А мне ничего не остается, кроме как повиноваться. Вот только надолго ли хватит меня “ждать”? Промерзшую до костей, мокрую до нижнего белья и стучащую зубами. Чувствую, простуда мне обеспечена.
Глава 18. Рысь
Сижу, перевожу взгляд с одного бывшего одноклубника на другого и в итоге поворачиваюсь к Антохе, который все это время молчит, но явно на стороне парней. И, похоже, эти три барана не шутят.
– Ты не думал, Рысь, что...
– Вы угораете, что ли? – перебиваю Никитоса, мгновенно заводясь.
И тут бывшая. Даже в компании, мать его, друзей без Иланы не обходится!
– И вообще, какого лешего мы завели разговор о ней?! – рычу, сжимая и разжимая кулаки. Хотя самого аж потряхивает от услышанного. Разговор малоприятный, и с каждым следующим словом внутренне напрягаюсь все сильней.
– Без обид, Лех, – хлопает по спине Женька. – Я просто тебе скажу, а ты уже думай, принимать к сведенью или нет. И все, конечно, на уровне слухов… но мы склонны думать, что Санчес тогда лапшу на уши тебе навешал. Про отношения с Иланой.
– После твоего отъезда в Америку буквально через неделю его из команды поперли за употребление, – машет рукой Антоха, – он и уехал сюда. Сеструха у него в этом городишке живет. Ну, а тут и начал снова активно подкатывать к девчонке. Ты же всегда знал, что у Санчеса был нездоровый интерес к твой Ланке.
– Во-первых, не моей, – перебиваю. – Уже.
– Окей, – поднимает руки Никитос. – Не твоей. Но то, что Санчес к ней шары подкатывал, глупо отрицать. У него вообще к тебе всегда была особая “любовь”, граничащая с завистью. И черт его знает, конечно, что было на самом деле. Свечку никто не держал. Но наши девчонки какое-то время еще поддерживали с Ланкой связь. Моя да Женькина. И тебя она, Рысев, любила. Безумно просто.
– А она не сказала, раз такая любовь была “безумная”, какого лешего ушла-то? – рычу, пряча глаза в кружке с кофе.
Друзья… душу наизнанку просто выворачивают. Хоть и сами этого не понимают.
– Да брось. Ты прекрасно знаешь, какого! В тот вечер в клубе ты был явно невменяем. Еще и эти гребаные журналюги, которые там непонятно откуда нарисовались.
– Да не говорите, парни, – подхватывает бокал с пивом Антоха. – Почему-то меня до сих пор терзают смутные сомнения, а не спланированная ли это была акция? Не зная тебя, Рысь, и то, что ты никогда не употребляешь запрещенку, я бы подумал…
– Точно. А потом еще эта длинноногая баба. Тоже слишком к месту и вовремя, – подхватывает Женька.
– Так, – перебиваю, отставляя чашку с кофе и потирая виски. – Закончили языками чесать? – обвожу взглядом притихших парней. – Вам лет по сколько, мужики, чтобы заговоры во всем искать? По тринадцать? Хуже баб, честное слово.
– Мы просто озвучили тебе свою версию, Рысь, – хлопает по плечу Никита. – Не заводись. Нет, так нет.
– Вы на меня ребенка чужого повесить хотите? – спрашиваю, переводя взгляд между парнями. И хоть мой голос ровный, но сердце скакнуло, как при приливе адреналина. А ощущение во всем теле такое, будто к борту со всей дури припечатали. Парни однозначно поселили внутри какое-то мерзкое чувство сомнения. А вкупе со словами Ляси, которые до сих пор набатом в голове звучат… так мерзко я давно себя не чувствовал. Будто и правда, без вины оказался виноватый, черт возьми!
И да, лживым скотом буду, если скажу, что не думал об этом.
Но одно дело думать и совсем другое услышать, как тебе озвучивают твои же мысли.
– Это просто наши догадки, – хлопает по плечу Антоха. – Ладно, давайте о чем-нибудь другом, парни.
– Слышали, кто в этом году назначен тренером сборной? – быстро переключает всеобщее внимание на другую тему Женька.
Вот только эти три барана уже разбередили все внутри своими словами, и мозг уже начал просчитывать и строить все различные догадки: одна краше другой.
