***
Утром я явился на работу, как обычно, ранним утром. Охрана у турникетов проводила меня удивленными взглядами. Но пропуск вполне работал. Было бы странно, если бы его отключили так быстро. Да и не должны были, учитывая, как в это дело влез сам граф. Аж адвоката прислал.
«Лучший в городе!» — вспомнил я слова Ланцова.
В кабинете встретился с уборщицей. Рассказала мне последние сплетни. Согласно им, меня арестовали за покушение на самого графа. Все потому, что у нас с Натальей возникла интрижка, а его это не устроило. Он взревновал, пригрозил Наташе и мне увольнением, и тогда я вышел из себя и попытался его убить.
Хохотал до слез. Заверил Оксану Ивановну, что все совсем не так. Рассказал, что с Наташей у нас большая и чистая любовь, а разлучить нас пытается ее злобный брат-близнец.
— «Да ну тебя!» — махнула она на меня руками и беззвучно засмеялась.
Вскоре она закончила и ушла, но не успела за ней дверь захлопнуться, как в кабинет ворвался Григорий.
— Ну ты опять шороху навел! — громким шепотом восхитился он. — Я даже сперва не поверил, когда кореш из охраны сказал, что ты на работу пришкандыбал. Как хоть тебя выпустили? Ты это… если вдруг тебя того… закроют, ты мне маякни, куда там тебя. Я маляву по дороге отправлю, за тебя словечко замолвлю, что фраер ровный.
— Не закроют, Григорий, успокойся, — перебил его. — Лучше скажи, знаешь поблизости места, где… хм… — Я задумался. А как спросить? Где была магия? Где заседали маги? Нет, тут надо как-то по-другому. Здесь же была магическая война. Может, за две сотни лет не все следы заросли? — Какие-нибудь заброшенные поместья, или где были склады с магическим оружием, артефактами, разрушенные во время магической войны?
— Хе-хе-хе… — погрозил он указательным пальцем. — Понял я, к чему бакланишь. Тебе бы о суде побеспокоиться, а ты все туда же… Ну да ладно, не мое это дело. Главное, меня за собой не тащи. А по местам… Были такие, да только за двести лет срисовали все уже. Но я тебя понял. Пошукаю — может, найдется пара местечек, не сильно обглоданных. И ты это, Исаев… забеги ко мне сегодня, — он выглянул проверить, нет ли кого за дверью, и пояснил: — Долю твою отдам. Так сказать, на хорошего адвоката.
Я чуть ладонью себе лоб не разбил.
— Пантелеев, ты чего, такие деньги все с собой возишь? А если тебя остановят, как ты их наличие объяснишь?! Ладно, зайду. Но в следующий раз так не делай. Лучше дома храни.
Григория я прогнал и начал готовить рабочее место. Работа никуда не делась, а за чаросклизом охотиться придется ночью.
А водитель… святая простота. Так ему недолго снова сесть по собственной глупости. Вероятность, конечно, мала, что кто-то вдруг остановит машину «Воронов Фармацевтика» и станет ее обыскивать, но пачки денег точно вызовут лишние вопросы. Разве что по наводке… А врагов у меня хватает, так что надо придумать способ передачи денег получше.
Ближе к восьми в кабинет почти одновременно пришли Бойлеров с Алисой. Иван Степанович моему присутствию не удивился, а вот Алиса проявила живейшее любопытство, расспрашивая, что произошло. Начальник вел себя сдержанно и молча слушал мой пересказ событий.
— Наташка молодец… — стукнула кулачком по ладони разгорячившаяся Селезнева. — Это ж надо, вот так прийти и средь бела дня… Перед всеми коллегами! Как будто специально… У-у-у! Была бы моя воля!
— То что? — хмыкнул Бойлеров, но без привычной своей язвительности. Скорее, как человек, который понимал желание Алисы, но так же и знал, что ничем хорошим ее вмешательство не кончится. — Погрозила бы им пальчиком?
— Не знаю… Но я бы точно не стала стоять и просто смотреть!
— Полиция действовала в рамках закона, — сказал я и повторил примерно то же, что сказал Наташе. — Разве что бегством я мог выиграть немного времени, но это ничего бы не дало… К тому же я видел запись с камер. На ней действительно все выглядит так, будто я напал первым.
— Но ведь ты спасал меня! — упиралась Алиса. — Я… я могу выступить как свидетель!
Я отмахнулся и просто задал те же вопросы, что и адвокат — мне. Реши я сражаться в суде, то ее можно было пригласить как свидетеля, но, по сути, это ничего не дало бы. Она ведь не видела, как ей что-то подсыпали, — знала только с моих слов. Так что бесполезно.
— Значит, сам Воронов оплатил адвоката? — спросил Бойлеров, скрестив на груди руки. Верхняя губа его задралась, ощерив зубы.
