Распрямляю плечи и беру себя в руки — я не та наивная и неуверенная в себе девчушка, какой была семь лет назад. Я способна дать отпор!
— И где же отец? — цокает Бероев. Его острый взгляд концентрируется на моей руке без кольца.
Ты! Ты отец!
Но никогда не узнаешь об этом, потому что Мишута тебе не нужен. Не от меня…
— Я ращу сына сама, — складываю руки на груди.
— Бросил? — Бероев морщится и проводит большим пальцем по своему гладко выбритому подбородку.
Краска ударяет мне в лицо. Бероев всегда был беспардонным, если задето его эго. Но я не собираюсь опускаться до его уровня.
— Тебя моя личная жизнь не касается, — отвечаю с достоинством. — А теперь извини, мне нужно работать.
Развернувшись на каблуках, иду в сторону лифта. Нервно вжимаю кнопку в панель. Внутри все клокочет от выброса адреналина и злости. Тимур ни капельки не изменился, как был говнюком, так и остался.
Только раньше я видела в этом некоторое очарование, поскольку его острый язык никогда не проходился по мне. Тимур казался мне прямолинейным, смелым, упрямым. Он отстаивал каждое свое решение, доводил любое дело до конца. Юная и глупая, я восхищалась этими его качествами.
Тимур Бероев был моим руководителем, и я слишком поздно поняла: то, что хорошо в бизнесе, совершенно неприемлемо в личных отношениях.
— Пожалуй, прокачусь с тобой, — раздается хрипло мне на ухо.
Глава 05
Тимур
Я не собираюсь отпускать Алю вот так просто. Если уж судьба свела нас, это что-то значит. Я наконец-то узнаю причину, по которой эта женщина так подло со мной поступила.
Вижу, как некомфортно рядом со мной Але. Она словно натянутая струна, ладони сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Нервничает. Так и должно быть, когда прошлое тебя нагоняет и за свои поступки нужно отвечать.
— Отойди, пожалуйста, — шипит на меня у лифта.
Ну да, я же вплотную к ней встал. Мое пальто касается ее блузки и распущенных светлых волос.
— Не хочу, — отвечаю довольно агрессивно.
Пока она не видит, прикрываю глаза и тяну носом запах ее духов. Я прекрасно знаю, что если провести носом по коже на шее, то этот аромат, смешанный с ее личным запахом, на коже раскроется иначе — намного более интимно и мягко.
Двери лифта резко раскрываются, и Аля шагает в него.
Она разворачивается и вжимается спиной в зеркальную стену лифта, словно загнанная птичка в клетке. В моей клетке.
Когда-то этой девочке, успешно изображавшей наивность, удалось приручить меня. Но больше ее чары на меня не действуют. Точно! Не действуют!
Вхожу следом и нажимаю на кнопку второго этажа. Дыхание Али рядом со мной становится все более поверхностным и частым, ее выдержка трещит по швам, в глазах вспыхивают тревожные огоньки. Скольжу пальцами по панели с кнопками и нажимаю на «Стоп».
— Что ты делаешь? — срывается с ее губ.
— Нажимаю на кнопку «Стоп», — усмехаюсь, озвучивая очевидное, и складываю руки на груди.
— Зачем ты это делаешь? Выпусти меня немедленно! — Алю захлестывает паника, и мне это по вкусу.
Мне хочется, чтобы она испытала хоть часть тех эмоций, которые испытал я, когда пришел домой и не обнаружил своей невесты. В квартире все ее вещи остались на своих местах, а в гостиной на столе меня ожидала записка и кольцо, которое я ей подарил. В записке было всего несколько слов: «Я не выйду за тебя».
Помню, как смял записку в кулаке. Пальцы дрожали. Внутри все кипело от непонимания и злости. Я был раздавлен.
Как она могла так со мной поступить?
Я для этой девочки сделал все!
Она ведь ничего из себя не представляла до встречи со мной — приехала из какого-то забытого богом городишка, жила в занюханной квартирке с еще несколькими такими же студентками. Не жила — выживала.
Я взял ее к себе на должность секретаря, потому что купился на невинность и обаяние. Такой малышке хотелось помочь. Я дал ей все: работу, возможность жить в прекрасных условиях без проблем, без нужды. Сделал ей предложение, наплевав на очевидную разницу в статусе. Але все-то то нужно было меня любить! А она взяла и плюнула мне в душу.
— Ничего не хочешь мне сказать? — подхожу ближе и упираюсь ладонью в зеркальную поверхность лифта рядом с ее головой.