Реально возможно ли, что Алексия – моя дочь? Это вполне логично, когда вы живете вместе с женщиной почти два месяца и регулярно занимаетесь сексом. Но каковы шансы, что умная-разумная Илана промолчала бы? Скрыла бы от меня ребенка? Моего… ребенка!
И нет, не нахожу я причин для ее молчания. Просчитав тысячу и одну версию, прихожу к выводу, что такое предположение – дурость. Лана бы сказала, если бы ее дочь была от меня. Она бы не стала молчать. Гордость гордостью, но знаю, что чувства были, и она бы не скрыла от меня мою же дочь. Даже несмотря на то, что в те времена я совсем не стремился заводить семью. И какой бы сильной не была внешняя схожесть Алексии со мной, лучше выкинуть эти ванильные мысли из головы. Она не мой ребенок.
Уверен.
Да и после разговора с Санчесом, который состоялся два месяца спустя, когда я вернулся за Ланой из Америки, у меня не осталось сомнений, что бывшая меня быстро вычеркнула из своей жизни. “Дружище” явно дал понять, что у них все прекрасно. Семья, ребенок и прочие плюшки. Мне тогда мягко намекнули, что лучше бы свалить и не отсвечивать. И я очень надеюсь, что сломанный тогда моим кулаком нас бывшего друга до сих пор напоминает ему о том, какая он тварь.
– Как у вас там предсезонка проходит? – выдергивает из мыслей Никита. – Слышал, тренера зверствуют.
– Не особо. Хочешь быть в форме, соблюдай режим. Как здесь у вас, по пятам за нами никто не ходит, – отвечаю нехотя и машу официантке в черном фирменном фартучке, заказывая пиво. К черту. Уеду на такси домой, а тачку заберу завтра.
Стройная, милая, симпатичная. И то и дело поглядывает в мою сторону. Может быть, подцепить на вечерок и приятно провести время? Вот только вышел я из того возраста, когда секс без разбору с малознакомыми женщинами. Как правило, для таких вещей есть телефонная книжка, где с десяток имен безотказных подруг.
И только перед нами на столе вырастают бокалы с пивом, как мой мобильный оживает, напоминая о своем существовании.
Слава.
И вроде бы простой звонок брата брату, но просыпается скверное предчувствие, а на ум сразу приходит Илана. Как я не старайся, но отныне она моя первая ассоциация с родственником.
– Да, слушаю? – откидываюсь на спинку стула.
– Здоров, Рысь. Слушай, вопрос жизни и смерти.
– Чьей? – ухмылялась, поглядывая за окно, где словно из ведра льет дождина. Прохожие, кто с зонтами, а кто без, бегут прямо по лужам, которые в некоторых местах уже по колено. – Неужто брата-адвоката надо спасать? – посмеиваюсь, наблюдая за бывшими одноклубниками.
– Да если бы, но нет. Ланку мою, – обеспокоенно говорит братец, а с меня вмиг слетает все веселье, стоит только услышать знакомое имя. И я, даже не успев проконтролировать интонацию, выпаливаю:
– Что случилось?
– Да тачка начала чудить. Она там под дождем на трассе зависла. У меня сейчас суд, вообще не вырваться. Будь другом, сгоняй, я адрес скину.
– Кидай, – бросаю без лишних раздумий и подскакиваю с места. – Уже выезжаю, – бросаю брату, уже сгребая со стола ключи от Ровера.
– Куда? – все как один оборачиваются парни. А я даже внятно не могу отговориться и кидаю простое:
– Позвоню, парни, – и, не разбирая дороги, лечу к своему внедорожнику, что стоит почти у самого входа в бар "Леприкон".
По небу прокатывается рокочущий раскат грома, да такой, что практически у всех тачек на парковке срабатывает сигналка, и железо начинает надрывно орать. Но я, не замечая происходящего вокруг, запрыгиваю в Ровер и давлю по газам, поглядывая на адрес, что скинул Слава.
И я, черт побери, никогда не был трясущимся от страха трусом, но сейчас – простреливает. До самой макушки. За нее. И вроде понимаю, что это просто дождь, просто машина. Бытовуха. Но не по себе.
Глава 19. Рысь
Всю дорогу, что лечу, насколько это возможно, по затопленным местами дорогам, паника не отпускает. Половина тачек в городе уже просто стоит, оставив всякую надежду уехать куда-то.
