Читать «Мышка Виолетта для грозного Ахмета» — Ульяна Соболева онлайн
Страница 4 из 5
Посмотрел.
Медленно нахмурился.
— Нет.
Я упёрла руки в бока.
— Что именно «нет»?
— Платье.
— А мне нравится.
— Оно слишком открытое.
— Фатьма-ханым не любит женскую грудь?
— Моя бабушка не должна решить, что я выбрал вас исключительно из-за неё.
— Из-за бабушки?
— Из-за груди, — процедил он.
Селин кашлянула, пряча улыбку.
— А вы выбрали меня из-за груди? — уточнила я.
Ахмет перевёл взгляд на моё лицо, но перед этим всё же совершил короткое путешествие глазами ниже. Совсем короткое. Однако я заметила.
Женщина в красном платье замечает всё.
— Я выбрал вас из-за вашей непредсказуемости.
— Моя грудь тоже довольно непредсказуемая. Особенно без хорошего бюстгальтера.
Селин отвернулась к платьям. Помощницы уставились в пол. У Ахмета покраснели уши.
Так. Значит, великий и ужасный Коркмаз всё-таки умел смущаться. Полезная информация. Следовало запомнить и использовать в критической ситуации.
— Другое платье, — приказал он и вышел.
Следующее было тёмно-синим, длинным и элегантным. Оно облегало фигуру, но не грозило вызвать международный скандал. Селин собрала мои волосы в небрежный узел, выпустив несколько прядей у лица, и сделала макияж.
Когда я посмотрела в зеркало, то не сразу себя узнала.
Из отражения на меня смотрела женщина, которая точно знала, чего хочет от жизни. У неё не было долгов, провальной поездки и привычки покупать макароны по акции. Такая женщина могла войти в комнату, выбрать самого красивого мужчину и позволить ему за собой ухаживать.
Жаль, что под платьем всё равно находилась я.
Виолетту нарядили в сиреневое платьице с пышной юбкой. Она кружилась перед зеркалом, пока не упала на ковёр.
— Я настоящая пЛинцесса!
— Только принцессы не вытирают руки о юбку, — предупредила Селин.
Виолетта, уже потянувшаяся к платью пальцами в шоколаде, замерла.
— А обо что вытиЛают?
Селин протянула ей салфетку.
Следующие два часа нас учили правильно сидеть, здороваться и пользоваться столовыми приборами. Вернее, учили меня. Виолетта объявила, что вилки слишком скучные, и попыталась съесть виноградину маленькой серебряной ложечкой.
— Фатьма-ханым не любит фамильярности, — объяснял Ибрагим. — Обращайтесь к ней уважительно. Не перебивайте. Не спорьте о политике, религии и семейном бизнесе.
— А о чём можно говорить?
— О погоде.
— Два часа?
— Иногда семейные ужины заканчиваются быстрее.
— Если кто-то умирает от скуки?
Ибрагим улыбнулся.
— Теперь я понимаю, почему господин Ахмет выбрал именно вас.
Перед отъездом Ахмет устроил нам экзамен.
— Где мы познакомились? — спросил он.
— В вашем отеле.
— Нет. По нашей легенде — на благотворительном вечере в Москве.
— Точно. Вы наступили мне на ногу.
— Я не наступал вам на ногу.
— В моей версии наступили. И даже не извинились.
— Надежда.
— Хорошо. Мы познакомились на благотворительном вечере, где вы были скучным и высокомерным.
— Я был внимательным и сдержанным.
— Это одно и то же, только на языке богатых людей.
Он прикрыл глаза.
— Сколько времени мы вместе?
— Полгода.
— Семь месяцев.
— Какая разница?
— Один месяц.
— Прекрасно. Теперь понятно, почему вы управляете многомиллионной компанией.
Ахмет повернулся к Виолетте:
— Где ты познакомилась со мной?
— В отеле, когда мы Лазбили вазу.
Наступила тишина.
— Нет, — сказал он. — Мы познакомились в Москве.
— Но это непЛавда.
— Сегодня это должно стать правдой.
Виолетта подозрительно прищурилась.
— Мама говоЛит, что вЛать нехорошо.
— Иногда взрослым приходится…
Ахмет замолчал и посмотрел на меня.
Я сложила руки на груди, ожидая, как он выберется из педагогической ловушки.
— …приходится играть, — закончил он.
— А-а-а! — обрадовалась Виолетта. — Тогда я умею! Я буду фея, мама — невеста, а вы — заколдованный пЛинц.
— Почему заколдованный?
— Потому что вы не улыбаетесь.
Возразить ему было нечего.
Фатьма-ханым жила в старинном особняке на азиатской стороне Стамбула. Дом стоял над Босфором, окружённый садом, в котором даже кусты выглядели воспитаннее меня.
Когда машина остановилась, Ахмет обошёл её и открыл мне дверь.
— Нервничаете? — спросил он.
— Нет. Я всегда дрожу от счастья и мечтаю сбежать в багажнике.
Он протянул руку.
Я вложила пальцы в его ладонь, и сердце внезапно споткнулось. Рука у Ахмета была тёплой и сильной. Он чуть крепче сжал мои пальцы.
— Просто будьте собой, — тихо сказал он.
— Вы уверены? В прошлый раз, когда я была собой, вы лишились сделки на пятьдесят миллионов.
— Сегодня ставки выше.
— Умеете успокоить женщину.
В холле нас встретила невысокая пожилая дама в тёмно-зелёном платье. Серебристые волосы были собраны на затылке, на пальце сияло кольцо с изумрудом, а взгляд был таким, что рентгеновскому аппарату оставалось только уволиться.
— Бабушка, — сказал Ахмет и поцеловал её руку.
Фатьма-ханым ответила ему по-турецки, затем перевела глаза на меня.
— Надежда Кравцова, — представилась я. — Очень рада знакомству.
— Посмотрим, — произнесла она на безупречном русском.
Прекрасно. Кажется, привычка говорить по-русски передавалась в этой семье вместе с акциями и тяжёлым характером.
Виолетта вышла вперёд и сделала реверанс, которому её никто не учил.
— А я Виолетта. Я пЛинцесса.
Фатьма-ханым приподняла бровь.
— Неужели?
— Да. Но пока без коЛоны. Она мешает сидеть в машине.
На губах пожилой женщины дрогнула улыбка.
Первый барьер был взят.
За столом присутствовали ещё дядя Ахмета Орхан с женой, двое незнакомых родственников и Лейла Карахан.
Я сразу поняла, что это она.