Все трое мы собрались около моего рабочего места. Алиса сидела за своим столом, развернувшись на табурете, а начальник стоял между нами на фоне окна, в которое било утреннее солнце.
Я не стал рассказывать им о встрече с братом графа Воронова, Давидом. По крайней мере, пока.
— Да, — ответил Бойлерову.
— Это… это здорово! — обрадовалась Алиса. — Я рада, что наш граф заботится о своих сотрудниках.
— Понимаю, что ты, Селезнева, все еще думаешь, что живешь в мире, где торжествует справедливость, а правители — добрые и заботливые, но я тебя разочарую. Если граф Воронов так заботится о нашем Исаеве, то это неспроста.
Честно говоря, я и сам об этом уже думал. Напрягал меня интерес графа к моей персоне.
— Так что не расслабляйся, Исаев, — а это уже мне сказал Иван Степанович.
— Я и не собирался.
— А я думаю, что просто… граф действительно заботится о своих людях, — поджала губы рыжая. — Если вам двоим так нравится верить в худшее в людях, то пожалуйста! Я все равно буду считать, что в глубине души каждого человека есть добро.
— Н-н-н! — прогудел, сцепив зубы, Бойлеров. — Милочка моя, люди — это сволочи, облитые сволочизмом и со сволочной начинкой внутри. И ты в этом еще не раз убедишься.
— И в вас тоже есть добро, Иван Степанович… — Алиса, хитро улыбаясь, встала и положила руку на грудь начальника. — Где-то здесь, я чувствую его…
— Р-р-р! — прорычал начальник лаборатории, бешено тараща глаза, отпрянул от Селезневой и вернулся к своему столу.
А Алиса тихонько засмеялась, пряча улыбку в кулак.
— Значит, в четверг заседание? — повернулась она ко мне. — Я приду. Буду там, даже если мое присутствие не сыграет роли.
— Как пожелаешь, — сказал я, видя, что, даже если запру ее в клетке, она замок взломает и пойдет. Это ее выбор.
Все равно заседание продлится недолго, и уже через час или два я покину зал суда. Или как в этом мире называются такие помещения?
Ну а пока меня не отстранили от работы, буду продолжать выполнять обязанности. Как только Григорий даст знать, что нашел подходящее место, либо вечером, либо сразу поедем за Чаросклизом. Повод найти не проблема. Я еще не всех клиентов объехал из списка тех, кто пользуется нашей экспериментальной продукцией.
Правда, приступить к работе все же не успел. Зазвонил телефон, и на экране высветился незнакомый номер. Я взял трубку, и тут же прозвучал голос Наташи:
— Исаев? Тебя вызывает граф Воронов. Сейчас.
Увернулся на время от одного айсберга, так теперь на меня прет другой.
Глава 4
Забавно, что Наташа даже не спросила, на месте я или нет. Вывод из этого простой и, в перспективе, полезный: у нее есть доступ к системе пропусков, и секретарь всегда видит, кто и во сколько пришел на работу.
Голос Наташи подсказал, что лучше не задерживаться, раз меня требует к себе самый главный человек в этом здании. Поэтому, когда двери лифта открылись на последнем, тридцатом этаже, я вышел и облокотился о стойку, за которой сидела голубоглазая блондинка.
— Привет, как дела? — подмигнул ей.
А на ее лице застыл испуг: глаза широко распахнуты, губы приоткрыты, лицо почти серое.
— Исаев, ты чего? Тебя САМ ждет! Ты и так по лезвию бритвы ходишь со своим отказом от адвоката… — зашептала девушка, привставая на стуле. — Ты знаешь, что сказал граф, когда узнал об этом? «Ох уж этот Исаев!» Вот что он сказал. Чтоб ты знал, это крайняя степень раздражения у Воронова. Дальше только гнев.
— Ну… звучит не так уж страшно, — пожал я плечами. — Вообще, хотел тебя поблагодарить за попытку меня предупредить. Я ценю это.
Щеки Наташи покрыл легкий румянец, но тут зазвонил телефон, и девушка отвлеклась на него. Отвечала, глядя мне прямо в глаза:
— Да… Да, господин Воронов, вот только что вошел. Конечно, господин Воронов! — Положила трубку и вышла из-за стойки, чтобы подпихнуть меня к двери графского кабинета. — Иди уже, иди! Нормальный человек просто кофе выпить бы пригласил в такой ситуации…
Ладно, один Воронов хочет меня убить в назидание другим врагам. Что ж, посмотрим, чего хочет второй… Хотя я уже догадываюсь.
Коротко постучав костяшками пальцев, нажал на изогнутую ручку двери и вошел.
