Ульяна Соболева
Мышка Виолетта для грозного Ахмета
МЫШКА ВИОЛЕТТА
ДЛЯ ГРОЗНОГО АХМЕТА
Ульяна Соболева
Романтическая комедия
Аннотация
— Моя мама самая лучшая! — без колебаний ответила Виолетта. — Она умеет делать блинчики в фоЛме сеЛдца, читать сказки смешными голосами и защищать меня от монстЛов под кЛоватью! И когда она плащет, я ее обнимаю, и ей становится лучше, — продолжала Виолетта. — А вы умеете обнимать?
Вопрос повис в воздухе, как хрустальная ваза перед падением. Мужчина медленно поднялся и снова посмотрел на меня. В его взгляде было что-то новое — словно он видел меня впервые.
— Госпожа Кравцова, — сказал он наконец, — меня зовут Ахмет Коркмаз. Я владелец этого отеля.
О боже мой! Я разбила вазу в отеле, сорвала сделку на пятьдесят миллионов долларов, и все это — владельцу! Моя жизнь официально превратилась в турецкий сериал категории «Б».
— Очень приятно, — выдавила я, готовясь к тому, что сейчас меня арестуют и депортируют в Сибирь.
— У меня есть предложение, — сказал Ахмет, и его голос звучал так, будто он собирался либо сделать мне предложение руки и сердца, либо заказать киллера.
— Слушаю, — прошептала я.
— Мне нужна… партнерша. По контракту. Временно.
— Что?
— Мне нужна женщина, которая будет играть роль моей невесты. На определенный срок. С достойной оплатой.
Глава 1
Меня зовут Надя Кравцова, и если существует премия «Мисс Катастрофа года», то я ее безоговорочный лидер уже который месяц подряд. Представьте себе: стою я в холле пятизвездочного стамбульского отеля «Босфор Палас», держу за ручку свою пятилетнюю дочурку Виолетту, а в кармане у меня шуршат последние лиры. Не миллионы лир турецких магнатов, а именно те жалкие бумажки, которых хватит разве что на шаурму и билет на автобус до аэропорта.
— Мама, а почему дядя за стойкой такой кЛасивый? Он как пЛинц из мультика! — выпалила Виолетта, показывая пальцем на портье, который выглядел как помесь Орландо Блума с турецким пашой.
Я попыталась шикнуть на дочь, но моя попытка была похожа на попытку остановить цунами бумажным зонтиком. Виолетта — это ураган в человеческом облике, только ураган с косичками и в розовом сарафанчике.
Дело в том, что наша «сказочная» поездка в Турцию превратилась в «Алису в стране кошмаров». Туристическая фирма «Золотые грёзы» оказалась мыльным пузырем с красивой вывеской. Наш «люксовый» отель существовал только в фотошопе, а деньги за путевку испарились вместе с хозяином агентства быстрее, чем мороженое на сковородке. В результате мы с Виолеттой оказались в Стамбуле с чемоданом дырявых надежд и кошельком, по сравнению с которым карманы бедного студента выглядели как сокровищница султана.
— Мама, мне хотется пи-пи, — тихо сообщила Виолетта, дергая меня за юбку.
— Потерпи, малышка, — пробормотала я, лихорадочно соображая, как попасть в туалет пятизвездочного отеля, не выглядя при этом как бомж, который забрел сюда за даровой роскошью.
Но судьба, видимо, решила подшутить надо мной по полной программе. Пока я размышляла о стратегии проникновения в святилище мраморных унитазов, Виолетта вырвалась из моих рук и помчалась по холлу, как торпеда в розовом. Цель — блестящие двери лифта.
— Виолетта, стой! — заорала я, бросаясь в погоню.
Но моя дочь уже нажала на все кнопки лифта подряд, как начинающий диджей на пульте. Двери элегантно разъехались, и мы с ней влетели внутрь, словно Бонни и Клайд, скрывающиеся от преследования.
— Какой этаж, мама? — радостно поинтересовалась Виолетта, глядя на панель с кнопками, которые для нее были как новогодние игрушки.
— Любой, лишь бы там был туалет, — выдохнула я.
Лифт мягко остановился на двенадцатом этаже. Двери открылись, и мы попали в какой-то параллельный мир. Передо мной раскинулся холл, который выглядел так, будто его лично благословил сам султан Сулейман. Мраморные полы, по которым можно было кататься на коньках, хрустальные люстры размером с космическую станцию, и кожаные кресла, в которых могла бы поместиться половина моей московской квартиры.
