– Угу, – киваю и улыбаюсь в ответ на его простодушную улыбку. И кто бы знал, какой мерзкой, гадкой лицемеркой я сейчас себя чувствую! Пользуюсь чувствами одного мужчины, чтобы спровоцировать на эмоции другого. Но остановить эту “игру” я уже не могу. – Сегодня останешься у нас с Лясей?
– Уверена? – выгибает бровь Слава, прекрасно помня о том, что я не люблю, когда в моем доме ночует чужой человек.
– Абсолютно. Не хочу тебя отпускать, – говорю, запуская пальчики в светлые, пшеничного цвета волосы жениха, и всего на мгновение бросаю взгляд ему за спину. На Рысева, который, поигрывая желваками, выдерживает мой взгляд всего жалкие доли секунды и... отворачивается. Предоставляя моему взору свою широченную спину. Упирает руки в крышу своего внедорожника и сцепляет пальцы в замок с такой силой, что костяшки побелели.
– Тогда да, конечно, – ничего не замечая, продолжает Славка, а меня кольнула совесть. – Приготовим ужин, посмотрим фильм, а вечером… – улыбается мой мужчина, а я растерянно киваю. Потому что понимаю, что Леша все это прекрасно слышит. И его это задевает. Очень.
– Лан? – улавливает все же мою заминку мужчина и, перехватив взгляд, оборачивается, выпуская из захвата. – Кхм… – откашливается неловко, – мы же тут не одни.
– Точно.
– Хотя уверен, для Лехи такие сцены – детский лепет, – смеется Славка, и я слышу, как ухмыляется Рысь.
И чем бы закончилась эта сцена на троих, непонятно, если бы не Ляся, которая, вылетая за ворота дачи со своим любимым рюкзачком в виде зайца на спине, прямо, проигнорировав нас со Славкой, понеслась к Рысю.
– Лысь! – верещит моя дочурка, когда тот оборачивается и расплывается в улыбке, подхватывая малышку на руки. Заставляя меня очередной раз внутренне поежиться.
– Зайчик!
– А ты не поедись к нам в гости? – сама непосредственность, Алексия.
– У Леши другие дела, милая, – прочищая горло, выдаю немного резко, обращая внимание парочки «отец-дочь» на меня. – Он сегодня не сможет приехать к нам в гости.
– А завтла?
– И завтра, – отвечаю за него и упрямо складываю руки на груди в ответ на взгляд Рысева.
– А послеза…
– Ляся! – одергиваю дочь слишком резко. Ну, точно, мне еще только дома его не хватало! Не знает он, где я живу, и пусть лучше не узнает.
– Лан... – слышу осуждающее от Славы. А дочурка морщит свой носик, глядя на меня, и дует губки, показывая, что вот-вот начнет рыдать.
– Лясь… ну… – вздыхаю, понимая, что и правда погорячилась. Но меня опережает Леша:
– Зайчик, – щелкает по носу малышку отец. – Я правда, и сегодня, и завтра, и даже послезавтра занят. Но обещаю, что как только будет время, приеду в гости. Если мама будет не против, – говорит, глянув на меня. – Только без слез, ладно? Зайчики не плачут, договорились, принцесса? – подмигивает Рысев, а у меня в горле огромный-огромный ком. Эти двое просто режут без ножа! Заставляя чувствовать себя такой... бессердечной.
– Лано, – хлюпнув носом, соглашается дочурка. – А мозно я тебе позвоню? – льнет к отцу Ляся, обнимая ручонками за шею. Так тесно и близко, как обнимает только меня. Даже бабушку с дедушкой моя Алексия так никогда не обнимала. Что уж говорить о Славе. Что это, чуйка? Родная кровь, как магнитом, тянет ее к отцу? Гены?
– В любое время дня и ночи, принцесса, – улыбается Рысев как-то странно. Потерянно, что ли. Одними губами. Тогда как глаза смотрят серьезно, не отрываясь от моего ребенка. Ну и… его.
