Ну… или не соберу…
То, что ничего больше не соберу, я поняла через два дня, когда только один кошель у меня и остался. Все желающие получить чудеса будто вымерли разом и мою избушку стороной обходили.
— Может, зря наказали всем говорить, что страшная? — осторожно поинтересовался Пузан.
— Да не… — отмахнулась я. — Вон, бабка моя в печь добрых молодцев спроваживала, и ничего! Только так к ней очереди выстраивались! Это ж с Бабой-Ягой как? Чем страшнее, тем лучше работает! Другое здесь что-то!
“Что-то другое” оказалось огородами. Как сороки натрепали — заняты все, некогда деревенским деньги тратить.
Больше ждать и смысла не было, а потому, собрав всё немногочисленное богатство да одевшись поприличней, я подошла к колодцу да внутрь глянула.
— Ну что… пошли? — осторожно спросила у друзей, а в следующий миг Истерикс, явно решивший, что я дала команду, с разбега нырнул в воду.
— Тя-я-я-я… — удалялся голос пса, затем последовал всплеск и пошли пузыри.
— Ой, дураааак, — протянул Пузан, но я уже его не слушала.
— Истериксик!
Вскарабкавшись на борт колодца, я поплотнее прижала кошель к груди и спрыгнула внутрь, в последний момент ухватив за крыло птицу.
— Меня-то за что? — последнее, что провопило над поляной, а затем белки на ветках услышали только «плюх-плюх»...
И тишина…
Глава 5 Водяной требует раскошелиться
К счастью, попали мы сразу на водяного.
Нет, ну как «к счастью»… Я ему накануне в воду половину недоеденного пирога с капустой кинула да в недро тёмное проорала: «Завтра будем, не потопи». Как пирог у меня сцапали, так послание дошло до адресата. А мне не жалко — всё равно же не доели... Чего добру пропадать, правда?
Так что, как только мы на дно колодца погрузились, мимо лица проплыло туловище хозяина речного.
Оглядев наши надутые щёки, он сам себе кивнул.
— Все трое поедут?
Я головой мотнула, за хвост притягивая к себе Истерикса и показывая знаками, что пора бы нам возможность под водой дышать даровать.
Однако же, вместо этого пожилой седовласый полумужик-полукарась взял да закинул нас в тину жидкую.
— Бу-у-уль! — вынырнула я… где-то… А рядом громко и истошно залился тявканьем мой пёс. Правда, под толщей воды слышно его было довольно приглушённо, но Истерикс очень старался! Все свои маленькие лёгкие в дело гавканья пускал.
— С чем пожаловали? — хмуро осведомился водяной, оглядывая нас словно детей малых, которые по глупости в колодец сиганули, и их теперь обратно к родителям надо возвращать.
— Да я… — хотелось шаркнуть ножкой по земле, да тело с непривычки под водой кувырнулось. Вот так: бу-бу-бу-буль… Я кое-как вытянулась и приняла вертикальное положение — когда голова сверху, а ноги снизу, и лишь затем уточнила: — То есть не «я», а «мы»! Мы, собственно, не к вам, а к Кощею.
— К Кощею? — недоуменно нахмурился водяной перед тем, как его осенило: — А, так вам не сюда! Вам в подземные пещеры надобно было! Только от дел меня зазря отвлекли!
— Да как же?.. — я растерялась. — Точно помню, как Кощей через колодец от нашей избушки уходил… Прямо бульк — и под воду ушёл.
— Так это Кощей, он где хочет, там и ходит, — отмахнулся водяной. — Вы-то зачем сюда припёрлись? Надо было через горы добираться. Там в горах вниз спускаетесь, по подземным лабиринтам ходите, через ущелья тёмные да лазы длинные проползаете, и где-то там, внутри, найдёте подземелье. Кощей там огромный город отстроил, а сам сидит в большом-пребольшом замке, где у него несметные сокровищницы.
— Идеальный маршрут, — одобрил Пузан. — А главное, понятный очень!
Водяной аж надулся от важности, а я представила весь путь по подобным указаниям и хмыкнула.
— Значит, Кощей именно в подземельях жительствует? Что-то такое я и представляла. В своих сокровищницах на сундуках со златом сидит да богатства свои пересчитывает целыми днями. Потому и с людьми обыкновенными общаться не умеет.
— Так что зазря вы сюда заявились, — подытожил водяной, делая круг презрения вокруг нашей колышущейся компании.
— Как это зазря? — возмутился Пузан, еле-еле своими мокрыми крыльями по воде бултыхая. — Меня ж чуть не утопили!
Я лишь жалобно вздохнула.
— А вы, водяной уважаемый, разве не можете нас к Кощею переправить? Раз он как-то через ваше владение проходит, значит, у вас более короткий путь имеется.
