— Прошлое не терпит сослагательного наклонения, — прищуривается Константин, — важно только то, что происходит сейчас.
— Я могу сделать тест в независимой лаборатории? — осторожно закрываю папку.
Перед глазами три имени, — Аня, Леша, Максим.
Мне все еще очень страшно поверить, что я их мама, и я хочу стопроцентных доказательств.
Иначе… если я поверю, а потом все окажется ложью, я не смогу это пережить.
Дети — моя самая большая, самая болезненная мечта. Я так долго принимала, что у меня их не будет. И вот появился шанс…
— Если захочешь. Но не думаю, что он действительно понадобится, — Константин кладет передо мной свой телефон.
На заставке три улыбающихся малыша. Мальчики очень похожи на отца. А вот девочка. Ее глаза, улыбка, ямочки на щеках, светлые вьющиеся волосы… Она вся словно я в детстве. Тут и вправду никакой тест не нужен.
Беру телефон в руки и жадно вглядываюсь в веселые лица. В голове звучат звонкие голоса мальчишек, которые я слышала по телефону. Внутри нарастает необходимость увидеть их воочию. Потрогать, узнать, как у них дела. Обнять…
— Когда я смогу их увидеть? — вырывается у меня надрывно.
— Когда мы обсудим все детали и подпишем договор. — Огнев забирает телефон из моих рук, отключает экран и кладет его себе в карман.
— Какой договор? — руки бессильно падают на стол.
— Понимаешь, Виктория, я не могу позволить, чтобы еще один человек пришел в жизнь моих детей, накуролесил там, а потом свинтил. Спасибо, наелись.
— Что вы имеете в виду? — хватаюсь за его слова. — С детьми поступили плохо? У них вообще была мама? Кто она? Где она сейчас? — вопросы вылетают из меня со скоростью пулемета. Я еще ни разу не видела детей, но уже готова сойти с ума от мысли, что им кто-то сделал плохо.
— Подробности узнаешь после подписания договора о неразглашении, — припечатывает Огнев.
— И сколько всего договоров мне нужно будет подписать? — сжимаю зубы.
— Столько, сколько нужно. Мои дети должны находиться в полной безопасности, — Огнев смотрит на часы и хмурится. — Мои юристы подготовят документы, как только я дам им отмашку. К сожалению, мне пора.
Он кладет передо мной черный прямоугольник с золотым тиснением. На нем его полное имя и номер телефона.
— У тебя есть сутки, чтобы принять решение. Но запомни: повторного предложения не поступит.
— Вы хотите, чтобы я отменила свадьбу... — мой взгляд падает на подаренное Женей кольцо. Мы так долго шли к этому, многое уже куплено, в том числе платье. Все родственники и друзья получили приглашения. Но главное не это, а наши чувства. Между нами целых десять лет отношений.
— Да, это одно из необходимых условий.
— Вы не понимаете…
— Все я понимаю. Если мужчине понадобилось десять лет на принятие судьбоносного решения, значит, он мямля и дурак. Если женщину любишь, ее хватаешь на руки и тащишь в загс, детей ей делаешь. А не тянешь время, пока она не становится бесплодной. Избавься от балласта, Виктория.
— Какие еще есть условия? — стискиваю зубы, чтобы не спорить дальше. Огнев надменный хам и сноб, который видит либо черное, либо белое. А между тем есть еще куча полутонов и жизненных обстоятельств. Но ему это, кажется, бессмысленно доказывать.
— Переезд по месту жительства детей.
— То есть к вам?
Огнев не отвечает, просто пожимает плечами.
— Что еще? — спрашиваю уже тише. Я чувствую себя рыбкой, пойманной на крючок. У Огнева есть то, от чего я в здравом уме не смогу отказаться. И что бы он ни требовал, мне априори придется согласиться? Так ведь? Он же это понимает! Не может не понимать! И пользуется своей властью.
— Добросовестное выполнение своих непосредственных обязанностей, — говорит ровно.
— Звучит, как будто вы меня на работу нанимаете, — горько усмехаюсь.
— Так и есть, Виктория. — Он складывает руки домиком, смотрит на меня поверх их. В глазах ни капли снисхождения. Лишь холодная сталь и уверенность в своих словах. — Уход за тремя детьми — это очень ответственная и сложная работа. Без выходных и отпусков. С постоянными больничными и разборками в саду, приготовлением домашней еды, сказкой на ночь, воспитанием и всесторонним развитием, душевный вклад обязателен. В общем, все то, что должна своим детям хорошая мать. На плохую мы с тройняшками не согласны!
— Ваш кофе, — перед нами появляется Николай и начинает суетиться, — эфиопский, стопроцентная арабика, наисвежайший.
— Это ты на чаевые набиваешься. Но уже не успею с твоим эфиопским, неси счет. — Огнев вынимает банковскую карту.
— Вам только кофе посчитать?
— Я похож на малахольного жлоба? — Огнев недовольно изгибает бровь. — Все включай.
— Я могу сама… — боже, да откуда в нем столько грубости?
— Конечно, можешь, — цокает Константин. — Русская женщина все может, но не все должна. Когда вы уже это поймете? Иногда нужно оставлять мужику возможность быть мужиком. Подумай об этом на досуге, Виктория.
— А какими будут наши с вами отношения? — уточняю, когда официант испаряется. Спорить о том, кому и что должны мужчины и женщины, я сейчас точно не буду.
— Договорными, — Огнев щурится. Его взгляд в который раз соскальзывает на мои губы, и это заставляет напрячься.
— То есть деловыми? — уточняю я.
