— Мама, а дядя Ахмет очень добЛый, — сказала Виолетта, обнимая плюшевого тигренка. — Он пЛосто забыл, как быть счастливым. Но мы его научим, да?
Я посмотрела на свою мудрую малышку и поняла, что из всех нас она единственная видит Ахмета Коркмаза таким, какой он есть на самом деле. Не грозным магнатом с железной рукой, а просто уставшим человеком, который забыл, что такое радость.
— Научим, малышка, — пообещала я. — Обязательно научим.
А за окном засыпал Стамбул, и где-то в глубине души я понимала, что завтра начнется совсем другая жизнь. Жизнь, полная неожиданностей, смеха и, возможно, чего-то большего, чем просто контракт.
Глава 3
Если вы думаете, что самым страшным испытанием в жизни женщины может быть собеседование, роды или попытка влезть в любимые джинсы после новогодних праздников, значит, вы никогда не готовились к знакомству с турецкой бабушкой-миллиардершей.
О существовании Фатьмы-ханым я узнала за завтраком.
Сам завтрак, к слову, начался в семь утра — в полном соответствии с правилами господина Коркмаза. Виолетта спала лицом в тарелке с овсянкой, я пыталась открыть глаза при помощи крепкого кофе, а Ахмет выглядел так, словно уже успел заключить три международных контракта, купить небольшой остров и уволить кого-нибудь за опоздание на тридцать секунд.
На нём была белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. И я совершенно не понимала, зачем мужчине с таким суровым характером полагались такие красивые предплечья.
Это было нечестно.
Люди должны выглядеть в соответствии со своим внутренним содержанием. Если ты деспот и тиран, будь добр, отрасти живот, лысину и бородавку на носу. А не сиди напротив меня, пахни дорогим парфюмом и заставляй невинную женщину думать о вещах, совершенно не предусмотренных контрактом.
— Сегодня вечером состоится семейный ужин, — сообщил Ахмет, просматривая что-то в телефоне.
Я замерла с чашкой у губ.
— Какой ещё семейный ужин?
— Обычный.
— В вашей семье бывают обычные ужины?
Он оторвался от экрана и посмотрел на меня.
— А какие, по-вашему, бывают в моей семье?
— Не знаю. Возможно, мужчины обсуждают судьбы мира, женщины выбирают бриллианты, а официанты подают на золотых блюдах головы провинившихся конкурентов.
Виолетта моментально проснулась.
— Будут головы?
— Не будут, — мрачно ответил Ахмет.
— А жа-а-аль.
— Виолетта!
— А что? Я хотела посмотЛеть.
Ахмет медленно положил телефон рядом с тарелкой.
— На ужине будет моя бабушка, Фатьма Коркмаз. Она является председателем семейного фонда и владеет тридцатью одним процентом акций нашей компании.
— А остальные проценты у кого?
— У меня, моего дяди и нескольких членов совета директоров.
— И зачем вашей бабушке знакомиться со мной?
Ахмет посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден даже кофейной чашке.
— Потому что вы моя невеста.
Я поперхнулась кофе.
Виолетта заботливо похлопала меня по спине. Получилось так усердно, что кофе едва не вышел через нос.
— Фиктивная, — напомнила я, отдышавшись.
— Бабушке об этом знать необязательно.
— Так вот зачем вам понадобилась женщина с ребёнком! Вы хотите показать бабушке, что готовы к семейной жизни?
Ахмет слегка поморщился.
— Я хочу получить контроль над семейной компанией. Фатьма-ханым считает, что человек, неспособный создать семью, не способен отвечать за наследие Коркмазов.
— Звучит логично.
— Нет, не звучит.
— Конечно. Гораздо логичнее нанять незнакомую женщину в холле отеля и за сутки превратить её в невесту.
— Я не нанял вас в холле. Сначала Ибрагим проверил ваши документы.
— Ах, простите. Тогда это совершенно нормальная история любви.
В уголках его губ мелькнуло подозрительное движение. Кажется, Ахмет хотел улыбнуться, но вовремя вспомнил, что у него репутация грозного турецкого магната, и подавил слабость.
— Бабушка намерена передать мне право голосовать её акциями, — продолжил он. — Но только после того, как убедится, что я способен думать не только о бизнесе.
— А вы способны?
— Надеюсь, сегодняшний ужин убедит её, что да.
— Вы не ответили на вопрос.
— Мама, дядя Ахмет не умеет отвечать на тЛудные вопЛосы, — шёпотом сообщила Виолетта.
— Я всё слышу, — сказал он.
— У вас хоЛошие уши.
— Спасибо.
— А ваша бабушка добЛая?
Ахмет задумался.
Это насторожило меня сильнее, чем если бы он сразу сказал «нет».
— Фатьма-ханым справедливая, — ответил он наконец.
— Всё понятно, — пробормотала я. — Нас сегодня съедят.
— Я не позволю бабушке вас съесть.
— Как благородно. Уже чувствую себя любимой женщиной.
Его взгляд скользнул по моему лицу и на мгновение задержался на губах. Совсем ненадолго. Возможно, мне вообще показалось. Просто кофе был слишком крепким, утро слишком ранним, а воображение женщины, три года прожившей без мужчины, слишком голодным.
— Есть ещё одна причина, — произнёс Ахмет.
Разумеется. С мужчинами всегда так. Только решишь, что хуже быть не может, и они достают из кармана запасную причину.
— Моя семья хочет, чтобы я женился на Лейле Карахан.
— На ком?
— Дочери Мурата Карахана. Он наш давний деловой партнёр.
— Она страшная?
— Нет.
— Глупая?
— Нет.
— У неё третий глаз?
— Надежда.
— Я просто пытаюсь понять, почему вы предпочли женщине из приличной семьи меня.
Он невозмутимо отпил кофе.
— Именно поэтому.
— Потому что у меня нет третьего глаза?
— Потому что Лейла предсказуема. Как и моя семья. Они никогда не поверят, что я сознательно выбрал вас.
— Иногда вы умеете сказать женщине именно то, что она мечтала услышать.
— Спасибо.
— Это был сарказм.
— Я понял.
Виолетта подняла руку, словно находилась в детском саду.
— А я тоже буду невестой?
— Нет, малышка, — сказала я. — Невестой буду я.
— Тогда я буду пЛинцессой.
— Ты будешь дочерью моей невесты, — уточнил Ахмет.
— Это долго говоЛить. Я буду пЛинцессой.
Спорить с её логикой не решился даже Ахмет.
После завтрака меня передали в руки женщины по имени Селин. Она появилась в доме с чемоданом косметики, двумя помощницами и выражением лица хирурга, которому предстояло провести сложную операцию на безнадёжном пациенте.
Селин трижды обошла вокруг меня.
Потрогала волосы.
Посмотрела на ногти.
Попросила повернуться.
Потом тяжело вздохнула.
— Всё настолько плохо? — спросила я.
— Всё можно исправить.
Никогда ещё меня так изящно не называли катастрофой.
В гостиную внесли платья. Много платьев. Казалось, стилист решила одеть не одну фиктивную невесту, а весь гарем султана.
Первое платье было красным, облегающим и имело такой вырез, что моя грудь могла явиться на семейный ужин минут на пять раньше меня.
Ахмет, зашедший узнать, как продвигается подготовка, остановился в дверях.
