— Как это зазря? — возмутился Пузан, еле-еле своими мокрыми крыльями по воде бултыхая. — Меня ж чуть не утопили!
Я лишь жалобно вздохнула.
— А вы, водяной уважаемый, разве не можете нас к Кощею переправить? Раз он как-то через ваше владение проходит, значит, у вас более короткий путь имеется.
Водяной задумался, прислонил палец к бородке козлиной и хмыкнул:
— Мочь-то я могу, но только зачем оно мне надо? Вы мне деньги платили? Не платили! А я зачем помогать буду?
— А кто полпирога съел? — возмутилась я. — Я его вам отсылала, в ткань красивую завернула, и вообще!
— Ну так за пирог-то вам и уплачено! Под водой и дышать, и разговаривать можете, — тут же отбрехался водяной. — Всё чин по чину!
Возможно, звучало бы логично, но Истерикс залился таким истошным лаем, что от избытка чувств начал дёргать всеми четырьмя лапами, подплывая поближе к карасеподобному мужчине и явно планируя укусить того за длинный рыбий хвост. Водяной резво подхватил объёмное пузо и рывком отплыл подальше от моей собаки. И как-то так удачно, что ему в поле зрения мешочек с деньгами налоговыми попался. Он резко затормозил и очень так характерно покосился на мою зажатую ладонь.
— В принципе… я мог бы переправить вас к Кощею. Однако же, сами понимаете, дело это энергозатратное, волшебство невиданное, да и тропы водные со временем изнашиваются… — он помолчал и подытожил: — В общем, помощь эта не бесплатная. В нашем мире, знаете ли, сейчас налоги платить надо, а пирогами, тем более давно съеденными, их не покроешь…
Я печально вздохнула:
— И сюда Кощей добрался! Вот так и знала, что морда эта Темнейшая весь лес нам переполошит.
Открыла мешочек с медяками и расстроенно сунула туда свой нос.
— Сколько денег-то надо?
Водяной радостно потёр руки.
— Так это… три монеты — и будет вам переход!
— Три?! — возмутилась я. — Три — это много!
— Тяв! — под шумок Истерикс всё же добрался до вожделенного плавника и сейчас с победным кличем впился зубами в тонкие перепонки.
— Ой-ой-ой! — заголосил водяной.
— Р-р-р-р! — не разжимал челюстей пёс.
— Так ему! — подбадривал товарища Пузан.
— Истериксик, не надо, цену же поднимут! — причитала я.
Еле отодрали собаку и, наконец-то, перешли к расчётам…
Спорили мы до хрипоты, до тех пор, пока вода из ушей не пошла, но так как в этом плане у водяного опыта было больше, да и водица спокойно протекала у него и из ушей, и через жабры, то поняла я быстро — эту битву мне не выиграть. И сдалась, когда нога правая от постоянного бултыхания под водой занемела.
— Ладно уж, — выдала я положенные пять монет. Три за проход, две — за потрёпанный плавник.
Затем, задрав голову, посмотрела наверх, туда, где через толщу воды мелькало красное солнышко. Неужто сейчас спущусь я в подземные глубины и не увижу долго света земного? Аж страшно стало… И как Кощей там в подземельях своих живёт? То-то, видно, злой он, потому что солнышка не видит. Не зря говорят, что без солнца красного да неба синего каждый орёл становится обыкновенной курицей…
Водяной, получив оплату, крайне недовольно махнул измочаленным хвостом и поплыл показывать нам, куда именно идти. Мы поплыли следом, а заодно смотрели по сторонам, и не далее как через один поворот я удивлённо застыла.
— Господин Жабсон! Я так и знала, что вы не утопли!
Жабоподобная туша в шикарном белом жабо и длинном высоком цилиндре, прикреплённом небольшими прищепками к толстой коже, дабы не уплыл наверх, на свет Божий, повернулась ко мне, оторвавшись от лобызания одной из кикимор. Та смущённо хихикнула и прикрыла зеленоватые губы ладошкой.
— Яга! — воскликнул адвокат, давненько потерянный всем лесным народом. — Конечно, я не утоп, чего мне тонуть-то? Тем более, когда тут такая красота водится, — круглые глаза закатились, и он с восторгом посмотрел на девицу. — Надо тебе чего ли? У меня, между прочим, медовый месяц. Не отвлекай понапрасну!
Звучало так искренне, что я даже не поверила.
— А ваш отъезд и последующая женитьба, а также приезд Его Темнейшества в наш лес совершенно случайно никак не связаны? А то вы вроде как раз перед этим и пропали…
Круглые глазки мистера Жабсона забегали, и он, откашлявшись, поправил жабо на толстой шее.
— А почему, собственно, ты спрашиваешь? Я своё дело знаю, у меня всё подсчитано. Я карьеру заранее завершил, а если заново и вернусь к профессии, так это она новая будет. За старые прегрешения никто шкуры не сдирает, а поминать былое и вовсе моветон. Так что, это… вы там наверху бойтесь, а у меня месяц медовый!
