Смотрю на «кровать». Деревянные нары, застеленные каким-то одеялом непонятного происхождения. Скорее всего, самодельным. И, судя по запаху, давно не стиранным.
— Мы... мы найдем что-нибудь, — неуверенно говорю.
— Спальные мешки в рюкзаке есть? — спрашивает Северский.
— Есть, но... — вспоминаю наши тонкие туристические спальники. — Они же летние. А ночью в лесу холодно...
— Не замерзнете. Печку натоплю.
— А если она погаснет?
— Подброшу дров.
— А если вы заснете?
— Не засну.
Не заснет! Да как это — не заснуть? Человек же не робот!
— Люди не могут не спать, — возражаю. — Это физиологическая потребность.
— Могут. Если надо. В армии приучают.
Армия! Ну конечно, все объясняется. Военный. Наверняка контужен, поэтому и сбежал в лес от людей. А может, и того хуже — может, его по статье списали...
Рома слушает наш разговор и вдруг спрашивает:
— Дядя Никита, а ты на войне был?
Северский замолкает. По лицу пробегает какая-то тень.
— Был, — коротко отвечает.
— А стрелял в плохих людей?
— Рома! — одергиваю сына. — Такие вопросы не задают!
— Почему? — удивляется мальчик. — Дядя Никита же хороший. Он плохих наказывал.
— Не все так просто, малой, — тихо говорит Северский. — На войне не всегда понятно, кто хороший, а кто плохой.
В голосе появляется что-то такое... грустное. И я вдруг понимаю, что этот человек многое пережил. И сбежал в лес не от хорошей жизни.
Но сочувствовать не собираюсь! У всех проблемы есть, но не все же в дикарей превращаются!
Катя подходит к окну:
— Дядя Никита, а почему у тебя занавесок нет?
— Зачем занавески? — удивляется хозяин.
— Чтобы красиво было. И чтобы никто не подглядывал.
— Кто тут подглядывать будет? Медведи?
— А вдруг кто-то придет?
— Никто не приходит. До меня добираются только такие... потерявшиеся, как вы.
Опять намек! Да что он к нам привязался? Мы же не специально заблудились!
— Мы не потерявшиеся, — говорю с достоинством. — Мы временно дезориентированы в пространстве.
Северский смотрит на меня так, как смотрят на особо одаренных детей:
— Конечно. Дезориентированы. В двадцати километрах от ближайшей дороги.
— А как мы сюда попали, если так далеко? — спрашиваю.
— Кругами ходили. Часа три. Следы видел.
Кругами! Три часа! А я думала, мы целенаправленно идем...
— Невозможно! У нас компас есть!
— Покажите.
Достаю из рюкзака компас. Туристический, красивый, купленный в спортивном магазине за немаленькие деньги.
Северский берет его, крутит, качает головой:
— Китайский?
— Ну и что? Зато недорогой!
— Дешевое — значит плохое. Магнитная стрелка заедает.
Заедает! Не может быть! Я же проверяла его дома, на кухне, он прекрасно работал!
— Дома он работал отлично!
— Ну успел сломаться. Вы ж подешевле хотели.
То есть получается, что мы заблудились из-за неисправного компаса?! Да это же... это же обман покупателей! Я в магазин жалобу напишу!
— Безобразие! — возмущаюсь. — Продают бракованный товар!
— Не бракованный. Просто дешевый. За качество надо платить.
Опять мораль! Да откуда он знает, сколько этот компас стоил? Может, он как раз дорогой был!
Рома тем временем нашел новое развлечение — изучает содержимое банок на полках:
— Дядя Никита, а что это за зеленые огурцы? И почему они в банке плавают?
— Огурцы соленые. Я их сам засолил.
— А это?
— Грибы.
— А это?
— Мясо тушеное.
— Ты сам делал?
— Сам.
— А как?
— Да просто. Мясо в банку, соль, специи, и в погреб. Готово.
Рома в восхищении. А я в ужасе! Домашние консервы — это же ботулизм в чистом виде! Смертельно опасно!
— Детям нельзя домашние консервы! — выпаливаю. — Это может вызвать отравление!
— Если неправильно готовить — может. А если правильно — не может.
— А откуда вы знаете, что готовите правильно?!
— Двадцать лет ем — пока живой.
Логика опять железная! Но все равно это опасно. Мало ли, может, ему просто везет...
Катя обнаружила веник в углу:
— Дядя Никита, а почему у тебя веник такой страшный?
Смотрю на веник. Действительно страшный — какие-то корявые ветки, связанные веревкой.
— Березовый, — поясняет хозяин. — Сам делал.
— А в магазине нельзя купить?
— Можно. Но зачем, если можно самому сделать?
— А мама говорит, что лучше купить, чем делать самому, — сообщает Катя. — Потому что в магазине качество проверяют.
Северский смотрит на меня с усмешкой:
— Проверяют? Как ваш компас?
Попался! Ничего возразить не могу. Хотя... компас это частный случай! В целом-то магазинные товары качественнее самодельных!
— В магазинах есть сертификаты качества, — говорю назидательно.
— Есть, — соглашается Северский. — А толку?
И снова он прав! Проклятье, почему этот лесной философ всегда оказывается прав?!
Рома притащил с полки какую-то железяку:
— А это что?
— Капкан.
— А зачем?
— Браконьеров ловить.
— А кто такие браконьеры?
— Плохие люди. Зверей убивают. На продажу.
— А их можно наказывать?
— Можно. И нужно.
В голосе Северского появляются стальные нотки. И я вдруг понимаю — этот человек действительно опасен. Для браконьеров.
И почему-то от этой мысли мне становится не страшно, а... спокойно.
Хотя нет! Не должно быть спокойно! Он же дикарь! Неизвестно, что у него на уме!
Но дети к нему тянутся, как цветы к солнцу. И кот мурлычет. И в доме, несмотря на пыль и старье, как-то... уютно.
Нет! Это все иллюзия! Завтра мы уедем отсюда, и забудем этого странного человека, как страшный сон!
Хотя... а что если не страшный?
Глава 3
Никита
Господи, дай мне терпения! Или лучше дай мне ружье — быстрее покончу с мучениями.
Утром проснулся от такого грохота, как будто медведь решил в моей избе танцы устроить. Вылезаю из спального мешка (да, пришлось и мне на полу ночевать — джентльмен, мать его), а на кухне... на кухне творится такое, что армагеддон по сравнению с этим — детский утренник.
