальную жизнь – нормально. Просто мне было абсолютно нечем похвастаться.

– Давно. – Сглатываю, старательно изучая интерьер ресторана, расположенного на втором этаже. – Со мной пытались познакомиться в Армении. Но… это было не то, что меня волновало в тот момент.

Ирка кивает с умным видом. Будто добирает недостающие пазлы для моего психологического портрета.

– По тебе видно, что у тебя недотрах, детка. Я знаю, что ты пережила нелёгкие времена. Но, знаешь, ты не можешь всю оставшуюся жизнь прятать себя в безопасном уголке своего сознания.

Хмурюсь.

– Что ты хочешь сказать?

Слова подруги неприятно кололи.

– То, что ты десять лет бережёшь свое тело, как монашка. И то, что один мудак с тобой так плохо поступил, вовсе не значит, что все мужики такие, – глубокомысленно заявляет, когда мы подходим к хостес. – Столик на двоих у окна. Бронь на Могилёва.

Понятия не имею, кому принадлежит эта фамилия.

– У него похоронный бизнес – представляешь, какая ирония? – Подруга строит смешную рожицу, пока девушка ведёт нас к нашему месту.

– В его компании, очевидно, не бывает трудных времён. – Морщусь.

– Да! – Иринка весело кивает. – Смертельная стабильность.

Официант с вежливой улыбкой оставляет перед нами меню и даёт время определиться с выбором.

– Я не просто так спросила про секс. В Москве, откровенно говоря, туго с мужиками. Особенно с теми, кто мог бы отнестись к твоим потребностям с должной степенью… заботы. – Ира посылает мне знающий взгляд.

Тру указательным пальцем межбровку, печалясь, что после этого разговора у меня появится глубокий залом.

– К чему ты клонишь, Ир?

– В этом месте есть множество развлечений. – Она подаётся ближе ко мне. Её глаза отчаянно горят, будто одна мысль об этом её уже возбуждает. – На пятом этаже ты можешь облачиться в маску. И наблюдать, как другие трахаются. Или присоединиться к ним.

Я смотрела на подругу, заливаясь румянцем с головы до пят.

– Я не настолько безнадёжна, чтобы платить за чужой секс! – слова буквально слетели с моих губ. И я поздно спохватилась, что произнесла их слишком громко.

Я судорожно уставилась в меню. Интересно, а здесь подают цианид?

– Эй, малышка, я не имела в виду ничего подобного. Просто… очевидно, что кроме Стасика у тебя никого больше и не было. Ты хотя бы раз кончила с ним? И я не о тех случаях, когда ты дорабатывала за ним, закрывшись одна в ванной комнате со шлангом от душа.

Ирку в этой жизни вообще ничего не смущало. Она даже не подумала понизить тон. Я напряжённо оглядела зал, пытаясь сообразить, мог ли кто-то слышать наш исключительно познавательный диалог.

И сердце покатилось вниз, больно ударяясь о кочки, когда я встретилась глазами со своим… шефом.

Керимов, или как его там, сидел через несколько столиков от нас и смотрел на меня так, будто я ожившая статуя Ленина. Шокированно и напряжённо.

И я в ответ подарила ему такой же взгляд – оленя, попавшего в свет фар на ночной трассе.

С трудом переборола острое желание стечь под стол, а потом тихо отползти в сторону выхода.

Мой взгляд переместился к той, кто составляла ему компанию. Ожидала увидеть рядом с ним Нелли. Но… это оказалась совершенно другая девушка.

Подруга, заметив, куда направлено моё внимание, обернулась всем корпусом.

– И кого это ты там увидела?

– Повернись обратно, – зашипела на неё, выпучив глаза.

– Вау, – довольно громко присвистнула она, – это кто такой и почему он на нас так смотрит? Или, погоди-ка. Он смотрит на тебя?

– Это Керимов. Тамерлан.

Слова падают камнем в воду.

Весь игривый запал подруги тут же охлаждается до минусовых значений. Она бледнеет. На щеках появляется румянец. Но уже другой. Злой.

– Вот сучёныш, – теперь наступил её черёд по-змеиному шипеть.

К нам возвращается официант. Я в полном раздрае, чтобы понять, что вообще хочу съесть. Хотя после долгого рабочего дня и скромного обеда у меня в желудке дыра. Прошу подругу выбрать что-то для меня самостоятельно.

Мне не хочется находиться на одной территории с Керимовым. Точнее, теперь он Ямадаев. Но, когда я бросаю украдкой взгляд в его сторону, он больше на меня не пялится. Наоборот, он весь поглощён своей собеседницей.

Выдыхаю.

Подруга выглядит задумчивой. Словно пытается сложить в голове уравнение, но каждый раз ошибается в расчётах.

– Говори уже. – Толкаю её под столом ботинком в ногу.

– Должна признать, этот психопат очень хорош собой. Как думаешь, он до сих пор что-то испытывает к тебе? – Ирка бросает на меня любопытный взгляд. Будто я должна знать ответ на её абсолютно дикий вопрос.

– О боже, нет! Точно нет. – Интенсивно качаю головой. – У него даже невеста есть.

Наличие которой, кстати, не мешает ему ужинать с другими.

Я коротко пересказываю подруге всю нелепость ситуации, в которую попала. О том, что я теперь на него работаю. О его невесте – моей бывшей ученице. И его озабоченном дружке. Не забывая упомянуть, что оба этих элемента свидетельствовали на суде против меня. А когда меня оправдали – в их жизни ровным счётом ничего не изменилось.

Постепенно наш стол обрастает едой и напитками.