— Что значит, знаете наши пароли? — У Марины от удивления чуть очки с носа не съехали.
— Молчи! — взмолилась Алиса. — Пошли, пока он не передумал насчет выходного!
Рыжая, зажав в подмышке свое пальто с сумкой, другой рукой потолкала брюнетку к выходу. Это зрелище вызвало у меня искреннюю и теплую улыбку. Да и мне самому как-то приятно стало. Отдел жил своей странной жизнью, и даже Марина умудрилась в него вписаться. Мне это нравилось.
Я накинул на плечи свою куртку и тоже пошел на выход.
— Эй! — окликнул меня Бойлеров, когда я проходил мимо.
Он стоял перед своим столом, сжав кулаки в карманах. На лице у него не застыло, а скорее переливалось выражение крайнего напряжения. Будто под кожей боролись два человека. Один хотел ободряюще улыбнуться и даже, возможно, мне, а второй хотел сожрать с потрохами. И совершенно точно меня. То, что Бойлеров собирался сказать, явно было для него нетипичным.
Поэтому я остановился, чтобы послушать.
— На этой работе порой приходится принимать непростые решения, — заговорил он хриплым голосом. — Очень непростые. Просто поверь мне. Ты все сделал правильно.
— Вы про крысу или удар в челюсть? — хмыкнул я с улыбкой.
— Ой, да вали уже! — взорвался Иван Степанович.
— Обязательно, но сперва сделаю вот что.
Я потянулся к нему, широко раскрыв объятия.
— Только попробуй меня обнять, Исаев! Клянусь, если ты сделаешь это, я перегрызу тебе артерию зубами, — шепнул он, когда я приблизился. — А потом себе, чтобы забыть об этом.
Мне стоило больших усилий, чтобы не расхохотаться, но я ответил:
— Я знаю, что втайне вы мечтаете о теплых дружеских объятиях, но этому не бывать.
Пока по его лицу маршировала целая гамма эмоций, начиная от раздражения и кончая обидой, я нащупал на его воротнике сзади комочек и распустил узел. Поймал в ладонь вшитый там недавно артефакт и тут же спрятал его.
— Что ты… Привкус… он пропал! — трогал свои губы Бойлеров. — Что ты сделал, Исаев? Я больше не чувствую вкуса яичного латте!
— Эта тайна умрет вместе со мной! — махнул я ему рукой на прощание и вылетел из кабинета.
Девушки ждали меня за его пределами.
— Алиса, твое предложение отметить окончание испытательного срока все еще в силе?
— Я думала, ты никогда не спросишь! — чуть не подпрыгнула от радости рыжая.
— О нет… — вздохнула Марина. — Не верю, что скажу это, но я с вами.
***
Местечко оказалось вполне себе неплохим. Списанный теплоход пришвартовали навечно и превратили в ресторан с несколькими ярусами. На самом нижнем — танцпол с баром, выше — ложи для привилегированных персон и прогулочная палуба, откуда можно было любоваться, как по реке идут прогулочные катера, баржи, яхты.
Вход через фейсконтроль, который мы миновали без особых проблем. Охранник, открывший нам цепочку трапа, с завистью посмотрел на меня. Честно говоря, Исаев внутри меня сам себе завидовал. Иду в бар с одной горячей и одной холодной красотками. А сам я не сказать, что красавец. Но женщины и не на внешнюю красоту падки, а на кое-что другое. Я называю это внутренним стержнем.
Внутренним! А не внешним. Но он тоже влияет…
Что-то я отвлекся. Алиса сразу провела нас на нижнюю палубу, где мы расположились за небольшим круглым столиком с диванами — подальше от колонок. Музыка здесь долбила не так сильно.
— Как давно я мечтала сюда попасть! — подпрыгивала на месте, будто под задницей иголки, Алиса.
— Обычная забегаловка, — пожала плечами Марина.
Но по ее взгляду я видел, что и ей как минимум интересно.
Официант принес меню, которое сразу убавило пыл рыжей, а у брюнетки вызвало скептическую ухмылку.
— Да, с нашей зарплатой тут не разгуляешься… — расстроилась Алиса.
Я положил руку поверх ее меню, придавив к столу, и произнес:
— Не беспокойтесь, дамы. Я сегодня одержал победу в дуэли и выиграл очень ценную вещь. Так что угощаю!
— Ура! — сразу завизжала рыжая.
Марина не разделила ее радости.
— Женщина, имей хоть капельку самоуважения. Я сама за себя заплачу, Исаев.
— Не заплатишь, — пожал плечом. — Даже не пытайся. Не сегодня, наша ты гордость и независимость.
