Два маленьких бандита для Егеря Никиты
Ульяна Соболева
Когда московская мамочка Валя с шестилетними двойняшками Ромой и Катей отбивается от туристической группы и, заблудившись, попадает к домику угрюмого егеря Никиты Ивановича, начинается настоящая война миров!
Он — бывший военный, двадцать лет прячущийся от людей в лесной глуши. Она — городская принцесса, которая боится каждой букашки и требует немедленной эвакуации с GPS-навигатором.
Но пока взрослые ругаются — она считает его опасным дикарём, а он её истеричной мамашей, — дети уже всё решили за них
Но разве в тайге всё бывает так просто?
Ульяна Соболева
Два маленьких бандита для Егеря Никиты
Два маленьких бандита для Егеря Никиты
Аннотация
Когда московская мамочка Валя с шестилетними двойняшками Ромой и Катей отбивается от туристической группы и заблудившись попадает к домику угрюмого егеря Никиты Ивановича, начинается настоящая война миров! Он — бывший военный, двадцать лет прячущийся от людей в лесной глуши. Она — городская принцесса, которая боится каждой букашки и требует немедленной эвакуации с GPS-навигатором. Но пока взрослые ругаются — она считает его опасным дикарем, он ее истеричной мамашей — дети уже решили все за них… Но разве в Тайге все бывает так просто?
Глава 1
Господи, за что мне это? За грехи молодости, что ли? Я же просто хотел проверить капканы, а тут... Мать честная, что за цирк у моего дома развернулся!
Сначала думал — медведица с медвежатами забрела. Шум-то какой! Но медведица хотя бы рычит по делу, а тут... тут визг стоит, как будто целый детский сад в котел с кипящей водой упал.
Подхожу ближе, а у моего домика — картина маслом! Сидит тетка в розовой куртке (розовой, Карл!), размером примерно с небольшой холодильник, и ревет белугой. Рядом двое карапузов копошатся в моих дровах, как кроты в огороде. Один малой пытается из поленьев что-то строить, второй — девчонка — моего кота Генерала тискает, бедолагу.
— Мама, не плачь! — орет мальчишка. — Мы дом построим! Как у Робинзона!
— А котик больной, — заявляет девчонка, разглядывая моего одноглазого воина. — У него глазик болит. Надо лечить!
Тетка в розовом всхлипывает пуще прежнего:
— Здесь же медведи! И волки! И... и комары!
Стою, смотрю на это безобразие и думаю: «Вот же черт, туристы добрались и до моей глуши!» А ведь специально в самую задницу мира забрался, чтобы от людей подальше. Двадцать лет покоя имел, двадцать лет! И вот тебе — нате, получите и распишитесь.
Кашляю громко. Вся компания на меня оборачивается. Тетка аж подпрыгивает от страха, дети наоборот — глаза распахивают, как будто Деда Мороза увидели.
— Простите, — начинает тетка дрожащим голосом, — мы заблудились. Скажите, где тут ближайшая гостиница? Или хотя бы автобусная остановка?
Смотрю на нее, как на инопланетянку. Гостиница! В тайге! Да тут до ближайшей деревни сорок километров по медвежьей тропе.
— Гостиниц тут нет, — говорю сухо. — И остановок тоже.
У тетки лицо становится цвета ее куртки.
— Как нет?! А где мы тогда ночевать будем? У меня дети маленькие! Им нужен душ, теплая кровать, детское питание!
Мальчишка бросает свое строительство и подбегает ко мне:
— Дядя, а ты живешь в настоящем лесу? А медведей видел? А волков? А можно твой дом посмотреть?
Девчонка тоже приплелась, но с котом в обнимку:
— Дядя, а почему у котика один глазик? Его кто-то обидел? Можно я его полечу?
Генерал, старый служака, терпеливо сносит детские ласки. Он у меня уже семь лет, после того как браконьеры дробью его зацепили. Тогда еще думал — зачем мне это полуслепое чудо? А теперь вот... лучший друг, можно сказать.
— Отойдите от человека! — визжит тетка. — Он может быть... опасным!
Опасным! Да я для них опаснее, чем любой медведь. Медведь хотя бы просто съест и не будет мучить долго. А я их тут терпеть должен до утра, слушать их причитания.
— Меня зовут Валентина, — представляется тетка, явно собравшись с духом. — Валентина Найденова. А это мои дети — Рома и Катя. Мы от туристической группы отстали...
Найденова! Ну надо же, как в воду глядел. Хотя скорее уж «потерянова» какая-то.
— Северский, — буркаю в ответ. — Никита. Иванович.