Водяной задумался, прислонил палец к бородке козлиной и хмыкнул:
— Мочь-то я могу, но только зачем оно мне надо? Вы мне деньги платили? Не платили! А я зачем помогать буду?
— А кто полпирога съел? — возмутилась я. — Я его вам отсылала, в ткань красивую завернула, и вообще!
— Ну так за пирог-то вам и уплачено! Под водой и дышать, и разговаривать можете, — тут же отбрехался водяной. — Всё чин по чину!
Возможно, звучало бы логично, но Истерикс залился таким истошным лаем, что от избытка чувств начал дёргать всеми четырьмя лапами, подплывая поближе к карасеподобному мужчине и явно планируя укусить того за длинный рыбий хвост. Водяной резво подхватил объёмное пузо и рывком отплыл подальше от моей собаки. И как-то так удачно, что ему в поле зрения мешочек с деньгами налоговыми попался. Он резко затормозил и очень так характерно покосился на мою зажатую ладонь.
— В принципе… я мог бы переправить вас к Кощею. Однако же, сами понимаете, дело это энергозатратное, волшебство невиданное, да и тропы водные со временем изнашиваются… — он помолчал и подытожил: — В общем, помощь эта не бесплатная. В нашем мире, знаете ли, сейчас налоги платить надо, а пирогами, тем более давно съеденными, их не покроешь…
Я печально вздохнула:
— И сюда Кощей добрался! Вот так и знала, что морда эта Темнейшая весь лес нам переполошит.
Открыла мешочек с медяками и расстроенно сунула туда свой нос.
— Сколько денег-то надо?
Водяной радостно потёр руки.
— Так это… три монеты — и будет вам переход!
— Три?! — возмутилась я. — Три — это много!
— Тяв! — под шумок Истерикс всё же добрался до вожделенного плавника и сейчас с победным кличем впился зубами в тонкие перепонки.
— Ой-ой-ой! — заголосил водяной.
— Р-р-р-р! — не разжимал челюстей пёс.
— Так ему! — подбадривал товарища Пузан.
— Истериксик, не надо, цену же поднимут! — причитала я.
Еле отодрали собаку и, наконец-то, перешли к расчётам…
Спорили мы до хрипоты, до тех пор, пока вода из ушей не пошла, но так как в этом плане у водяного опыта было больше, да и водица спокойно протекала у него и из ушей, и через жабры, то поняла я быстро — эту битву мне не выиграть. И сдалась, когда нога правая от постоянного бултыхания под водой занемела.
— Ладно уж, — выдала я положенные пять монет. Три за проход, две — за потрёпанный плавник.
Затем, задрав голову, посмотрела наверх, туда, где через толщу воды мелькало красное солнышко. Неужто сейчас спущусь я в подземные глубины и не увижу долго света земного? Аж страшно стало… И как Кощей там в подземельях своих живёт? То-то, видно, злой он, потому что солнышка не видит. Не зря говорят, что без солнца красного да неба синего каждый орёл становится обыкновенной курицей…
Водяной, получив оплату, крайне недовольно махнул измочаленным хвостом и поплыл показывать нам, куда именно идти. Мы поплыли следом, а заодно смотрели по сторонам, и не далее как через один поворот я удивлённо застыла.
— Господин Жабсон! Я так и знала, что вы не утопли!
Жабоподобная туша в шикарном белом жабо и длинном высоком цилиндре, прикреплённом небольшими прищепками к толстой коже, дабы не уплыл наверх, на свет Божий, повернулась ко мне, оторвавшись от лобызания одной из кикимор. Та смущённо хихикнула и прикрыла зеленоватые губы ладошкой.
— Яга! — воскликнул адвокат, давненько потерянный всем лесным народом. — Конечно, я не утоп, чего мне тонуть-то? Тем более, когда тут такая красота водится, — круглые глаза закатились, и он с восторгом посмотрел на девицу. — Надо тебе чего ли? У меня, между прочим, медовый месяц. Не отвлекай понапрасну!
Звучало так искренне, что я даже не поверила.
— А ваш отъезд и последующая женитьба, а также приезд Его Темнейшества в наш лес совершенно случайно никак не связаны? А то вы вроде как раз перед этим и пропали…
Круглые глазки мистера Жабсона забегали, и он, откашлявшись, поправил жабо на толстой шее.
— А почему, собственно, ты спрашиваешь? Я своё дело знаю, у меня всё подсчитано. Я карьеру заранее завершил, а если заново и вернусь к профессии, так это она новая будет. За старые прегрешения никто шкуры не сдирает, а поминать былое и вовсе моветон. Так что, это… вы там наверху бойтесь, а у меня месяц медовый!