Сейчас, когда Ляся так близко к мужчине, у него на руках, я вижу это колоссальное сходство. И в очередной раз удивляюсь, почему никто не замечает, казалось бы, очевидного? Рысев после знакомства с малышкой ни словом, ни делом не дал понять, что что-то заподозрил. Может, я и правда себе накручиваю? Может, оно и к лучшему, что тайна осталась тайной?
– Так… Лясь... – нарушаю эту идиллию, протягивая руки к дочурке. – Нам надо ехать.
– Колосо, муль, – вздыхает малышка, перебираясь ко мне на руки и опуская уголки губ, строя горькую мордашку. – Пока, Лысь, – машет ладошкой дочурка, явно расстроенная тем, что время прощаться пришло так скоро.
– Пока, принцесса, – подмигивает Леша.
Попрощавшись с вышедшими нас проводить Светой и Игорем, усаживаю свою бандитку в детское автокресло, которое специально забрали из моей машины, и пристегиваю, вручая в руки ее любимого зайца.
– Ну что, выдвигаемся? – открывает дверь водительского сиденья Славка, предварительно рукопожатием попрощавшись с братом.
– Выдвигаемся, – киваю и прежде, чем сесть в машину, поворачиваюсь к Рысеву и все-таки заставляю себя сказать:
– Пока… Леш, – натягивая между нами напряжение до максимума.
Прощаюсь. Разрываясь изнутри между “не хочу больше видеть” и “ не хочу отпускать”. И уже думаю, что он мне не ответит, отворачиваюсь, чтобы забраться в салон, как слышу:
– До встречи, Лан.
Поднимаю глаза и ловлю на себе его задумчивый, темно-темно карий, как горький кофе без сахара, взгляд. И улыбку, такую… теплую и мягкую, какой Рысев улыбается только избранным.
И нет, судя по всему, он прощаться не намерен.
Глава 13. Рысь
Вечер воскресенья, по возвращении с дачи, провожу на льду.
Спонсирование детской спортивной школы дает свои привилегии. И одна из них – свободный доступ к катку. Никаких тебе ограничений по времени, никаких тебе косых взглядов или упреков.
Мне нужно поддерживать форму и готовиться к сезону, а руководству ледовой арены нужно проверить на прочность новые борта хоккейной коробки. Чем не повод подсобить?
Беру пару клюшек, краги и шайбы – этого мне будет достаточно. Амуницию напяливать на себя не вижу смысла, для простой разминки подойдет и спортивный костюм.
Выхожу на лед, делая первые, пробные шаги, раскатываюсь, сделав пару кружков и, ощутив прилив сил, со всей дури, от души начинаю колошматить шайбами по воротам. Не жалея сил и инвентаря.
Удар. Щелчок, отскок.
Еще удар. Еще отскок.
Гулкое эхо разносит по пустой полутемной арене звуки моей войны с невидимым соперником. Адреналин зашкаливает, а дыхание сбивается.
Круг, и еще круг. Обводка и удар. Гол.
Абсолютно теряю чувство времени. Забываю про часы. Отключаю мозг.
Хоккей для меня всегда был идеальным способом успокоить нервы. Здесь, на льду, у тебя нет времени заниматься самокопанием. Пока идет матч, все, о чем ты можешь думать, это как удачней извернуться и пробиться в зону соперника. Ну, и в идеале забить. А когда ты один, у тебя целых шестьдесят метров льда, чтобы спустить пар, нарезая круги.
Что я и делаю.
Раз за разом проносясь вдоль бортов и пытаясь выкинуть из головы сегодняшний гребаный день. Забыть! Удалить к чертям из памяти Лану и картинку ее "счастливой" семьи.
Но не могу!
Резко торможу, разрезая острым лезвием конька идеальную гладь катка и с остервенением отшвыриваю клюшку. За ней летят и краги, а я с небывалой яростью хватаюсь за голову. То и дело прокручивая сегодняшний день. Счастливый, семейный, уютный день, где я был совершенно точно лишним!
Дочь. У нее есть дочь.