Щетки работают на надрыв, и один хрен, видимость ужасная, но ее белую новенькую Камри я замечаю издалека. А рядом и Лану, которая пляшет под дождем без зонта! Под проливным!
Платье, промокшее насквозь, экстремально облепило ее соблазнительную фигурку, и если присмотреться, даже можно разглядеть узор на ее кружевном нижнем белье.
Твою мать, Лана!
На трассе, где мимо проносятся десятки тачек и, как минимум, в половине из них за рулем сидят мужики!
С визгом шин торможу рядом с девушкой и опускаю стекло. Улавливаю шок, быстро сменяющийся упрямством в ее изумрудных глазах и, не церемонясь, рычу, кивнув головой:
– В машину. Бегом! – громко, перекрикивая барабанную дробь дождя.
– Что ты тут забыл, Рысев? – задирая подбородок, эта упрямица кричит в ответ. Складывает покрытые мурашками руки на груди, отгораживаясь, и даже не думает двигаться с места. Дождь уже ручьями стекает по ее напрочь промокшим волосам, но она все еще умудряется упрямиться. Вот как бы вышел и как бы наподдавал за ее гребаную гордость!
– Лана, твою бабушку!
Глушу тачку и, поставив на ручник, вылетаю из машины в лужу почти по колено. В пару размашистых шагов обойдя джип, дергаю ручку двери, открывая и, подцепив вредину за локоть, киваю.
– Живо! В салон. На тебе сухого места уже не осталось!
– Просто помоги мне завести мою машину! – дергает рукой Лана, вот только я держу крепко, и вырваться из захвата у нее не получается. – Пусти.
– Я посмотрю сейчас, что с твоей машиной. Но будь добра, сядь в мою, пока ты не посинела вся окончательно! – сжимаю челюсти и упрямо отвечаю на ее сверкающий от ярости взгляд.
Не ожидала. Она точно не ожидала, что ей на помощь примчусь я.
Ее сладкие, пухлые губки поджимаются, а ладошки сжимаются в кулаки. И уже готов к ее отпираниям, мысленно даже закинул на плечо и насильно запихал в теплый салон, когда слышится совсем близко новый жуткий раскат грома и чуть ли не над нашими головами сверкает молния, разрезая небо. Лана нервно ежится и, бросив:
– Хорошо, – забирается в мой Ровер, недовольно пыхтя, послушно закрыв за собой дверь.
И раз уж я обещал, открыл капот ее Камри, пытаясь разобраться, что к чему. Хотя совершенно точно, не намерен теперь отпустить ее одну. Да и тут и дураку понятно, что, погоняв по таким лужам, лучше машину вообще не трогать, а то мало ли что. Единственный выход – вызвать эвакуатор. Но опять же, в таких условиях не факт, что он доедет до нас.
Закрываю крышку капота, достаю женскую сумочку с переднего сидения и закрываю ее машину. Уже и сам знатно промокнув, сажусь в свое авто. Благо, у меня джип и такие лужи ему по сути как капля в море.
– Ну как? – сдавленно, практически сипит Лана севшим голосом. – Ужасный дождь, не думала, что так попаду, – сетует Лана, вздыхая. – Что там с моей машиной, Рысев? Заведется?
– Я бы не стал рисковать. Закрывай машину, – командую, бросив всего один взгляд на нее, трясущуюся от холода, как котенок, и врубаю печку на максимум. Уже буквально слышу, какую барабанную дробь выдают ее зубки, стуча едва ли не громче дождя по крыше.
– Зачем закрывать? – спрашивает Самойлова, но все-таки трясущимися руками щелкает брелоком сигнализации.
– Мы уезжаем.
– Куда? – опасливо поглядывает на меня девушка, вжимаясь в сиденье. – Я никуда не поеду с тобой, Рысев! – шипит кошкой Лана. – Я вообще-то попросила Славу...
– А Слава твой попросил меня, ясно? – перебиваю, заводя мотор. – Хватит упрямиться, Илана! – поворачиваюсь к бывшей, наблюдая, как испуганно она косится в мою сторону, и пропадаю в ее глазах, невольно вспоминая состоявшийся не далее чем полчаса назад разговор в баре. “Твоя Лана” – так и бьется в черепушке.