— Ого! — только и смогла выдавить из себя я.
— Мама, это как во дволце! — восхитилась Виолетта, и тут же рванула к огромной вазе с цветами, которая стояла посреди этого великолепия.
— Не трогай! — взвизгнула я, но было поздно.
Виолетта, пытаясь понюхать цветы, встала на цыпочки, потянулась… и ваза качнулась. Я бросилась ее ловить, но промахнулась. Ваза упала на пол с таким грохотом, что где-то в параллельной вселенной наверняка произошло землетрясение.
— Мама, а цветолки полетели! — радостно сообщила Виолетта, глядя на разбросанные по мраморному полу розы.
Я стояла среди этого цветочного хаоса и понимала, что моя жизнь только что превратилась из трагикомедии в чистый фарс. Где-то в глубине холла заиграла тревожная музыка — нет, это были не скрипки судьбы, это были мои нервы, натянутые как струны.
— Что здесь происходит?!
Голос прозвучал так, будто сам гром небесный решил высказать свое недовольство. Я обернулась и обомлела. Передо мной стоял мужчина, который выглядел как помесь турецкого султана с современным бизнесменом. Высокий, широкоплечий, с глазами цвета крепкого кофе и выражением лица, способным заморозить Босфор. На нем был идеально сидящий костюм, наверняка стоивший как моя годовая зарплата, а вокруг него витала аура власти и денег.
За его спиной маячили еще несколько мужчин в костюмах, очевидно, его подчиненные, которые смотрели на меня так, будто я была террористкой с гранатой.
— Простите, мы случайно… — начала было я, но он прервал меня жестом руки.
— На русском, — сказал он, и его акцент был едва заметным. — Объясните немедленно, что вы здесь делаете.
О господи, он говорит по-русски! И говорит так, будто каждое слово стоит ему денег.
— Видите ли, мы искали туалет, и… — попыталась я оправдаться, но Виолетта выбрала именно этот момент для своего коронного номера.
— Дядя, а у вас глаза как у совы! — радостно сообщила она, подбежав к нему и задрав голову. — Только совы не такие злые. А вы почему такой сеЛдитый?
Мужчина опустил взгляд на мою дочь, и на секунду его суровое выражение дрогнуло. Но только на секунду.
— Это частный этаж, — сказал он мне ледяным тоном. — Посторонних здесь быть не должно.
— Частный? — переспросила я, и мой голос предательски дрогнул. — А мы думали, что это… э-э-э… общественный туалет?
Один из его подчиненных что-то быстро сказал ему по-турецки, и лицо мужчины стало еще более мрачным.
— Вы сорвали очень важную встречу, — произнес он так, будто выносил мне смертный приговор. — Из-за вашего… вторжения… я потерял контракт на пятьдесят миллионов долларов.
Пятьдесят миллионов?! У меня в кармане пятьдесят лир, а этот человек говорит о миллионах так, будто речь идет о мелочи для автобуса!
— Слушайте, — начала я, и во мне вдруг проснулся дух отчаянной авантюристки, — а может, это судьба? Может, вашим партнерам нужен был знак свыше, что этот контракт не стоит заключать? Может, я вас спасла от финансовой катастрофы? У меня, между прочим, диплом экономиста!
Он смотрел на меня так, будто я была инопланетянкой, которая только что предложила ему купить кусочек Луны.
— Мама такая умная! — подхватила Виолетта. — Она может из ничего сделать что-то очень хоЛошее! ПЛавда, иногда получается плохо, но это не считается!
— Виолетта! — прошипела я.
Мужчина вдруг сделал шаг назад и стал изучать нас обеих, как энтомолог изучает редких насекомых. В его глазах появилось что-то такое, что заставило меня насторожиться.
— Как вас зовут? — спросил он.
— Надя. Надежда Кравцова. А это Виолетта, моя дочь.
— А меня зовут Виолетта! — радостно поправила дочь. — И я мыфка. А букву «р» я не умею говоЛить!
— — Она мышка, — машинально перевела я.
Мужчина вдруг сел на корточки перед Виолеттой, и его лицо неожиданно смягчилось.
— Виолетта, — сказал он, и имя дочери прозвучало в его устах почти нежно. — А что ты думаешь о своей маме?
— Моя мама самая лучшая! — без колебаний ответила Виолетта. — Она умеет делать блинчики в фоЛме сеЛдца, читать сказки смешными голосами и защищать меня от монстЛов под кЛоватью! И когда она плащет, я ее обнимаю, и ей становится лучше, — продолжала Виолетта. — А вы умеете обнимать?