— Удобно устроился, — возмутился Пузан, а потом толкнул меня крылом: — Яга, а может быть, мы так же сделаем?
Я же вздохнула.
— А кабачки? Огурцы? Ну куда я от своей избушки уйду, а от огородика любимого? Да и дел-то там по горло. Эх, нет.
Я пожелала молодым счастья и поняла, что в ближайшее время мне помощи с бумажками не видать. А ведь мы с мистером Жабсоном один раз даже от князя земного отбрехаться сумели. Но князь, это вам не Кощей…
Повернувшись к водяному, я сказала:
— Веди нас… К Темнейшеству…
Нам пришлось опуститься на самое дно. Туда, куда даже самые смелые обитатели подводных глубин не залезают. На дне темнотища — хоть глаз выколи, но водяной жестом циркача-фокусника указал на пещеру в тёмных речных глубинах:
— Вот туда пойдёшь. Через подводные тропы выйдешь на берег каменный, ну, а там прямо пойдёшь. Вот и всё.
Я обернулась и недоверчиво переспросила:
— Вот прямо-прямо? И никуда не сворачивать?
— Вот прямо-прямо.
— И неужто сразу к Кощею выйду?
— И сразу к Кощею выйдешь, — как на духу заверил водяной. — Не сомневайся, слово водяного так же крепко, как местоположение кувшинки в текучей реке. Так что иди давай, а у меня дел по горло.
И с этими словами в спину всей нашей компании с силой ударила волна. Закружила, закрутила, в пещеру засосала, а там и выкинула куда-то вперёд. На миг глаза заволокло мутной пеленой, я забарахталась, пытаясь найти то ли хвост Истерикса, то ли выход. К счастью, нашла первое. С силой оттолкнулась от внезапно каменного выступа и вынырнула под своды тёмные.
— Пузан! Пузан! — закричала я в высокий потолок, освещённый прилипшими к нему светлячками. Что здесь делали светлячки — честное слово, не ведаю, хотя я не присматривалась, может это пиявки или речные слизни мерцающие, но без них была бы темень непроглядная. Но свет светом, а паниковать мне было из-за чего, потому что видела я абсолютно всё, кроме своего ворона.
— Тяф! Кхе-кхе, тяв-тяв! — отфыркивался мой пёс.
Ну, хотя бы жив…
— Неужели Пузанчик утоп? — всхлипнула я, бестолково гребя то в одну, то в другую сторону, проверяя, куда же делся мой друг.
— Помочь? — лениво уточнила русалка, внезапно вынырнувшая из-за ближайшего камня. Девица уселась на упитанный хвост и, достав гребень, начала расчёсывать длинную синюю шевелюру. Она смотрела на меня так, как смотрят на богатого клиента. Может быть, зря я мешочком с деньгами в воздухе махала?
Я всхлипнула:
— Я Пузана потеряла! Это ворон мой!
— Его, наверное, в трубу засосало, — равнодушно пожала плечами русалка и махнула хвостом в сторону узкого лаза под водой. — Если он кругленький — авось застрянет где-нибудь посередке, а если овальненький — то может и просочится дальше… А там труба длинная-длинная, сразу в море выходит. Если не успеем спасти — не видать тебе Пузанчика…
Она притворно жалостливо вздохнула и обнажила крупные клыки.
Я злобно прищурилась. Эх, нет со мной метлы! Уж я б этой девахе!
Но деваться некуда, так что, помолчав, я мрачно выдала, посматривая на девицу как на врага народа пернатого:
— Сколько?
— За две... за две монеты договоримся, — оживилась русалка, восторженно хлопая по воде хвостом. — Мне как раз на налоги немного не хватает…
Тьфу ты, блин! И эта туда же! Всех обошёл, ирод проклятый! Всю жизнь жили дружным братством — помогали друг другу, а как появилась эта высокомерная харя в лесу волшебном — так сразу меркантильные все стали.
— Идёт, — дала отмашку, смиряясь с потерей.
Последовал короткий всплеск, и прекрасная дева ушла под воду. Я как раз успела выползти на каменный берег, вытащить за собой уставшего Истерикса, выжать по одной каждую его лапку и взяться за хвост, как из-под воды вынырнула голова русалки.
— Яга! — подозвала она меня, сверкая самодовольной улыбкой. — Деньги давай!
Я недовольно отсчитала две монеты и кинула их в воду. Ушлая девица поймала оплату на лету и за лапки вытянула из воды моего Пузанчика.
— Чуть не улетел в трубу! — покачала она головой и прищурилась. — Но ты его хорошо кормишь, застрял намертво! Как вам повезло, что я рядом проплывала. Еле отодрала, конечно, но за хорошую оплату чего бы не помочь, верно?
— Замечательно, — мрачно согласилась я, принимая ошалевшую от страха птицу.