– Я не упрямлюсь. Просто думаю, что это не самое хорошее решение.
– Ты прекрасно знаешь, что я не маньяк и не убийца. Я тебя не съем, Самойлова, – выдыхаю и тянусь на заднее сиденье за спортивным свитером. – Накинь, – протягиваю девушке и отвожу взгляд. Ужасное платье! И однозначно, оно не предназначено для того, чтобы в нем купаться. Мужиков заводит на раз-два. В штанах уже адский дискомфорт.
– Но я же не могу ее вот тут так оставить!
– Можешь. Она припаркована в кармане. Ничего с ней не будет.
– И все равно, я не оставлю свою машину тут, Леша! – слышится возня, видимо, упрямство упрямством, но промерзшая до костей Лана натягивает на себя мою кофту.
– Почему? – вздыхаю, поворачиваясь к ней.
– Да потому! – продолжает упрямиться девушка. И прежде, чем я успеваю сообразить, дергает ручкой двери, собираясь выскочить из машины.
– Илана! Детский сад, твою мать! – в последний момент цепляю ее за подол платья, не позволив выскочить, и буквально затаскиваю обратно в тачку. Да тут же захлопнув дверь и заблокиров замки, тянусь к ремню безопасности, пристегивая эту дикую кошку, ловко уворачиваясь от ее ударов ладонями по моей груди.
– Пусти меня!
– Прекращай! – рычу, справившись с замком и перехватывая тонкие запястья. – Хватит уже, – шепчу, оказавшись в экстремальной близости от ее губ и буквально ощущая ее горячее дыхание на себе. Чувствую, как начинает закипать кровь в венах. – Ты кому лучше-то своим упрямством делаешь?
– Давай вызовем эвакуатор! – пищит Лана, испуганно кося взгляд на мои губы, что просто горят от желания прикоснуться к ее приоткрытым на выдохе губам. – Надо… вызвать… Леша… – шепчет невеста брата и замолкает, тяжело вздыхая. Замирает, кусая губы и доводя этим до ужасно неприличных мыслей еще быстрее.
Воздух в машине буквально трещит от напряжения, а у меня сердце бьется на разрыв. Кажется, еще немного, и разлетится вся моя сила воли и гребаная выдержка. Рука уже потянулась к ее щеке, пробираясь дальше, путаясь в мокрых от дождя волосах. Тело буквально сходит с ума, а внутри все переворачивается. Ужасное ощущение, когда та, которую ты хочешь до искр в глазах, сидит в считаных миллиметрах от тебя, но взять… не можешь.
– Леш...
– Мы уезжаем… – перебиваю, в конце концов поднимая взгляд, и всего на доли секунды подаюсь вперед, проводя носом по ее щеке, от чего Лана вздрагивает и тяжело сглатывает. Но всего на мгновение, а потом собираю всю решимость в кулак и отстраняюсь.
Стекла в тачке запотели, и приходится приоткрыть окна. Да и самому уже жарко, и хер пойми, от возбуждения или от печки, что маслает на полную.
– Твой эвакуатор по таким дорогам не доедет. Весь центр города стоит. Коммунальные службы не справляются. Самое логичное сейчас – уехать.
– Мне не кажется это логичным, – фыркает Лана, но тут же, словно смирившись, добавляет:
– Ладно, вези меня домой, Рысев. Адрес…
– Мы не поедем к тебе домой, – снимаю машину с ручника и трогаюсь с места, давя по газам.
– А куда тогда?
– Мы поедем ко мне домой.
Глава 20. Лана
«Мы поедем ко мне домой». Хотелось хмыкнуть и фыркнуть. Не хочу я к нему домой. Вообще ничего, связанного с ним, не хочу. Но молчу. Натягиваю на себя пахнущий Рысевым свитер и вжимаюсь в сиденье, что есть силы стараясь с ним слиться.
Когда мы въезжаем на территорию закрытого элитного дома, я даже не удивлена. Да и, откровенно говоря, мне уже все равно. Единственная мысль, которая осталась в голове – согреться. Стянуть с себя напрочь промокшее платье и обнять батарею. Не меньше. Хоть Леша и включил печку, но ощущения прилипшей мокрой одежды к телу – то еще удовольствие.