Ее стальные глаза превратились в узкие щелочки, брови сошлись на переносице.
— И откуда у тебя такие деньги, Исаев?
— Много будешь знать, скоро состаришься, Мариночка! — оборвала ее Алиса и чуть верхом на нее не залезла, пытаясь подозвать официанта. — Сюда! К нам!
Тот подошел и принял наш заказ. Девушки выбрали закуски и дорогие коктейли (да, даже Хлебникова, но она скорее мстила мне за наглость… наивная), а я сделал выбор в пользу двенадцатилетнего виски. Хотелось попробовать, какой он здесь, в этом мире.
Контингент для такого заведения был обычный. За столиками располагались компании девушек и парней, иногда мужчин в возрасте и девушек. Все одеты дорого и модно. На танцполе извивались тела в такт музыке. У шестов крутились плохо одетые красотки. Между столиками сновали официанты и официантки. Последние были одеты более развязно, чем их коллеги-парни.
Если подумать, обычный клуб, но посетители и расположение делали его дорогим. Я не видел здесь парней, вроде Славика и его друзей. Ну, тех ребят, что гнались за нами в парке, и с которыми я теперь тренировался.
Отвык я от подобных заведений. Даже не вспомню, когда был в таком в последний раз. Полтора века назад? Около того.
Вскоре нам принесли заказ и после пары порций выпивки, пришло расслабление. Бледные щеки Хлебниковой быстро порозовели, а в глазах появился сдержанный лукавый блеск. Алиса же и так была весела.
Мы болтали обо всем и ни о чем сразу, вспоминали дуэль и хаяли коварство Коршунова. Тему с крысой старательно обходили стороной. Не хотели вспоминать лишний раз. Главное, что все уже было позади.
— Надеюсь, его уволят! — потрясала кулачком Алиса.
А Марина ей возражала:
— Вряд ли — он способный работник. Возможно, понизят, и то только если начальство узнает.
— Тогда… Тогда… — Алиса беспорядочно шарила глазами по столу, ища, как выплеснуть накопившиеся чувства. Схватила свой бокал. — Тогда за крыса! За маленького мученика!
— За крыса! — согласилась Хлебникова.
— За крыса. — Поднял свой бокал.
Чокнулись и выпили.
О Коршунове постепенно забыли. Слишком приятная компания, чтобы о нем думать. Виски оказался хорош, и я заказал еще пару порций. Сходили и на танцпол, где я поймал множество любопытных и завистливых взглядов. Женские вопрошали, что эти две красотки во мне нашли, а мужские: «А почему он, а не я?»
Хлебникова оставила очки на столике, распустила свой вечно тугой узел на затылке, и волосы черным водопадом упали ей на плечи. В танце двигалась она сдержанно и пластично, словно пантера. Алиса же горячилась, как лесной пожар. Это было прекрасное зрелище, которым я любовался слегка пьяным взглядом. Музыка выбивала из головы все мысли, свет мелькал разноцветными вспышками, сердце гнало по венам раскаленную этой ночью кровь.
— Должна признать, это было весело, — сказала непривычно румяная Марина, когда мы оба упали за наш столик.
— Да, пожалуй. Стоило выбраться после всех этих напряженных дней… — кивнул ей, откидываясь на спинку дивана.
— Я о дуэли. Давно… не испытывала такого азарта. Приятно было наблюдать за твоей работой, Исаев. Я болела за тебя.
— И именно благодаря этому я победил… да? — специально поддел я ее.
— Максим, ты иногда такой засранец… — хмыкнула Марина.
Ого! Крепкое словцо из ее уст все равно что снег в июле!
— Ладно, приятно было отвлечься, но через полчаса я должна спать. Придерживаюсь режима. — Хлебникова зажала в зубах заколку, свернула волосы в пучок и надела очки. — Пригляди за нашей ржавой красотой, а то к ней уже одна парочка клинья подбивает…
— Алиса взрослая девочка, а я не нянька. Доброй ночи, Марина.
— Доброй, — бросила она и пошла к выходу. Снова сдержанная, холодная и грациозная.
На всякий случай осмотрел стол, но Хлебниковой хватило ума не упорствовать и не оставлять деньги за себя.
Несмотря на сказанное, я все же огляделся в поисках Селезневой. Не то чтобы ревновал или что-то такое — все мы взрослые люди. Просто неприятно сосало под ложечкой, как будто я что-то упускал из виду.
Толпа погустела, но я все же отыскал глазами яркую рыжую шевелюру возле барной стойки. Сердце екнуло. Марина была права: двое молодчиков криминального вида постепенно оттирали девушку от остальной толпы. Я вскочил и направился туда, уже внутренне ожидая неприятностей.
