Тревожное лицо, значит. Да, наверное, волнуюсь. А как не волноваться? Сейчас я увижу Олю первый раз за пять лет. Увижу женщину, которую предал. Которая, оказывается, родила от меня ребенка и ни слова мне не сказала.
— Папа, а ты ладуешься, что у тебя есть я? — тихо спрашивает Валя.
Вопрос попадает прямо в сердце.
— Очень радуюсь, — отвечаю я, и понимаю, что это правда.
— А почему ты такой глусный?
— Грустный? А я грустный?
— Ага! — Валя кивает. — Как дядя Дима из нашего двола. Он тоже всегда глусный, потому что у него жена уехала к маме в делевню.
В деревню, наверное. Бедный дядя Дима.
— Я не грустный, Валя. Я просто думаю.
— А о чем ты думаешь?
— О твоей маме. О том, что случилось давно...
— Мама тоже о тебе думает! — радостно сообщает Валя. — Она смотлит твои фотографии и плащет! И говолит: «Ах, какой он был класивый и хороший!»
Был. Прошедшее время. Значит, в настоящем я уже не хороший.
— А ты помнишь, что мама еще говорила обо мне? — осторожно спрашиваю.
— Конечно! — Валя вытирает липкие руки о сиденье (я мысленно прощаюсь с кожаной обивкой). — Мама говолила, что ты очень класивый и сильный, но сделал одну очень глупую штуку!
— Какую штуку?
— Не помню, — честно признается Валя. — Но мама сказала, что все мужчины иногда делают глупые штуки, а потом жалеют!
Жалею. Еще как жалею. Каждый день вот уже пять лет.
— А мама тебя плостит? — спрашивает Валя с надеждой в голосе.
— Не знаю, Валечка. Надеюсь.
— Обязательно плостит! — уверенно заявляет она. — Потому что ты холоший! Ты же купил мне моложеное!
В детской логике мороженое — это индикатор хорошести. Просто и понятно.
Приезжаем к больнице. Валя смотрит на серое здание и вдруг становится очень серьезной.
— Папа, а мама точно выздоловеет? — тихо спрашивает она.
— Обязательно, — говорю я, хотя сам не знаю наверняка.
— А вдлуг она не узнает меня тепель? — голос дрожит.
— Узнает, котенок. Мамы всегда узнают своих детей.
— А тебя узнает?
Вот это вопрос. Узнает ли меня Оля? И что скажет, когда увидит?
— Не знаю, — честно отвечаю.
— А если не узнает, ты ей напомнишь! — решительно заявляет Валя. — Скажешь: «Плитвет, Оля! Это я, Малат! Твой... твой...» — она задумывается. — А кто ты маме?
Хороший вопрос. Кто я Оле? Бывший парень? Отец ее ребенка? Человек, который разбил ей сердце?
— Не знаю, Котенок, — снова отвечаю честно.
— Тогда скажи, что ты папа Вали! — предлагает она. — Это же плавда!
Правда. Если эта удивительная девочка действительно моя дочь, то это правда.
Выходим из машины. Валя берет меня за руку — маленькая липкая ладошка в моей большой руке. И я вдруг понимаю, что готов на все, чтобы защитить этого маленького человека.
— Папа, — шепчет Валя, когда мы идем к входу в больницу, — а если доктол скажет, что мне нельзя к маме?
— Тогда я скажу, что ты ее дочь, и у тебя есть право видеть маму.
— А если он не повелит?
— Поверит, — уверенно говорю я. — Достаточно посмотреть на нас, чтобы понять — мы семья.
Валя улыбается и крепче сжимает мою руку.
— Самый лучший папа в миле! — шепчет она. — Даже лучше папы Кати из детского сада! У него нет такой класивой машины! И он не чемпион мила!
Да, у папы Кати нет такой красивой машины. А у меня теперь есть дочь, которая считает меня лучшим папой в мире. Дочь, конечно под вопросом, но я бы хотел пока что верить в это...
Хотя я до сих пор не знаю, как быть папой. Но, кажется, Валя меня научит. Она уже научила меня покупать мороженое осенью и отвечать на вопросы про йогурт.
— Поехали в больницу спасать маму, — говорю я.
— Поехали! — отвечает Валя. — Мы же команда!
Команда. Папа и дочка. Звучит неплохо.
Даже если я понятия не имею, что делаю. И дочь ли она мне.
Глава 4
От лица Марата
Больница встречает нас запахом хлорки и безысходности. Знаете, есть места, которые напоминают о бренности бытия лучше любых философских трактатов — больницы как раз из их числа. Белые стены, скрипучий пол, медсестры с лицами, на которых написано «я видела все, и меня уже ничем не удивишь».
Валя семенит рядом, крепко держа меня за руку. Ее маленькая ладошка все еще липкая от мороженого, но я не возражаю. Более того, эта липкость почему-то успокаивает — значит, все это реально, а не бред воспаленного сознания.
— Папа, а тут пахнет как у зубного доктола! — шепчет Валя, оглядываясь по сторонам. — Только еще стлашнее!
— Не страшнее, просто по-другому, — пытаюсь я ее успокоить.
— А почему все тети такие злые? — продолжает она свои наблюдения, кивая в сторону медсестер.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74329394&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
