— Именно!
— Хм. А можно я попробую еще раз?
Изабелла вздохнула, как мать, которая в сотый раз объясняет ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку.
— Давай. Но если ты снова меня оскорбишь, я тебя заверну в плотную ткань и поставлю в чулан до конца века.
Зеркало нервно мерцнуло.
— Изабелла, у тебя... у тебя очень добрые руки. Когда ты обнимала Аню, было видно, как сильно ты ее любишь.
Изабелла моргнула от удивления.
— О. Это... это действительно мило.
— Получилось? — с надеждой спросило зеркало.
— Получилось, — улыбнулась Изабелла. — Вот видишь, ты можешь, когда стараешься.
Я подумала, что кризис миновал, но зеркало решило развить успех:
— А еще у тебя очень... эм... выразительное лицо! Когда ты злишься, даже демоны прячутся!
Температура в комнате упала градусов на десять.
— Зеркало, — сказала я быстро, — это уже не комплимент.
— Почему? Я сказал, что у нее выразительное лицо!
— Но потом добавил, что она пугает демонов!
— Но ведь это же круто! Не каждый может напугать демона!
Изабелла медленно поднялась с кровати. В ее движениях была такая угроза, что я невольно отступила к двери.
— Зеркальце, — произнесла она тоном, которым говорят с особо опасными преступниками, — а ты знаешь, что в нашем королевстве делают с зеркалами, которые не умеют себя вести?
— Н-нет, — пролепетало зеркало.
— Их разбивают на осколки и используют для украшения дорожек в саду. Очень красиво блестят под ногами прохожих.
— Я исправлюсь! — взвизгнуло зеркало. — Честное зеркальное! Больше никаких плохих комплиментов!
— А знаешь что, — сказала Изабелла, садясь обратно, — давай-ка ты пока вообще помолчишь. Понаблюдаешь, как общаются нормальные люди. Может быть, научишься.
— Но я хочу участвовать в разговоре!
— Зеркало, — вмешалась я, — когда ребенок учится ходить, он сначала ползает, потом держится за мебель, и только потом начинает бегать. Ты пытаешься сразу бежать марафон.
— А что мне делать?
— Слушать. Учиться. И говорить только тогда, когда тебя спрашивают.
— Это скучно, — ныло зеркало.
— Зато безопасно, — мрачно заметила Изабелла. — Для тебя.
Зеркало обиженно потускнело и замолчало.
Мы с Изабеллой закончили разбирать вещи в относительной тишине, нарушаемой только отдаленным ворчанием Виктора на кухне и шипением сковородки.
— Аня, — сказала Изабелла, складывая последнее платье в шкаф, — а можно вопрос?
— Конечно.
— Откуда ты взялась? То есть если ты не Белоснежка, то кто ты такая?
Я рассказала ей свою историю — про обычную жизнь в Москве, работу программистом, одиночество и странное попадание в сказку. Изабелла слушала с все возрастающим изумлением.
— То есть в твоем мире нет магии?
— Есть, но называется по-другому. Интернет, телефоны, компьютеры.
— А королей?
— Есть, но власти у них немного. В основном для красоты.
— А как же люди узнают, кто самый красивый?
Я фыркнула.
— Снимают селфи и выкладывают в интернет. Кто больше лайков наберет, тот и красивый.
— Лайков?
— Это как... одобрительные кивки, только в цифрах.
Изабелла покачала головой.
— Странный у вас мир. А семьи как живут? Без зеркал же?
— Обычно. Любят друг друга, ссорятся, мирятся. В основном без магических консультантов.
— Наверное, поэтому у вас меньше семейных драм, — вздохнула Изабелла.
— О, драм хватает, — усмехнулась я. — Просто другого сорта. У нас есть социальные сети, где люди сами себя сравнивают с другими и комплексуют.
— То есть они сами себе зеркала?
— Можно и так сказать.
Изабелла задумалась.
— А в твоем мире мачехи злые?
— Бывают разные. Как и родные матери, собственно.
— А в сказках?
— В сказках почти всегда злые. Но это же сказки. Там вообще все не как в жизни.
— Я всегда думала, что со мной что-то не так, — тихо сказала Изабелла. — Все знакомые мачехи в других королевствах жалуются на падчериц, завидуют им, строят козни. А я просто... любила тебя. И думала, что я плохая мачеха.