— Нет, — Аля бледнеет.
— А мне, знаешь, хотелось бы кое-что услышать, — бросаю взгляд на ее дрожащие губы и облизываю свои пересохшие.
— Не понимаю, зачем ворошить прошлое, — Аля обнимает себя, ее тонкие пальцы с силой вжимаются в предплечья. — Насколько я поняла, ты не сильно переживал. Женился и даже без испытательного срока. — Отворачивает от меня лицо, в голосе слышатся нотки обиды.
— В этом было все дело, да? — усмехаюсь разочарованно. — Тебя не устроило, что я поставил условия?
— Можешь думать что хочешь. — Аля опускает лицо. Ее волосы полностью занавешивают его от меня.
Не устроил, значит. А я считаю, что был прав на все сто. Я должен был убедиться в том, что моя невеста не является меркантильной охотницей за деньгами. Я очень богатый человек, ко мне постоянно липнут такие женщины.
Да, я хотел определенного испытательного срока для наших чувств — длиной в год. Да, я хотел брачный договор.
— Побег был уловкой? — выплевываю едко. — Ты рассчитывала, что я примчусь за тобой и, наплевав на все свои принципы, женюсь безо всяких условий? Думала, я идиот?
— Ничего такого я не думала! — Аля гордо дергает подбородком. — Если тебе так нужна правда, то вот тебе она: я поняла, что не могу выйти замуж за такого, как ты.
— За такого, как я? — вжимаю вторую ладонь в стену лифта с другой стороны ее головы. Пальцы с силой давят на холодную поверхность. Наши лица рядом. Я вижу каждую ее черточку, чувствую теплое дыхание на своем лице, вижу непримиримую ярость в глазах.
— Конкретнее, Аля. Ну же, давай, выскажись. Какого такого?
— Помешанного на деньгах! Ты, кроме них, в жизни ничего не любишь! И меня ты не любил. Я просто была удобной!
— Я столько для тебя сделал, стольким пожертвовал! Да мне все в лицо говорили, что ты меня как липку обдерешь. А я дал нам шанс!
В груди полыхает от возмущения.
Как она смеет?
— Шанс? Испытательный срок? Твой ужасный список требований? Это твой так называемый шанс?
— В этом списке не было ничего ужасного! Если бы ты меня по-настоящему любила, ни один из его пунктов не стал бы для тебя проблемой. Не флиртовать с другими мужчинами и ни с кем кроме меня не встречаться — тебя это не устроило? Подождать год до свадьбы — это проблема? Проявлять уважение к моим родителям — может, это?!
— Они меня ненавидели! — Аля срывается. — В лицо мне говорили, что я тебе не подхожу, а ты ни разу меня не защитил!
— Они мои родители!
— Все, хватит! — она упирается ладонями мне в грудь, обходит, становясь лицом к дверям и ко мне спиной. — Остальные пункты твоего грязного списка я обсуждать не собираюсь. Я ушла от тебя и очень рада этому, — говорит торопливо. — Рядом с тобой я была бы самой несчастной женщиной в мире! — Яростно нажимает кнопку, и лифт трогается. — Надеюсь, ты уедешь как можно быстрее и мы больше не увидимся!
Как только двери открываются, Аля выпархивает из кабины лифта.
Я продолжаю стоять истуканом, наблюдая за тем, как ее тонкая фигурка бегом удаляется по коридору. Ее слова, словно кривое ржавое лезвие, разворотили мне всю грудь и лишили сил.
Вот, значит, как она наши отношения видела? Я монстр? Она взяла и сбежала к тому, кто был лучше? Но, видимо, она и там оказалась не права, раз мужик бросил ее с ребенком.
Глава 06
Аля
Бероев не изменился ни капли. На что я вообще рассчитывала, высказывая свою правду? Что он меня поймет? Пожалеет о том, что сделал? Нет, он слышит только себя.
Воспоминания о том списке всколыхнули во мне целую бурю негодования. Бероев перечислил все то, что было так важно, на его взгляд, и даже не подумал о пункте, из-за которого я действительно от него ушла.
В горле образовался ком, на глазах выступили слезы. Я рывком открыла ящикстола, вытащила оттуда пачку салфеток. Не плакать! Не дождется!
Но обидно. Безумно обидно... ведь я действительно верила, что у нас получится.