Нет, я знал, что у Самойловой есть ребенок, но, наверное, только увидев воочию эту принцессу, понял, что это были не просто слова бывшего друга пять лет назад. Но чего я точно никак не ожидал, так это того, что малышка не знакома со своим отцом. Это наивное и чистосердечное желание девчушки “найти” папу больно резануло по сердцу. Задело самые дальние струны души, которой, как я наивно полагал, у меня нет.
Есть. Оказывается. Вот только для избранных. И эта малышка умудрилась меньше чем за сутки разбередить все внутри своим шоколадным взглядом.
“Лысь, а давай ты будешь моим папулей…” – все еще, как на повторе, крутится в голове. Вроде невинная просьба. Все дети в этом возрасте любознательны, и им плевать, что какие-то вопросы просто неприлично задавать. Но почему в груди-то так ноет?!
Преданный взгляд, беззубая улыбка и тонкий, звенящий голосок. Ангел. И она явно любит мать, а та в свою очередь любит свою дочь настолько, насколько это вообще возможно.
Пожалуй, сегодня я впервые задумался о том, а что, если бы у меня был ребенок? Смог бы я быть нормальным, любящим батей? Смог бы меня полюбить кто-то так же искренне и бескорыстно? Получилось бы у меня улюлюкать, играть, потакать, возить в сад своего ребенка? Я ведь в своей жизни ни разу не думал о том, что пора завести семью. Хотя нет, заводят собак. Семью строят. Планомерно. На чувствах, на любви, уважении и доверии. Смог бы я?
Хотя, если подумать, у нас с Ланой могло быть именно такое будущее, как у нее сейчас с моим братцем. Ее дочь могла быть нашей. Мы могли бы быть семьей. Но в тот момент, когда я чуть оступился, изменив, судьба, видимо, решила, что я такого не достоин. И кого теперь можно винить, кроме себя?
Не знаю. Но эти большие карие глаза и черные кудряшки дочурки Иланы покорили. А еще, как я ни старался, не могу отделаться от навязчивой мысли, что Ляся похожа на меня. Черт побери, такого точно быть не может! Но эта дурацкая мысль засела где-то глубоко в подсознании и то и дело скребет. Однако я разговаривал с отцом малышки, и мне предельно четко дали понять, что меня там уже давно забыли.
И в голове, как и при знакомстве, так и сейчас простреливает имя дочери Иланы. Алексия.
Я, наверное, идиот, и это было бы слишком очевидно, но Алексия – это разве не мужская интерпретация имени Алексей? И если так, было ли это сделано намеренно? И если да, то почему? Все еще любила? Любит?
– Что же у тебя в голове, Лана… – выдыхаю, упирая руки в бока и вскидывая гудящую голову вверх, не спеша прокатываясь вдоль арены. Ненавижу, когда внутри такой раздрай, когда шатает так, что, кажется, сейчас рухнешь.
Вопросы, вопросы, вопросы, их с каждым часом в моем воспаленном мозгу все больше и больше. А раздрай в душе и теле все круче. А разговор самого с собой – первый признак шизофрении. Все, наотдыхался, Рысев. К началу сезона еще и сам себе отвечать начну. Нет, я долго так не продержусь. Почему, твою мать, я не могу выкинуть ее из головы? Почему, подобно кислоте, внутри разъедает мысль, что она с другим? Другого скоро назовет мужем. Другой скоро станет Алексии отцом. Спит, целует, обнимает другого! А меня рвет на части. Что это? Сука ревность?
Но какое я имею право? Свалился на нее, как снег в июле, и теперь строю из себя непонятно что. Я не нужен здесь ни ей, ни кому бы то ни было другому. Нужно было уезжать. Еще вчера.
Слабак, Рысев. И я теперь люто себя за это ненавижу.
***
С арены выхожу уже глубоко за полночь. Бросаю сумку с амуницией в багажник и мчу по адресу в СМС, который прислала одна давняя знакомая.
Мне нужно расслабиться. Снять это напряжение. И кто, как не умелые женские руки и губы помогут это сделать лучше всего?