В кабинете графа я оказался во второй раз. Сам Воронов стоял ко мне спиной и смотрел на город внизу в окно размером во всю стену. Вид открывался обширный, так что даже я, в двадцати метрах на другом конце кабинета, видел, как серебрится поверхность реки. Кажется, Волги. Граф держал в руке дымящуюся чашку, и по кабинету от нее разливался запах крепкого кофе.
— Проходите, Исаев, — сказал, поворачиваясь, Михаил Александрович. — Кофе? Или чего покрепче?
Я решил не подавать виду, что удивлен его вежливостью. Если не сказать услужливостью.
В чем же дело?
— Кофе, ваша светлость. Перед работой не пью, — отвечал я.
Его усы выглядели сегодня неопрятно — как старая щетка для обуви. Граф подошел к небольшому столику у стены, взял в руки блестящий кофейник с длинным изящным носиком и наполнил чашку напитком. Запах кофе стал гуще и окутал ноздри. Такой напиток не в каждой кофейне нальют.
— Выбери вы что покрепче, я бы не осудил, — сказал он, протягивая мне блюдце с чашкой. — После знакомства с моим новоявленным братом я осушил целую бутылку. И это я его родственник, хоть и всего лишь по отцу. Что уж думать о вас, чужом для него человеке.
Значит, ему все известно о визите Давида и причинах моего ареста. Неужели я стану яблоком раздора между двумя братьями?
— Знакомство вышло… весьма интригующим, господин Воронов, — ответил, принимая чашку.
Сделал глоток и едва сдержал стон блаженства. Да… Кофе что надо.
Моя реакция все же не укрылась от графа.
— Я прикажу прислать вам немного этого кофе, Исаев. Скажем так, в качестве извинений за невежество моей семьи.
Он показал рукой на глухую серую стену справа от нас, словно приглашая пройти через нее. В следующий миг стена стала прозрачной, и за ней открылась еще одна комната.
— Поляризованное стекло, — пояснил граф, толкая прозрачную дверцу.
Комната разительно отличалась от почти аскетичного кабинета графа. Небольшое помещение — меньше раза в два — по периметру опоясывали витрины и шкафы с вещами явно коллекционного вида. В одном углу стоял древний доспех из пластин, рядом — стойка с четырьмя молочно-белыми изогнутыми мечами, заточенными с одной стороны, на полках блестели натертыми боками статуэтки и кубки, покоились на штативах украшенные драгоценными камнями кинжалы, за стеклом прятались пугающего вида деревянные маски и еще много чего, такого же загадочного и дорогого.
Да тут были собраны артефакты со всех концов света! Одна комната стоила как все здание нижегородского филиала. Нехилая коллекция, в общем.
В центре находился черный журнальный стол, а по сторонам от него — два роскошных кожаных дивана. Воронов сел на один из них и приглашающе махнул рукой.
— Мое маленькое невинное увлечение, — сказал он. — Занимаюсь коллекционированием, сколько себя помню. Вон ту статуэтку, — взмах рукой на простенькую фигурку смуглого человека в шортах и с мячом, — я выменял в детстве у сына отцовского друга, барона… кажется, Зеливанского. — Граф улыбнулся и отпил кофе. — Но это неважно. Таких статуэток в мире всего три. Они были выполнены на заказ итальянским мастером Франческо Черилло для трех сыновей знаменитого полторы сотни лет назад футболиста Роберто Муальдиньо. Собственно, фигурка его и изображает. Естественно, стоят они огромных денег. А сын Зеливанского отдал ее мне в обмен на дорогую игрушку. Я даже не помню, что это была за вещь. А вот статуэтка… Он и не подозревал о ее истинной ценности.
— А вы сразу увидели ее, — сделал вид, что догадался я, хотя еще в самом начале истории уже знал, чем она кончится.
Все это: показ коллекции, кофе, избыточная вежливость графа — партия в шахматы. Так, кажется, называется местная игра на тактику и стратегию. И Воронов сейчас двигал свои фигурки.
— Талант, — пожал плечами граф. — Вот такой у меня талант — видеть истинную ценность вещи, скрытую от других. Но! — Он назидательно поднял указательный палец, и я понял, что меня ждет еще одна история. — Это умение — ничто без характера. Без последовательности. Видите стойку с мечами? Я собирал их тридцать лет по всему миру. Все они выполнены японским мастером Таканаки. Тончайшая работа. Все они на той стойке, — самодовольно покивал он и улыбнулся. — Мечам по меньшей мере пятьсот лет, они насквозь пропитаны кровью и магией старого мира, а выглядят, как новые. Последний меч мне не хотели продавать, но я умею… быть убедительным.
— Впечатляет, — без тени иронии произнес я. — Но вы ведь меня позвали не ради этих историй?