Они не заставили себя ждать. Когда бармен поставил перед нею коктейль, левый парень, курносый, смачно шлепнул девушку по заднице.
Я был уже в двух метрах от них — меня задержала толпа — и горько сожалел, что не успел перехватить его руку. Алиса подпрыгнула, взвизгнув.
— Отличная попка, детка! Не смог удержаться! — сказал курносый.
Селезнева вспыхнула и вмазала ему звонкую пощечину. Парень аж слегка окосел и пошатнулся.
Звук получился громкий, инцидент вверг девушку в краску и привлек внимание всех вокруг. Но не мое.
Я четко видел, как второй парень с зализанными черными волосами, оказавшийся за спиной Алисы, вытащил пакетик с белым порошком и всыпал в ее коктейль.
— Эй ты! — рявкнул я, наконец продравшись сквозь толпу.
Парень оглянулся как раз вовремя, чтобы схлопотать прямой удар в нос. Боль ослепила его, он взвыл, упав на барную стойку.
— Исаев! — удивилась Алиса. Да и остальные, кто был рядом, тоже. — Это не он лапал меня!
— И до того очередь дойдет! — огрызнулся я, хватая за шкирку зализанного.
Перевернул его спиной вперед и влил ему в рот коктейль Алисы.
— Да какого фига ты творишь?!
Парень пытался выплюнуть отравленный напиток, но я зажал ему челюсть руками, а пальцами сдавил ноздри. Ему пришлось проглотить.
— Ай! — вырвался он, наконец. — Да ты хоть знаешь, кто я такой?
— Нет. А ты знаешь, кто я… — начал было говорить, но гад зашатался и упал, а миг спустя захрапел.
Увидев, что произошло с его дружком, тот курносый нырнул в толпу и растворился в ней.
— Они меня хотели отравить! — догадалась Алиса, трезвея на глазах.
Если такое творится прямо под носом у бармена и камер, то эти парни точно действовали не одни. И сейчас курносый пошел за подмогой. Даже если нет, рисковать я не собирался. Схватил рыжую за руку, и мы вместе выбежали на улицу. Благо все наши вещи были при нас. Бросились в такси, дежурившее у входа, и увидели в окно, как несколько парней во главе с курносым выбежали на улицу.
Когда сияющий теплоход скрылся за поворотом, Алису накрыло.
Глава 6
В машине было на удивление тихо. Чувствовалась только легкая вибрация да работа подвески на трещинах в асфальте и небольших ямах. А вот Алису натурально трясло. Адреналин схлынул, и девушку накрыло осознание того, что могло произойти. Она безотчетно схватила мою руку и крепко ее обняла, прижалась щекой к плечу. Ткань куртки тут же пропиталась влагой.
— Что… что они собирались сделать? — шептала она. — Что вообще произошло?
В такой ситуации можно повести себя двумя разными способами. Первый: сказать, что все позади, все хорошо, и сделать так, чтобы человек как можно скорее забыл произошедшее. Не самый плохой вариант. Бережный для психики. Но вот усвоит ли человек урок? Будет ли готов к подобному в следующий раз? Вряд ли.
Поэтому я пошел вторым путем.
— Их было двое. Один отвлек твое внимание, когда ты получила напиток, второй подсыпал в него какой-то порошок. Именно это я и увидел, когда шел к тебе. Не будь меня, первый бы после твоей пощечины отвалил, и ты забрала свой коктейль. Пошла бы обратно к столику, по пути сделала глоток и потеряла сознание, а они подхватили тебя. Что они планировали делать дальше — не знаю. Но вряд ли хотели, чтобы ты выспалась.
Я закончил речь и замолчал. Алиса тоже молчала, но я видел, как ее все еще трясет, а мокрые губы что-то шепчут. Думаю, ценный урок усвоен. И в следующий раз она отвесит пощечину и первому и второму.
— Кстати, отличный вышел удар, — решил переключить внимание девушки с негатива на позитив. — Я думал, у него мозги вылетят.
Она хмыкнула.
— Спасибо. Я старалась.
Я высвободил свою руку из ослабевшей хватки и обнял девушку. Она не стала этому противиться. Помнится, в первый день нашей встречи у меня сложилось впечатление, что Алиса, как вчерашний подросток, еще хватается за какой-то свой старый иллюзорный мир, прячется в нем, как в ракушке, которая по швам трещит. Сегодня этот мир рухнул окончательно. Теперь она будет старательно собирать новый.
