Семен с трудом открыл глаза. В уголках губ появилась едва заметная улыбка.
— Главное, тебя уберег, братишка…
Глава 5. Телеграфная неразбериха
Глаза Семена закрылись. Я тут же прижал пальцы к его шее. Пульс частый, но ровный. Он был жив, только дышал тяжело, хватая воздух короткими глотками.
Я стянул с него берданку и положил на землю. Мой окровавленный бебут лежал возле убитого.
Распахнул чекмень Семена, на левой стороне груди по рубахе расползалось темное пятно. От него резко пахнуло вином. Черт возьми, это была не кровь!
За пазухой лежала подаренная мной фляга. Свинцовая пуля пробила переднюю стенку, но заднюю не осилила. Металл глубоко вмяло внутрь, саму флягу хорошо так сплющило, ага! Вон под углом прошла, иначе бы прошило и вторую стенку. Из пробоины вытекали остатки вина, смешиваясь с кровью.
На боку наливался багровый кровоподтек. Кожу возле ребра рассекло острым краем пробитого металла, но пулевого ранения не было.
Я выдохнул. Неужто само провидение подсказало мне сегодня подарить Семе эту флягу?
Удар, конечно, был знатный. Ребро от такого могло треснуть, да и внутренности тряхнуло хорошенько.
Я осторожно вытащил флягу. Семен захрипел, попытался вдохнуть глубже и скривился.
— Сема, слышишь меня?
Рыжий приоткрыл глаза.
— Чего так орешь?.. Чай не оглох еще.
— Дышать можешь?
— Ежели б не мог... не отвечал бы.
Он попытался усмехнуться, но тут же закашлялся.
— Тихо, не надрывайся.
— Фляга... цела?
— Тебя сейчас только это тревожит?
— Подарок все-таки.
Я поднял искореженный подарок и показал ему.
— Эх... — Семен скосил глаза на пробоину. — Гожая вещь была. Да и за коньяк этот двугривенный отвалил. Хотя чего это сразу была? Дырку запаяем, вмятину выправим.
— В ней же пуля сидит.
— Значит, будет немного тяжелее. Напоминать станет об этом дне. А пулю вытащим, чтобы свинец вкус вина не портил, — попытался улыбнуться он.
Я усмехнулся. Раз балагурит, значит, на тот свет пока не собирается. Снова прижал ладонь к рассечению и обернулся к людям, собирающимся у дверей склада.
— Лекарь где?!
— Послали уже! — отозвался бородатый грузчик. — Скоро будет!
— Чистую тряпицу дайте, люди добрые!
Приказчик в длинном фартуке метнулся в пакгауз и вскоре вернулся с куском чистого холста. Я сложил ткань в несколько раз и прижал к ране.
Семен попытался помочь, но рука дрожала.
— Не трогай, сам подержу.
— Что я тебе, дитя малое?
— Зачем ты полез-то, Сема?
— А что мне оставалось? — Он глянул на меня с удивлением. — Стоять и смотреть, как тебя пристрелят?
— Мог бы крикнуть.
— Так кричал и так, али не помнишь.
— Мог из берданки пальнуть.
— Не успевал, она же за спиной висела.
Он перевел дыхание и добавил:
— Вот и закрыл тебя, невелика наука. Ты бы на моем месте так же сделал.
Спорить было бессмысленно, ведь он был прав.
Со стороны пристани донеслись свистки, следом загрохотали сапоги. В проходе появились трое городовых, за ними в переулок вбежал военный патруль: унтер и четверо солдат с берданками.
Старший городовой окинул взглядом мертвеца у дверей, нас с Семеном и разбросанное оружие. Рука его тут же легла на револьвер.
— Всем оставаться на местах! Оружие не трогать!
— Лекаря сперва позовите, — ответил я, не убирая ладони от раны Семена.
— Уже вызвали. Руки держите на виду!
— Одной рукой я рану закрываю.
Городовой оценил положение и указал напарникам:
— Оружие собрать.
Один поднял мой бебут, второй подобрал револьвер нападавшего. Открыл барабан и показал старшему:
— Две каморы пустые. Порохом еще несет.
— Берданки чьи? — спросил старший.
— Наши. Эта моя, вторая Семена.
— Револьвер при вас имеется?
— В кобуре.
— Медленно достаньте и положите на землю.
Я расстегнул клапан, вынул револьвер, держа двумя пальцами за рукоять, и осторожно опустил рядом.
Унтер шагнул ближе. Его взгляд задержался на серебряном приборе наградной шашки у меня на боку.
— Шашку тоже снимите.
Я отстегнул портупею и положил ножны на землю. Городовой прибрал все к остальному оружию.
— Кто стрелял?
Я кивнул на убитого:
— Он, дважды стрелял.
— Кто его кинжалом ударил?
— Я.
— Еще кто-то был тут?
— Был. Хлыщ в сером сюртуке. Ушел меж складов, как стрельба началась.
Старший обернулся к одному из подчиненных:
— Савельев, к пристани! Передай постам, нужно задержать мужчину в сером сюртуке. Лет сколько? — Обернулся он ко мне.
— Издали не разобрал. Не старик, рост средний, худощавый.
Савельев повторил услышанные приметы и побежал к пристани.
— Свидетели есть? — спросил старший.
Люди у дверей разом заговорили:
— Стрельбу слыхали!
— Два раза пальнули!
— Казак лекаря звал!
— В сером тут один крутился, я его видел!
— Хорошо. Показания дадите все и по порядку. Пока никому не расходиться!
На улице снова послышались торопливые шаги. Сквозь толпу протиснулся фельдшер с кожаным саквояжем. За ним двое помощников тащили складные носилки.
— Расступитесь! — прикрикнул он.
Фельдшер опустился возле Семена и оттеснил мою руку.
— Где ранен?
— Пуля угодила во флягу, пробила переднюю стенку и застряла в задней. Дальше не пошла, под углом попала благо. Под ней сильный ушиб, кожу немного рассекло.
Я протянул искореженный сосуд.
Эскулап осмотрел пробоину, осторожно потряс флягу. Внутри звякнула расплющенная свинцовая пуля.
— Занятно. Любезный, покажите грудь.
Он убрал наложенную мной на рану ткань и осмотрел, затем начал ощупывать ребра. Когда пальцы добрались до места удара, Рыжий дернулся и выругался под нос.
— Здесь больно?
— Нет, это я так от удовольствия подпрыгнул.
— Шутить изволите? Ну-ну, — чуть грубее сказал он.
Фельдшер приложил ухо к груди Семена, велел дышать и принялся слушать сперва с одной стороны, потом с другой.
— Еще раз вдохните.
— Больно.
— Вижу, но сделать глубокий вдох все равно придется.
Семен стиснул зубы и сделал как велели.
— Дыхание слышу с обеих сторон, — сказал фельдшер, выпрямляясь. — Уже неплохо. Ребро либо наджаблено, либо треснуло. В лечебницу его надо, там осмотрим как следует и грудь перетянем.
— Я сам дойду, — заявил Семен.
— Конечно, дойдете. Только если обломок ребра проткнет легкое, придется нести вас уже в покойницкую.
Рыжий посмотрел на него, потом на меня.
