Пузан стоял столбиком, вытянув лапки с крыльями по швам, и таращил круглые глазёнки.
— Яга, — прошептал он, — там знаешь, что было?
— Что? — удивилась я.
Пузан лишь клювом повёл.
— Меня словно в клозет новомодный смыли и по трубе пропустили, а там… тёмные-тёмные тени, морды всякие скалились!
Я поёжилась. Как хорошо, что я как-то мимо проскочила — у меня психика нежная, не такая, как у Пузана. Тому-то ничего не будет: он увидел, испугался, а потом поест и забудет. А я — девушка хрупкая, пусть и злопамятная. Недаром физиономия Кощея как живая перед взором стоит!
Делать нечего — раз выжили, то надо дальше идти. Попрощались с русалкой и побрели по прямой дороге вперёд, к Кощею…
Глава 6 Горыныч и его проблемы с зубочистками
Если я думала, что это все неприятности в нашем путешествии, то я ошибалась. Неприятности ждали нас за первым же поворотом.
Мало того, что мы были мокрые, грязные, уставшие, злые и наполовину утопленные — так ещё и наткнулись на спящего Змея Горыныча!
— А что он в пещерах забыл? — шёпотом поинтересовался Пузан, втягивая мохнатое брюшко поглубже в рёбра. А то увидит змеюка, почувствует, что мяска в вороне много, да как поджарит — словно шашлычок нажористый. А Пузану оно надо? А Пузану оно не надо!
Я испуганно сглотнула, понимая, что хоть и костлявая вся, хоть и волосы длинные помешают меня пережёвывать, но зубочистки после сытного ужина змеюкам тоже нужны, а тут мои косточки всегда кстати придутся.
— Пройдём сторонкой, — предложил Пузан, крылом показывая, куда именно идти.
Я лишь кивнула. Так страшно было — жуть, аж коленки друг о друга стучали. И делали это так громко, что пришлось между ними кусок подола засунуть, потому что невозможно — того и гляди от стука змей древний проснётся!
Сделали мы два шага… Ещё два… Тихо-то как… Не успела я обрадоваться, как вдруг поняла — Истерикса-то с нами нет! Куда эта блоха мохнатая делась?
— Истерикс! — зашептала истошно. — Ты где?!
Собака обнаружилась именно там, где не надо.
Пёс мой глупый увидел косточку! Аккурат под лапой Горыныча. И то, что косточка размером с кабана, моего питомца совершенно не смутило. Шевеля маленькими тонкими лапками, этот хлебный батончик, покачиваясь, весело приближался прямо к средней распахнутой змеиной пасти.
— Пусть земля ему будет пухом, — пожелал Пузан с жалостью, глядя на незадачливого соседа по избушке. — Пойдём, Яга, что тут сделаешь? Помянем его потом, как наверх вернёмся.
— Да тьфу на тебя! — рассердилась я, бросаясь следом за своим питомцем. Пусть глупый, пусть неразумный, душа же болит! Как же я его брошу?
Стоило мне подбежать к морде змеиной да за собакой нагнуться, как перед моим носом глаза хозяина пещеры распахнулись, и от увиденной наглости у Горыныча аж дыхание спёрло сразу в трёх горлах.
— Это что ещё за диво? — возмутился крылатый змей, подскакивая на ноги. Только не учёл, что пещера-то невысокая, и головы друг за другом ка-а-а-ак об потолок ударились! Вот так: бум-бум-бум!
— А-а-а-а-а! — завопил змей, рассерженно хватая лапами то одну, то другую голову и пытаясь посмотреть на меня наливающимися кровью глазами.
— Это не я! Честно-честно! — ответила змею, делая шажочек за шажочком в обратную сторону. Истерикс на моих руках оправдывал своё имя и заливался истошным лаем, потому что не добрался до вожделенной кости. И это, естественно, не придавало спокойствия ситуации.
— Послушайте, уважаемый, я вас не трогаю, спите себе спокойно, — попыталась ещё раз уравновесить своё стремительно ухудшающееся положение. — Мы тут потихонечку мимо идём, ни на что не претендуем. Просто хотим убраться подобру-поздорову.
— Подобру-поздорову не получится. Получится только в желудок, — честно предупредила правая голова змея и облизнулась.
Левая голова уважительно кивнула:
— Хорошо сказала!
Средняя постановила:
— Значит, решено. Как будем жрать малявку?