До центра города добираюсь по пустым дорогам в считаные минуты и, парканув машину у подъезда, поднимаюсь на десятый этаж, где уже, открыв двери, в пороге ждет меня подруга.
– Рысев? – улыбается Ритка. – Я уже думала, не приедешь. Что-то случилось?
– Может, без лишних предисловий? – выгибаю бровь и, стоит только переступить порог ее квартиры, захлопнув дверь, как девушка тянет руки к ремню на брюках. А я тянусь к ее губам и сжимаю в ладони упругую ягодицу.
Рита всегда держала себя в прекрасной форме. Фитнес-тренер со стажем, такая же приверженица свободных отношений, как и я. Мне приятно, ей приятно. Трахнулись и разбежались. Никаких обязательств и букетно-конфетных танцев вокруг друг друга.
– Как скажешь, – с улыбкой на губах расстегивают ее ловкие пальчики ремень. – Редко же ты бываешь у меня, – шепчет девушка томно, привстав на носочки, впиваясь в губы смелым поцелуем.
– Штаты, – бросаю и оттесняю ее к стене. В теле дикий голод, и я уже готов рвануть, когда женская ладошка, расстегнув молнию на брюках, пробирается под резинку боксеров.
– Плохой день?
– Неделя, – рычу, когда возбужденной плоти касается рука подруги, и, схватив за задницу, поднимаю, усаживая Риту себе на бедра и вжимая спиной в стену.
Краем сознания мучитель-мозг отмечает, что формы не те. Жесткие, мускулистые, не мягкие и плавные изгибы тела Ланы, и это заставляет завестись еще сильнее. Ускорить движения, пока совесть не проснулась. И избавившись от мешающей одежды одним махом взять то, зачем сюда и приехал.
Глава 14. Лана
Рабочая неделя начинается через одно, всем известное, место! Выходные расслабили и вымотали эмоционально так, что утром в понедельник мы с Лясей дружно пропускаем мимо ушей звонок будильника. Подскакиваем уже в начале девятого и носимся по квартире, как два ураганчика, сами над собой смеясь. Но все равно опоздания не избежать. Лясе в сад, а мне на работу. И все бы ничего, но по пути в свой салон я рву пиджак, неловко зацепившись за непонятно откуда взявшийся гвоздь в кофейне, куда забежала за кофе, и уже на работе, до кучи, узнаю, что заказанные мастерами материалы так и не прибыли.
Злая, как черт, почти два часа трачу на ругань с логистической компанией, у которой из-за ливневых гроз в соседнем райцентре накрылись рейсы и слетели сроки доставки. Ругаюсь, не преминув выговорить им все накопившиеся за почти два месяца сотрудничества претензии, попутно рыкнув на Славу, который позвонил, чтобы предложить пообедать вместе.
Вообще с самых выходных я как оголенный провод. Того и гляди, бахнет.
И мои девчонки это не пропускают мимо своего внимания, то и дело пытаясь впихнуть мне в руки кружку с ромашковым чаем, которых я уже выпила пять за пару часов. Если так пойдет и дальше, я сама превращусь в ромашку. Безвольную, безэмоциональную, сонную белую ромашку!
Но меня и мои нервы спасает Эльчик. Она, позвонив после обеда, зовет выбраться в ближайшее кафе. И я цепляюсь за такую возможность, как за спасительный круг.
Когда выхожу из салона, понимаю, что полезней будет пройтись пешком и подышать свежим воздухом. Проветрить забитую мыслями голову. Тем более, до кафе всего каких-то жалких десять минут.
Собираю распущенные волосы в высокий хвост и скидываю с плеч пиджак. Жарко. Сегодня настоящее пекло. Не удивительно, что народу на улице почти что нет. Все предпочитают прятаться в офисах рядом с кондиционерами и вентиляторами.