Тимур очень красиво ухаживал — дарил огромные охапки цветов, водил в оперу, в красивые рестораны. У меня захватывало дух от всего того великолепия, которое окружало Бероева. Но больше всего меня захватывал он сам. То, как уверенно он говорил, как двигался, как улыбался. Да, я влюбилась именно в его улыбку. Она была очень редким гостем на его лице при других, но когда мы были вместе, улыбку я видела практически всегда.
Мне казалось, что он настоящего себя бережет для самых близких — для женщины, которую встретит и полюбит. Для меня. Да уж, какие только глупости не приходят в голову в восемнадцать лет!
Я закрывала глаза на то, что его родители считали меня меркантильной выскочкой с периферии. Это правда, что многие женщины хотели бы оказаться на моем месте, но я была уверена, что со временем они поймут: их сына я люблю по-настоящему.
Я терпеливо высиживала обеды в доме родителей Тимура, не обращала внимания на колкости его друзей. Я старалась быть идеальной и хорошей для всех, чтобы показать, что мне, кроме самого Тимура, ничего не нужно. Я настаивала, чтобы Тимур не дарил мне слишком дорогих подарков.
И еще меня мучило чувство вины. Я полагала, что действительно недостаточно хороша для Тимура. Окружающие заставили меня в это поверить. У меня не было образования, полученного за границей, я не знала пяти языков, не играла ни на одном музыкальном инструменте и не пела. Я была обычной, самой простой девочкой.
Со временем я даже начала удивляться — а что же такого Тимур во мне рассмотрел?
Я обесценила себя полностью...
Чтобы отвлечься от грустных воспоминаний, сосредотачиваюсь на работе. Через некоторое время меня отвлекает телефонный звонок. Номер я знаю, это наша детская группа.
— Да? — быстро поднимаю трубку.
— Алина Геннадьевна, ваш сын сбежал из группы!
— О боже!
Хорошо, что я сижу, иначе упала бы.
— И не один, а вместе со своим новым другом.
Мои глаза открываются шире.
— А вы точно обыскали всю группу? Вдруг они где-то спрятались и играют?!
— Нет. Они оставили записку: «Мы вернемся через час. Просьба родителей не беспокоить. Арсений и Михаил».
— Что они написали? — мне показалось, что я ослышалась.
— Что они вернутся через час, — голос Тамары Витальевны взлетает до фальцета.
— Мне нужно как-то позвонить и сказать отцу мальчика о случившемся, но я не понимаю, как это сделать! Мне кажется, он нас всех сразу засудит! А у нас с мужем ипотека! Боже мой…
— Не паникуем, — вскакиваю на ноги. — Кажется, я знаю, где они. Тамара Витальевна, дайте мне десять минут.
Отключаю телефон и спешу на улицу. Миша еще утром приметил черного котенка у пункта охраны. Наверное, он направился туда и прихватил с собой сына Бероева.
Не тратя времени на гардероб, прямо в туфлях, переодетых в кабинете вместо уличных сапог, бегу по снегу в сторону ворот.
Охранник виден сразу. Он стоит у пункта пропуска, вальяжно облокотившись плечом на дверь. Рядом, в детских комбинезонах, — Миша и Арсений. Оба без шапок!
— А как его зовут? — звонко интересуется Арсений у охранника.
— Кот.
— А мне кажется, это кошка! — Мишка поднимает котенка и смотрит между растопыренных лап. — Точно, кошка!
— Кошка так кошка, — пожимает охранник плечами равнодушно. — Забрать хотите?
— Хочу, но папа не разрешит, — горестно вздыхает Арсений.
— Надо обсудить с мамой, — задумчиво кивает Миша.
— Сейчас я с тобой все обсужу, — выдыхаю облако пара. Пока бежала, вся взмокла. Запыхалась. В туфли снега набрала.
— Алина Геннадьевна? А что это вы голая? Зима на улице, — охранник недоуменно смотрит на меня.
— Спешила, — упираю руки в бока и пытаюсь восстановить дыхание. Мне после пробежки так жарко, что и пуховика не нужно. — Миша, мне нужно серьезно с тобой поговорить.
— Мам, ну мы просто хотели посмотреть котенка! Мы же в записке написали, что скоро вернемся! — Сын прижимает к себе котенка.
Прикрываю глаза ладонью и пытаюсь словить дзен. На детей кричать нельзя. Это непедагогично.
— Марш обратно, — говорю строго. Показываю обоим мальчикам на главный корпус. — Кота с собой не берем.
— Ну мам! Нам жизненно необходим кот! — гнет свою линию Мишка.
— И мне. У меня никогда не было кота, — Арсений протягивает ладошку и с благоговением гладит котенка.