Истерикс возмущённо тявкнул, а потом понял, что речь не о нём, а обо мне, и благоразумно решил не отсвечивать.
Я нервно хихикнула, а затем резко бросилась в угол пещеры, в надежде забиться под какой-нибудь камушек. Жаль, что ярко-рыжая копна волос горела почище солнышка даже в неярком свете пещеры и, естественно, привлекала к себе внимание. Меня довольно быстро вытащили на свет светлячков, держа за ногу и рассматривая словно червяка на вертеле. Боюсь представить, что именно послужит вертелом в фантазии этого самого змея — огонёк-то у него всегда с собой.
— Костлявая, — проговорила средняя голова придирчиво, прокручивая меня за ножку в разные стороны.
— На всех не хватит, но я её первая нашла! — тут же сориентировалась правая голова, как раз около которой мы столкнулись в первый раз с Истериксом, как говорится, нос к носу.
— Но ты ела неделю назад! — тут же осадила товарку левая. — А у меня и кабанчика дохленького уж две недели на зубах не хрустело! Желудок у нас один, а пасти разные. Пасти надо по очереди использовать!
— Очередь очередью, — постановила центральная, — а самая мозговитая из вас — я. Соответственно, кормить надо в первую очередь меня. Не будет меня — не останется мозгов, вы обе начнёте травку жрать!
Головы чуть не передрались, несколько раз пытаясь укусить друг друга за уши. Наконец, я привлекла их внимание:
— Послушайте, уважаемые, мне крайне неудобно постоянно поддерживать юбку в правильном положении. А если её опустить, то там и панталоны на свет появятся, а это неприлично, знаете ли. Не могли бы вы меня поставить так, чтобы ноги оказались снизу?
— Говорящее оно, — проговорила правая голова. — Не к добру, сожрать надо быстрее.
— А коль шевелиться во рту начнёт? — спросила левая голова.
— Так это же всем известно, — проговорила соседка. — Если кушаешь ягодки и что-то шевелится, надо просто быстрее жевать. С людьми так же работает, точно вам говорю!
«Вот и конец мне пришёл», — печально подумала я, но тут услышала, как Пузан, страдальчески кряхтя и охая, вышел в центр помещения и тряхнул мешочком с деньгами.
Неужели смелости набрался ради меня? Неожиданно, однако.
— Денег тебе, Горыныч, тоже не надо? Неужели Кощей ещё до тебя не добрался? — с явной провокацией в голосе поинтересовался Пузан, позвякивая оставшимися монетками. — А то мы-то как раз к нему направляемся, думали, встретили друга по несчастью, а ты вот так…
Все три головы дружно ахнули и разжали лапы. Я шмякнулась об каменный пол и порадовалась тому, что мозгов в голове немного, иначе бы отбила все.
Сев на седалищное место, потёрла затылок и поинтересовалась:
— Что, вас тоже на налоги посадили, да? Требуют?
Горыныч печально вздохнул:
— Ох, требуют, ещё как требуют…
Я прикинула, что хуже: остаться снова без денег или в принципе не дойти до подземных пещер? Решив, что голова мне всё же ещё понадобится, обречённо спросила:
— Так, может, отпустите меня не сожрамши?
— А сколько заплатишь? — уточнила правая голова.
Последовала долгая пауза.
— Одну монету? — с надеждой уточнила я, улыбаясь во все тридцать два зуба.
Головы переглянулись.
— Нет, — покачалась на шее левая из голов. — Одной — точно мало. Пять давай!
— Пять?! — ахнула я.
Я вырвала мешочек из крылышек Пузана и засунула туда нос.
— Так у меня же всего… — быстро пересчитала: — Раз, два, три, четыре. пять. И всё! Нет, так не пойдёт! — возмутилась искренне. — Тогда жрите, можете начинать!
Центральная голова нахмурилась:
— Нет, тогда нам совсем не выгодно. Давай на четырёх сойдёмся?
— Две — не больше! — стояла я на своём, выпячивая лоб, как баран.
В итоге спорили мы до хрипоты, так что стены каменные дрожать начали. И в результате вышла я из пещеры с мешочком, похудевшим на целых три монеты. Но чувствовала себя победителем, потому что впервые в жизни смогла сторговаться с самим Горынычем! Аж гордость брала.
— Что делать будем? — поинтересовался Пузан, печально вздыхая.