После моего утреннего рычания на Славу он молчит. А я чувствую себя виноватой. Совесть так и грызет внутри, подзуживая. Сорвалась на мужика ни за что! Ведь такого тона от меня он точно не заслужил. Поэтому пока иду, достаю мобильный и набираю СМС. Короткое и лаконичное:
“Прости за утренний психоз!”.
Надеюсь, он поймет и не будет обижаться.
Всегда понимает. И прощает, каких бы “фортелей” я не выписывала.
Да, я бываю резкой, бываю холодной и зачастую совсем не нежной. Просто потому, что в свое время такую “милую Илану” не оценили. Не оценил. Один. Тот, кто растоптал и убил во мне всякую веру в светлые чувства. Уничтожил во мне молодую и трепетную девушку, готовую любить и отдавать, дарить всю себя любимому и единственному мужчине. Рысев всегда был моим раздражителем в том или ином смысле. И даже сейчас я дерганая исключительно потому, что его присутствие висит надо мной грозовой тучей. А правда, что я скрываю от него, от Славы и даже от лучшей подруги – Эли – словно лавина, которую запусти, и она снесет все вокруг. До основания.
А я не могу потерять Славку.
И не хочу.
Он хороший. Он будет идеальным отцом для Ляси. Замечательный муж и любовник. Друг. Нам комфортно рядом друг с другом. Удобно. И я совершенно точно ничего не хочу менять!
Не спеша прогуливаясь, до кафе дохожу раньше, чем Эля, и, не раздумывая, занимаю дальний столик у окна. Наш любимый, примостившийся в легком полумраке, с разноцветными фиалками в вазочках на столе и кожаными диванчиками. Мило, уютно, в темно-бежевых тонах. Успокаивающая и умиротворяющая атмосфера.
Тут же ко мне подбегает официант, уже хорошо знакомый на лицо и, улыбнувшись, готовится записывать заказ, который я делаю по нашей с подругой договоренности. Ее любимое капучино и свое латте.
Телефон вибрирует, сообщая о входящем сообщении, но открыть его я не успеваю, просто потому, что к моему столику кто-то подходит, и я поднимаю взгляд.
Первое мгновение теряюсь. Окидываю взглядом мужскую фигуру, пытаясь сообразить, кто этот незнакомец и откуда я его знаю, но когда слышу:
– Илана? Какая встреча! – мозг выталкивает глубоко из подсознания имя – Александр. Чесовец. Или, кажется, в команде его звали Санчес. Друг Рысева. Бывший или нынешний, не знаю, но ходили слухи, что ребята крепко возненавидели друг друга после перехода Леши в клуб НХЛ. Что, мягко говоря, странно, потому что раньше они были закадычными друзьями.
– Саша? Привет, – насилу выдавливаю из себя вежливую улыбку, так как этого представителя бывшей команды Рыся не любила никогда. Слишком скользкий тип. Даже в какой-то степени неприятный. – Ты как здесь?
– Да вот, в гости к сестренке. Она у меня здесь живет же, помнишь?
– Ах, да, – киваю без особого энтузиазма.
Еще бы, как не помнить! Саша с самого моего прихода в их команду в качестве практикантки медуниверситета положил на меня глаз. Помню, еще раньше, чем Рысев, приглашал в кафе, но слава бабника и повесы уже тогда о нем гудела на весь город. А потом мы сошлись с Лешей, и все закрутилось-завертелось, и легкий подкат и малоприятный флирт его друга отошли на задний план. К слову, на момент отношений с Лешей я вообще ни на кого из мужчин не обращала внимания. Но как только я ушла от него в тот злополучный вечер, Чесовец нашел меня. Здесь, в этом городе. Вроде как и правда жил у сестры. И вот тогда Санчес предпринял новую попытку завязать со мной роман. Настойчиво, как говорят, пер напролом. Вот только у меня болела душа и было разбито в клочья сердце. А еще и ребеночек, что рос во мне, с каждым днем добавлял тревоги и, в первую очередь, за будущее. В итоге, дальше пары походов в кино и букетов у нас ничего не пошло. Как ни крути, я все еще любила Рысева, а он все еще был его другом.