— Удобно устроился, — возмутился Пузан, а потом толкнул меня крылом: — Яга, а может быть, мы так же сделаем?
Я же вздохнула.
— А кабачки? Огурцы? Ну куда я от своей избушки уйду, а от огородика любимого? Да и дел-то там по горло. Эх, нет.
Я пожелала молодым счастья и поняла, что в ближайшее время мне помощи с бумажками не видать. А ведь мы с мистером Жабсоном один раз даже от князя земного отбрехаться сумели. Но князь, это вам не Кощей…
Повернувшись к водяному, я сказала:
— Веди нас… К Темнейшеству…
Нам пришлось опуститься на самое дно. Туда, куда даже самые смелые обитатели подводных глубин не залезают. На дне темнотища — хоть глаз выколи, но водяной жестом циркача-фокусника указал на пещеру в тёмных речных глубинах:
— Вот туда пойдёшь. Через подводные тропы выйдешь на берег каменный, ну, а там прямо пойдёшь. Вот и всё.
Я обернулась и недоверчиво переспросила:
— Вот прямо-прямо? И никуда не сворачивать?
— Вот прямо-прямо.
— И неужто сразу к Кощею выйду?
— И сразу к Кощею выйдешь, — как на духу заверил водяной. — Не сомневайся, слово водяного так же крепко, как местоположение кувшинки в текучей реке. Так что иди давай, а у меня дел по горло.
И с этими словами в спину всей нашей компании с силой ударила волна. Закружила, закрутила, в пещеру засосала, а там и выкинула куда-то вперёд. На миг глаза заволокло мутной пеленой, я забарахталась, пытаясь найти то ли хвост Истерикса, то ли выход. К счастью, нашла первое. С силой оттолкнулась от внезапно каменного выступа и вынырнула под своды тёмные.
— Пузан! Пузан! — закричала я в высокий потолок, освещённый прилипшими к нему светлячками. Что здесь делали светлячки — честное слово, не ведаю, хотя я не присматривалась, может это пиявки или речные слизни мерцающие, но без них была бы темень непроглядная. Но свет светом, а паниковать мне было из-за чего, потому что видела я абсолютно всё, кроме своего ворона.
— Тяф! Кхе-кхе, тяв-тяв! — отфыркивался мой пёс.
Ну, хотя бы жив…
— Неужели Пузанчик утоп? — всхлипнула я, бестолково гребя то в одну, то в другую сторону, проверяя, куда же делся мой друг.
— Помочь? — лениво уточнила русалка, внезапно вынырнувшая из-за ближайшего камня. Девица уселась на упитанный хвост и, достав гребень, начала расчёсывать длинную синюю шевелюру. Она смотрела на меня так, как смотрят на богатого клиента. Может быть, зря я мешочком с деньгами в воздухе махала?
Я всхлипнула:
— Я Пузана потеряла! Это ворон мой!
— Его, наверное, в трубу засосало, — равнодушно пожала плечами русалка и махнула хвостом в сторону узкого лаза под водой. — Если он кругленький — авось застрянет где-нибудь посередке, а если овальненький — то может и просочится дальше… А там труба длинная-длинная, сразу в море выходит. Если не успеем спасти — не видать тебе Пузанчика…
Она притворно жалостливо вздохнула и обнажила крупные клыки.
Я злобно прищурилась. Эх, нет со мной метлы! Уж я б этой девахе!
Но деваться некуда, так что, помолчав, я мрачно выдала, посматривая на девицу как на врага народа пернатого:
— Сколько?
— За две... за две монеты договоримся, — оживилась русалка, восторженно хлопая по воде хвостом. — Мне как раз на налоги немного не хватает…
Тьфу ты, блин! И эта туда же! Всех обошёл, ирод проклятый! Всю жизнь жили дружным братством — помогали друг другу, а как появилась эта высокомерная харя в лесу волшебном — так сразу меркантильные все стали.
— Идёт, — дала отмашку, смиряясь с потерей.
Последовал короткий всплеск, и прекрасная дева ушла под воду. Я как раз успела выползти на каменный берег, вытащить за собой уставшего Истерикса, выжать по одной каждую его лапку и взяться за хвост, как из-под воды вынырнула голова русалки.
— Яга! — подозвала она меня, сверкая самодовольной улыбкой. — Деньги давай!
Я недовольно отсчитала две монеты и кинула их в воду. Ушлая девица поймала оплату на лету и за лапки вытянула из воды моего Пузанчика.
— Чуть не улетел в трубу! — покачала она головой и прищурилась. — Но ты его хорошо кормишь, застрял намертво! Как вам повезло, что я рядом проплывала. Еле отодрала, конечно, но за хорошую оплату чего бы не помочь, верно?
— Замечательно, — мрачно согласилась я, принимая ошалевшую от страха птицу.
Пузан стоял столбиком, вытянув лапки с крыльями по швам, и таращил круглые глазёнки.