— Две монеты — это, конечно, плохо, — кивнула, но затем повеселела: — но лучше, чем полпирога с капустой, согласись?
Глава 7 Проход только для своих
Ну и город Кощей под землёй построил!
Мы только из прохода вышли и тут же встали как вкопанные, сражённые… поражённые… обалдевшие от подобной красоты!
Я-то думала, мы как выйдем, так что-то типа башни найдём, где на самом верху Кощей сидит, а в подвалах у него пленные несчастные налогоплательщики обитают. А оказывается — этот грозный мужик под землёй огромный град отстроил! Прям как у князей земных. И что самое интересное — там живут и люди, и волшебные существа разные. В основном, конечно, суровые мужчины, но я даже несколько женщин и детей увидала.
— Вот вам и «прямо идите», — пробормотала я, раздумывая, а как нам теперь через все эти улицы к замку-то попасть. Замок Кощеев прямо из-под земли высился до самого верха пещеры: голову задерёшь — и потолка не видать. Но делать нечего, срок, данный Кощеем, уже почти вышел, и я, взяв в руки всё своё мужество, потопала вперёд.
Идём мы по улице, а вокруг люди суетятся, кушать готовят, и каждый первый жуёт чего-нибудь!
— Время… обеда, — мрачно проинформировал Пузан. Откуда информация у него о времени — загадка, но все ж едят! Не поспоришь!
Мимо прошёл ребятёнок, с удовольствием обсасывая сахарного петушка на палочке. В животе как забурчало — самой невозможно слушать!
А как дошли мы до палатки с беляшами, так и встала я как вкопанная.
— Не могу, не могу больше! Вот умру сейчас, если пирожком с мясом не разживусь!
— Э-э-э, Яга, ты это… у нас и так денег мало! — возмутился Пузан, вставая грудью перед ларьком. — Чем мы с Кощеем расплачиваться будем?
— Честное слово, Пузанчик, если не поем, прямо здесь лягу! — ответила я со всей душевной честностью. Слюни от голода уже чуть ли не на мостовую капали. Посмотрела вниз — а действительно капают! Только не мои, а Истерикса.
Пёс мой, настроившийся поесть от пуза, на ворона противного зарычал, что стоял между нами и вожделенным беляшом. А потом как залает громко-громко!
— Не пройдёшь! — кричал Пузан, размахивая крыльями.
— Тя-тя-тяв! — заливался пёс, наскакивая на неприятеля.
Еле разняла их.
В итоге, лишился мой мешочек ещё одной монеты и оттого даже позвякивать перестал. А я сидела на ступеньках города, смотрела, как орудует напротив леший незнакомый, что здесь кузнецом работал, прямо рядом с людьми обыкновенными! И счастливо жевала пирог с мясом. Рядом чавкал Истерикс. И даже Пузан, хоть и бурчал громко-громко, а всё же свою порцию проглотил крайне быстро и теперь делал вид, что нас осуждает.
Наевшись и напившись водой из колодца, побрели мы дальше. Шли мы, шли, а потом ещё шли, поднимались по высокой лестнице и к концу подъёма заработали одышку.
Перед самой дверью в царские палаты остановил нас домовой.
— Чего надобно? — хмуро осведомился он, разглядывая подозрительно, чуть ли не принюхиваясь. — На какое время записаны?
Я растерялась.
— В смысле — на какое? Я к Кощею иду, понимаете…
Домовой только отмахнулся.
— Тут все к Кощею. Время какое у вас записано?
Я переглянулась с товарищами. Так, а это что — записываться надо было?
— Слушайте, уважаемый, — попыталась объяснить я. — Я сама пришла, даже не стала дожидаться, чтобы Его Темнейшество наверх прибыл. Потратила своё время, деньги и вообще…
Говорить о том, что на самом деле я боялась, как бы Кощей меня выселять из избушки не пришёл, и поэтому сама притопала, я благоразумно не стала. Чай, не дурочка какая-нибудь. А так, глядишь, раз сама на поклон явилась, Кощей, может, и половину долга скосит. Или сколько там получается после всех расходов дорожных?
Сейчас, конечно, денег почти не осталось, но, стоя перед самым дворцом, отступать стыдно. Раз пришли — пускай принимает нас Кощей!
Это я и попыталась было объяснить.
Но домовой заартачился.
— Нет, — упёр он руки в бока, — только по расписанию, только по записи. А коли не записывались — так идите с миром.