Вопрос повис в воздухе, как хрустальная ваза перед падением. Мужчина медленно поднялся и снова посмотрел на меня. В его взгляде было что-то новое — словно он видел меня впервые.
— Госпожа Кравцова, — сказал он наконец, — меня зовут Ахмет Коркмаз. Я владелец этого отеля.
О боже мой! Я разбила вазу в отеле, сорвала сделку на пятьдесят миллионов долларов, и все это — владельцу! Моя жизнь официально превратилась в турецкий сериал категории «Б».
— Очень приятно, — выдавила я, готовясь к тому, что сейчас меня арестуют и депортируют в Сибирь.
— У меня есть предложение, — сказал Ахмет, и его голос звучал так, будто он собирался либо сделать мне предложение руки и сердца, либо заказать киллера.
— Слушаю, — прошептала я.
— Мне нужна… партнерша. По контракту. Временно.
— Что?
— Мне нужна женщина, которая будет играть роль моей невесты. На определенный срок. С достойной оплатой.
Я стояла, открыв рот, как рыба, выброшенная на берег. Этот красивый, богатый, явно влиятельный мужчина предлагал мне… что? Выйти за него замуж? По контракту?
— Почему я? — спросила я, когда дар речи ко мне вернулся.
Ахмет посмотрел на разбитую вазу, на разбросанные цветы, на Виолетту, которая в этот момент пыталась построить из лепестков роз домик для невидимых феечек, потом снова на меня.
— Потому что вы идеально подходите, — сказал он с каменным лицом. — Никто никогда не поверит, что я мог выбрать такую… непредсказуемую женщину.
— Спасибо за комплимент, — буркнула я.
— Это не комплимент. Это констатация факта.
— А дядя Ахмет доблый! — вдруг заявила Виолетта, подбежав к нему и потянув за рукав пиджака. — У него глаза гЛустные, как у большой собаки! Он не злой, он пЛосто устал!
Ахмет смотрел на мою дочь с таким выражением, будто она была маленьким оракулом, который только что предсказал ему будущее.
— Виолетта права, — сказал он тихо. — Я действительно устал.
И в этот момент я поняла, что моя жизнь делает крутой вираж в сторону совершенно неизвестного мне космоса. Судьба, которая до этого момента била меня по голове, как озверевший строитель молотком, вдруг решила подбросить мне подарочек. Правда, завернутый в такую странную упаковку, что я пока не понимала, подарок это или мина замедленного действия.
— Условия? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал деловито.
— Вы живете в моем отеле. Сопровождаете меня на деловых встречах и светских мероприятиях. Изображаете мою невесту. Срок — три месяца. Оплата — сто тысяч долларов.
Сто тысяч долларов! У меня перед глазами замелькали нули, как в игровом автомате, который выбил джек-пот.
— А что я должна делать, кроме… изображения? — уточнила я.
— Быть собой, — ответил он с каменным лицом. — Это, судя по сегодняшнему дню, вполне достаточно для создания нужного эффекта.
— Мама, соглашайся! — радостно воскликнула Виолетта. — Дядя Ахмет нам поможет! И у нас будет большой дом!
Я посмотрела на свою дочь, потом на Ахмета, потом на разбитую вазу, которая, как мне казалось, символизировала мою прежнюю жизнь.
— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.
И в тот же момент поняла, что только что подписала самый безумный контракт в своей жизни. Но альтернативой была шаурма на ужин и ночевка в аэропорту, так что выбор был очевиден.
— Отлично, — сказал Ахмет. — Мой помощник проводит вас в ваши апартаменты.
Апартаменты! У меня будут апартаменты! В пятизвездочном отеле! С мраморными полами и, надеюсь, туалетом!
— А можно один вопЛос? — поинтересовалась Виолетта у Ахмета.
— Конечно.
— А вы умеете улыбаться? А то у вас лицо как у памятника!
Ахмет посмотрел на мою дочь, и уголки его губ дрогнули. Почти незаметно, но я это заметила.
— Поживем — увидим, Виолетта, — сказал он. — Поживем — увидим.
И я подумала, что это, пожалуй, самое честное, что он сказал за всю нашу встречу.
Глава 2
Если кто-то думает, что переезд в дом турецкого магната — это как попасть в сказку, то он явно никогда не встречался с Ахметом Коркмазом лично. Этот человек мог превратить райский сад в военный плац одним взглядом своих кофейных глаз.