— В точку. Ценю людей дела. Видите ли, мой брат не отличается ни последовательностью, ни терпением. Строго говоря, он плод мимолетной любви моего отца и официантки на круизном лайнере, и свои самые яркие свои черты взял вовсе не от Александра Воронова. Но мой отец — человек благородный, — при этих словах Воронов едва заметно поморщился, — и своих детей не бросает. С кем бы ни зачал их. И дает шанс проявить себя и стать полноправными наследниками рода Вороновых. Если сумеют доказать родство… — Снова граф не совладал с собой и поморщился. — Давид смог. Но это все, на что его хватило, и теперь пытается всем показать, что он тоже истинный Воронов. В своей… манере. Вы просто оказались не в том месте и не в то время, Исаев.
Граф молчал, болтая в чашке остатки кофе, я ждал продолжения.
— Я осведомлен, что вы отказались от услуг моего адвоката, — снова заговорил он, — и решили пойти на сделку. Весьма опрометчивое решение, Исаев. Я не хочу, чтобы вы пострадали от рук семьи, на которую работаете. Поэтому позвольте мне просто помочь вам. Повторюсь, я человек последовательный. Что бы ни замыслил мой брат, я добьюсь своего и смогу помочь вам.
Воронов выжидающе смотрел на меня, все так же покачивая маленькую белую чашку с остатками кофе.
Знаю я, к чему он клонит. Понял это еще там, когда пришел адвокат от него. Для него позиция максимально выигрышная, как ни посмотри. С одной стороны, он, как глава филиала, изо всех сил старается помочь даже самому рядовому лаборанту в своей фирме. Стоит за своих горой, так сказать. Но человек, собравший такую коллекцию, по мелочам не распыляется. Так что, с другой стороны, он вставляет мне руку в задницу… Ой, в смысле делает меня должником, которым потом будет легко манипулировать.
Не буду врать: окажись я на его месте, сделал бы точно так же.
Да вот только в том и проблема, что я на своем месте и не собираюсь ходить в должниках у Воронова. Вообще ни у кого. И графа это явно бесит, хоть он этого и не показывает.
— Благодарю, ваша светлость, но я в состоянии справиться сам, — одним глотком я допил свой кофе. — Ваш брат думает, что я у него уже в кармане, пусть так и остается.
Я встал и развернулся к выходу. Воронов закатил глаза и тихо прошептал:
— Ох уж этот Исаев!
Затем тоже поднялся и, повысив голос, спросил:
— На что вы рассчитываете, Исаев? Я видел ваше дело, вы действительно в кармане у моего брата. Рассчитываете, истина восторжествует? Сила в правде и все прочее?
Сила в правде? Ха! Лишь отчасти… Настоящая сила в зельях и коварстве. И того и другого у меня в избытке.
— Суд покажет, — пожал я плечами и вышел, скользнув взглядом по стойке с мечами.
Зная, что это не последний раз, когда Воронов попытается меня прогнуть. Он же последовательный.
***
После встречи с графом я некоторое время провел в размышлениях. Для меня не стало секретом, чего он хотел добиться своим разговором на самом деле. Я взбрыкнул, а мне пытались мягко указать на мое место под крылом графа Воронова. А точнее, одного из его сыновей. Того, который не от официантки, а от законной жены, видимо.
Я видел это так же ясно, как свет солнца в рыжих волосах Алисы, когда она стояла напротив окна и колдовала над центрифугой.
И все же… не отпускало ощущение, что я что-то упустил. Работая наполовину механически, в голове снова и снова прокручивал этот разговор. Что я упустил? Почему он не дает мне покоя?
После полудня позвонил Григорий и сообщил, что у него есть наводка. Но ехать далеко, в соседнюю губернию, поэтому наша поездка может затянуться до утра. Я, конечно, не забыл про подписку о невыезде. За нарушение условий наверняка посадят обратно в камеру до самого суда… Но никто не вешал на меня следящий артефакт, так что пусть сначала поймают.
Мысли о разговоре с графом я отбросил и с удовольствием окунулся в дело поинтереснее. Дома приготовил все, что может пригодиться в поездке. Куда? Я еще не знал. Поэтому набрал зелий и заготовок для них, которые можно смешать по ходу дела в зависимости от ситуации. Покормил Огрызка и погладил его, пока он ел. Только два раза из трех он обшипел меня. Уже прогресс! Радовало, что он быстро креп, а болезнь, то бишь грибок, больше не распространялась. Но и глаз вряд ли примет прежний вид. Не знаю, видит он им вообще что-то или нет? Или вовсе может видеть что-то совсем другое, недоступное человеку?
В шесть вечера Григорий уже ждал внизу, и мы тронулись в путь. Заехали на заправку и заполнили даже пустые запасные канистры, что водитель развесил на корпусе машины.
— На всякий случай, — пояснил он, когда мы продолжили путь, выехав с загородной заправки. А я вдруг поймал себя на мысли, что мне нравится запах топлива. — Дорога дальняя — чтобы точно хватило.