— Очень приятно, Никита Иванович, — защебетала Найденова. — Скажите, а у вас есть мобильная связь? Мне нужно срочно позвонить в МЧС, пусть нас заберут.
МЧС! Ну конечно, куда же без них. Сейчас они тут вертолеты посадят, всю живность распугают, следы затопчут...
— Связи нет, — отвечаю коротко. — До ближайшей вышки километров тридцать.
У Найденовой глаза наполняются слезами. Опять зарыдает сейчас.
— Как нет?! А что нам делать?! Я же городской человек! Я в лесу ни разу не ночевала! У меня аллергия на пыльцу! А у детей астма может начаться от дыма костра! Рома вон недавно болел…
Астма от дыма костра! Да наши предки тысячелетиями у костров жили, и ничего — здоровее нас были. А эти тепличные... Впрочем, чего от них ждать.
Мальчишка — Рома, кажется — тем временем принялся обследовать мой домик:
— Дядя Никита, а почему у тебя окна такие маленькие? А зачем столько дров? А это что за штука? — тычет пальцем в мой радиоприемник.
— Рома, не трогай чужие вещи! Катя, отпусти кота он может быть бешеным! — одергивает его мамаша.
Бешеная тут пока что только она.
— А откуда у котика шрам? — не унимается девчонка. — И почему он такой грустный? Ему больно?
Генерал грустный... Ну да, есть такое. После ранения характер у него испортился. Раньше игривый был, а теперь сидит, думает о чем-то своем. Философ, одним словом.
— Он не грустный, — говорю. — Он умный. Думает.
— О чем он думает? — серьезно спрашивает Катя.
— О том, как хорошо жить в лесу. Без городских.
Намек Найденова не понимает. Или понимает, но игнорирует.
— Никита Иванович, — снова начинает она, — может быть, вы знаете, как добраться до трассы? Я заплачу за проводника...
— Тридцать километров пешком, — отвечаю. — По медвежьим тропам. Ночью. С детьми.
Лицо у нее становится зеленоватым.
— А... а может быть, мы могли бы у вас переночевать? — голос дрожит. — Я понимаю, что это неудобно, но...
Вот оно! Именно этого я и боялся. Сначала «переночевать», потом «а можно еще на денек», а там глядишь — поселятся насовсем. Знаю я этих городских. Сначала в лес за романтикой ездят, потом жаловаться начинают, что комаров много и удобств нет.
— У меня тут не гостиница, — говорю жестко.
— Но мы же пропадем! — всхлипывает Найденова. — У меня дети!
Дети тем временем уже освоились. Рома притащил откуда-то мою старую удочку и пытается ее «починить»:
— Дядя Никита, а эта палка сломана? Можно я ее склею?
— Это удочка, — объясняю.
— А зачем такая длинная? А почему веревочка тонкая? А крючок зачем?
Вопросов у пацана как у следователя. И все по делу, надо признать.
Катя тем временем обнаружила мою аптечку:
— Ой, а это что? Лекарства? Можно котику укольчик сделать? У меня дома есть игрушечный шприц!
— Катя, положи это немедленно! — визжит мамаша. — Это же опасно!
Опасно... Да что в ней опасного, в аптечке-то? Зеленка, йод, бинты. Максимум — расстройство желудка от активированного угля будет. И то скорее наоборот.
Солнце уже клонится к горизонту. Скоро темнеть начнет. А эти городские в темноте через лес не поведут — переломают себе все, что можно. Да и детей жалко. Не их вина, что мамаша их в лес потащила без мозгов.
— Ладно, — вздыхаю тяжело. — Ночевать оставайтесь. Но утром — марш отсюда.
Найденова расцветает как подснежник на солнце:
— Спасибо! Огромное спасибо! Мы вам очень благодарны! Мы не будем мешать, честное слово!
Не будут мешать! Да у меня уже голова болит от их галдежа. А впереди еще целая ночь...
— Ура! — вопит Рома. — Мы будем жить в настоящем лесу! Как индейцы!
— А я буду лечить всех зверушек! — подхватывает Катя.
Генерал посмотрел на меня своим единственным глазом так укоризненно, что я чуть не рассмеялся. Мол, хозяин, совсем ты сдался. Раньше и собачников отсюда гнал, а тут целый детский сад принял.
— Только правила соблюдать будете, — говорю строго. — Мой дом — мои порядки.
— Конечно-конечно! — кивает Найденова. — А какие правила?
— Первое — без разрешения ничего не трогать. Второе — за территорию участка не ходить. Третье — животных не дразнить и не кормить всякой гадостью.
— А что такое гадость? — спрашивает Катя.
— Конфеты, печенье, чипсы — вся ваша городская отрава.