— Вы думали, что плохая мачеха, потому что любите падчерицу? — Я не поверила своим ушам. — Это же абсурд!
— Но зеркало постоянно говорило...
— Зеркало говорило чушь! — Я повернулась к стене, где висел молчаливый наш консультант. — Эй, железяка! Ты слышишь?
Зеркало робко мерцнуло.
— Слышу.
— Хочешь знать, какая Изабелла мачеха?
— Хочу.
— Лучшая. Она единственная во всем сказочном мире, кто не завидует молодости падчерицы, а просто любит ее. Понимаешь? Не ревнует, не строит козни, а ЛЮБИТ.
Зеркало ярко засветилось.
— Ого. Это действительно... уникально.
— И если бы ты с самого начала говорил ей об этом, вместо того чтобы сравнивать с другими, у нас не было бы никаких проблем.
— Я... я не подумал, что любовь важнее красоты, — прошептало зеркало.
— Любовь ВСЕГДА важнее красоты, — сказала Изабелла. — Красота проходит, а любовь остается.
— А в моей базе данных написано, что красота — это главное...
— Твоя база данных составлена идиотами, — заявила я. — Красота — это приятный бонус, но не главное. Главное — это доброта, честность, верность, способность любить.
— Но тогда получается, что я всю жизнь задавал неправильные вопросы? — ужаснулось зеркало.
— Именно.
— Вместо "кто самая красивая" нужно было спрашивать "кто самая добрая"?
— Или вообще не спрашивать ничего, а просто говорить людям приятные вещи без рейтингов и сравнений.
Зеркало молчало так долго, что я начала беспокоиться — не сломалось ли оно от переизбытка информации.
— Зеркало? Ты живо?
— Живо. Просто... перестраиваю систему ценностей. — Оно мерцнуло. — Это сложно, когда тебе несколько веков твердили одно, а потом выясняется, что все было неправильно.
— Ничего, — успокоила его Изабелла. — У меня тоже несколько лет ушло на то, чтобы понять, что я хорошая мать, а не плохая мачеха.
— А сколько времени нужно, чтобы стать хорошим зеркалом?
— Не знаю, — честно ответила я. — Но ты уже начал. Это главное.
В дверь просунулась лохматая голова Виктора:
— Девочки, обед готов! И... эм... зеркало, ты не мог бы подсказать, правильно ли я приготовил суп? Только без оскорблений, пожалуйста.
Зеркало осторожно засветилось:
— Виктор, суп пахнет очень аппетитно. И... и спасибо, что спросил моего мнения. Я постараюсь ответить честно, но тактично.
Виктор удивленно поднял брови:
— Ого. А ты действительно можешь быть вежливым.
— Учусь, — скромно ответило зеркало.
Мы спустились на кухню, где нас ждал обед, приготовленный с любовью, хоть и не без приключений. Суп оказался вполне съедобным, хлеб — слегка подгоревшим, но ароматным, а атмосфера — на удивление теплой.
— Знаете, — сказала я, отхлебывая суп, — а может, мы и правда сможем написать новую сказку. Где все учатся быть лучше, а не просто исполняют заданные роли.
— Мне нравится эта идея, — кивнула Изабелла.
— И мне, — добавил Виктор.
— А мне разрешат участвовать? — робко спросило зеркало.
— Конечно, — улыбнулась я. — Но в роли доброго советчика, а не злобного провокатора.
— Я буду стараться!
И знаете что? Впервые с тех пор, как я попала в эту сказку, мне показалось, что у нас действительно может все получиться.
Глава 6
Если бы мне кто-то сказал, что самый спокойный день в моей сказочной жизни закончится появлением охренительно красивой психопатки с манией величия, я бы рассмеялась ему в лицо. Но судьба, видимо, решила, что мне слишком хорошо живется в компании ворчливого чудовища, доброй мачехи и исправляющегося зеркала.
Мы как раз сидели на веранде и мирно пили послеобеденный чай. Изабелла рассказывала Виктору про устройство королевства, я читала местную газету (да, даже в сказочном мире есть пресса, и она такая же желтая, как везде), а зеркало молчало, пытаясь изображать обычный предмет интерьера.