— Яга, — прошептал он, — там знаешь, что было?
— Что? — удивилась я.
Пузан лишь клювом повёл.
— Меня словно в клозет новомодный смыли и по трубе пропустили, а там… тёмные-тёмные тени, морды всякие скалились!
Я поёжилась. Как хорошо, что я как-то мимо проскочила — у меня психика нежная, не такая, как у Пузана. Тому-то ничего не будет: он увидел, испугался, а потом поест и забудет. А я — девушка хрупкая, пусть и злопамятная. Недаром физиономия Кощея как живая перед взором стоит!
Делать нечего — раз выжили, то надо дальше идти. Попрощались с русалкой и побрели по прямой дороге вперёд, к Кощею…
Глава 6 Горыныч и его проблемы с зубочистками
Если я думала, что это все неприятности в нашем путешествии, то я ошибалась. Неприятности ждали нас за первым же поворотом.
Мало того, что мы были мокрые, грязные, уставшие, злые и наполовину утопленные — так ещё и наткнулись на спящего Змея Горыныча!
— А что он в пещерах забыл? — шёпотом поинтересовался Пузан, втягивая мохнатое брюшко поглубже в рёбра. А то увидит змеюка, почувствует, что мяска в вороне много, да как поджарит — словно шашлычок нажористый. А Пузану оно надо? А Пузану оно не надо!
Я испуганно сглотнула, понимая, что хоть и костлявая вся, хоть и волосы длинные помешают меня пережёвывать, но зубочистки после сытного ужина змеюкам тоже нужны, а тут мои косточки всегда кстати придутся.
— Пройдём сторонкой, — предложил Пузан, крылом показывая, куда именно идти.
Я лишь кивнула. Так страшно было — жуть, аж коленки друг о друга стучали. И делали это так громко, что пришлось между ними кусок подола засунуть, потому что невозможно — того и гляди от стука змей древний проснётся!
Сделали мы два шага… Ещё два… Тихо-то как… Не успела я обрадоваться, как вдруг поняла — Истерикса-то с нами нет! Куда эта блоха мохнатая делась?
— Истерикс! — зашептала истошно. — Ты где?!
Собака обнаружилась именно там, где не надо.
Пёс мой глупый увидел косточку! Аккурат под лапой Горыныча. И то, что косточка размером с кабана, моего питомца совершенно не смутило. Шевеля маленькими тонкими лапками, этот хлебный батончик, покачиваясь, весело приближался прямо к средней распахнутой змеиной пасти.
— Пусть земля ему будет пухом, — пожелал Пузан с жалостью, глядя на незадачливого соседа по избушке. — Пойдём, Яга, что тут сделаешь? Помянем его потом, как наверх вернёмся.
— Да тьфу на тебя! — рассердилась я, бросаясь следом за своим питомцем. Пусть глупый, пусть неразумный, душа же болит! Как же я его брошу?
Стоило мне подбежать к морде змеиной да за собакой нагнуться, как перед моим носом глаза хозяина пещеры распахнулись, и от увиденной наглости у Горыныча аж дыхание спёрло сразу в трёх горлах.
— Это что ещё за диво? — возмутился крылатый змей, подскакивая на ноги. Только не учёл, что пещера-то невысокая, и головы друг за другом ка-а-а-ак об потолок ударились! Вот так: бум-бум-бум!
— А-а-а-а-а! — завопил змей, рассерженно хватая лапами то одну, то другую голову и пытаясь посмотреть на меня наливающимися кровью глазами.
— Это не я! Честно-честно! — ответила змею, делая шажочек за шажочком в обратную сторону. Истерикс на моих руках оправдывал своё имя и заливался истошным лаем, потому что не добрался до вожделенной кости. И это, естественно, не придавало спокойствия ситуации.
— Послушайте, уважаемый, я вас не трогаю, спите себе спокойно, — попыталась ещё раз уравновесить своё стремительно ухудшающееся положение. — Мы тут потихонечку мимо идём, ни на что не претендуем. Просто хотим убраться подобру-поздорову.
— Подобру-поздорову не получится. Получится только в желудок, — честно предупредила правая голова змея и облизнулась.
Левая голова уважительно кивнула:
— Хорошо сказала!
Средняя постановила:
— Значит, решено. Как будем жрать малявку?
Истерикс возмущённо тявкнул, а потом понял, что речь не о нём, а обо мне, и благоразумно решил не отсвечивать.
Я нервно хихикнула, а затем резко бросилась в угол пещеры, в надежде забиться под какой-нибудь камушек. Жаль, что ярко-рыжая копна волос горела почище солнышка даже в неярком свете пещеры и, естественно, привлекала к себе внимание. Меня довольно быстро вытащили на свет светлячков, держа за ногу и рассматривая словно червяка на вертеле. Боюсь представить, что именно послужит вертелом в фантазии этого самого змея — огонёк-то у него всегда с собой.
— Костлявая, — проговорила средняя голова придирчиво, прокручивая меня за ножку в разные стороны.