— Все обсуждаемо, — отвечает он обтекаемо и встает из-за стола, забирая папку с результатами экспертизы. — Я жду твоего звонка, Виктория. Время пошло.
Глава 03
Виктория
После ухода Огнева счетчик в моей голове начал отсчитывать часы и минуты. Но не до принятия решения — его я уже приняла, а до момента, когда мне нужно разобраться с выставленными требованиями и смириться с тем, что моя жизнь полностью изменится.
В офисе совершенно не до работы. Я закрываюсь от всех в своем уютном кабинете, стены которого сплошь увешаны иллюстрациями к детским книжкам. На окне мягкие игрушки, подаренные мне восторженными маленькими читателями, в отдельной папке на видном месте стопочка отзывов от них же.
Я любила детей всегда, была уверена, что свои с Женькой у меня тоже появятся. Просто не сейчас, а попозже.
Набираю его номер и через два гудка слышу голос жениха. Ладони взмокают от напряжения.
— Здравствуй, Виктория, что-то срочное? — голос у Жени деловой, значит, он не один в кабинете. — У меня важная встреча с ответчиком через две минуты.
— Я хочу очень серьезно с тобой поговорить, — выдыхаю сипло.
— До вечера не потерпит? Я в запаре, Вика, — он понижает голос.
Женя всегда в запаре. Это естественно, ведь люди никогда не перестанут разводиться. И кто-то долженпомогать им делить совместно нажитые капиталы, детей и собак. Желательно круглосуточно, без выходных и отпусков.
— Обрисуй мне суть проблемы в двух словах, и я обещаю все обдумать, — в этом весь Женя — собранный, эффективный, настроенный на решение задач любой сложности.
— Я бы хотела лично, — закусываю губу. Расставаться с человеком по телефону после десяти лет вместе верх непорядочности.
— Будем вечером у твоих родителей, там обсудим. Ты же не забыла?
Забыла!
У меня после встречи с Огневым все из головы вылетело. А между тем жизнь идет своим чередом. У мамы с папой юбилей, будут небольшие семейные посиделки. Мы с Женей, его родители, моя сестра с мужем и сыном.
— Может, заедешь за мной? Мы могли бы поговорить по дороге.
— Точно, ты же без машины... — он вздыхает, — так... сейчас. Вика, я вызову тебе такси, ладно? Прости, мне нужно бежать.
— До вечера, — говорю уже в пустоту.
Женя повесил трубку и помчался решать проблемы еще одной семейной пары, которая не выдержала проверку временем и бытом. А может быть, дело в грязной измене, которую себе позволил один из супругов. Эту причину он не любит больше всего.
Разговор с Женей откладывается, и мне нужно как-то себя занять, чтобы не сходить с ума.
Мой рассеянный взгляд останавливается на магнитной доске над компьютером. Она сплошь усеяна эскизами будущих персонажей.
Книга должна быть о маленькой фее, которая улетела в сказочную страну искать своих потерянных родителей. Планшет сам попросится в руки, но рисовать по техзаданию у меня не получается.
Перед глазами — снимок моих детей. Лица мальчишек немного расплылись в памяти, а вот Анечка, так похожая на меня в детстве, стоит перед глазами ярко и четко. Пальцы сами начинают обрисовывать контуры ее милого личика, добавлять здоровый румянец на щечки, радостный блеск в глаза, намечать милые завитки светлых волос.
Мальчишек тоже хотелось бы нарисовать, но для этого мне нужно увидеть их снова.
— Собралась здесь заночевать? — в кабинет заглядывает Вера — выпускающий редактор в нашем издательстве и по совместительству моя лучшая подруга.
— Нет, уже заканчиваю, — быстро перекидываю законченный рисунок себе на почту. Пока это все, что у меня есть.
— Какая милашка, — Вера заглядывает в мой планшет, — на тебя похожа.
Вера единственная кроме Жени знает о моем бесплодии. Именно она мне помогала проходить через сложный период принятия и ругала Женю.
В ее глазах он виноват во всем. Как выразилась Вера, жених держал меня на коротком поводке из-за своих комплексов и страхов. Надо было жениться и рожать, а не тратить мое время впустую!
Она не стала относиться к нему лучше даже после объявления о свадьбе. Пробурчала, что хоть грамм совести у него остался, раз не ушел, а женится.
И хоть взгляды на жизнь у нас расходятся, это не мешает нам дружить пятнадцать лет подряд.
— Это Аня... Анечка, моя дочь... — да, я произнесла слово «дочь» вслух.
Мне очень нужно поделиться новостями с тем, кто точно поддержит и порадуется. Кто поймет, почему я обязана поступить так, как я решила. Ведь Вера знает весь мой тернистый путь...
— Вика... — голос Веры становится вкрадчивым, взгляд наполняется беспокойством. Подруга плотно прикрывает дверь и нависает надо мной.
— Я не сумасшедшая, — развожу руками и улыбаюсь, — у меня трое детей.
— Милая моя Викуся, — Вера прикладывает ладонь к моему лбу. — Не горячая, да что ж такое, — бормочет шепотом.
— Я в порядке, Вера, — ловлю ее ладонь.
— Я и вижу. Я тут одна в комнате? — прищуривается подруга.
— Нет, — закатываю глаза, — ты со мной. Нас тут двое. Вера, — я становлюсь серьезной, — помнишь ту клинику, где я замораживала яйцеклетки?
— Еще бы! Сволочи безрукие!
— О да, — морщусь. — Так вот, не было никакого несчастного случая, меня обманули. Клиника использовала мой материал для подсадки другой женщине. И теперь у меня трое детей. Девочка и два мальчика, — заканчиваю я шепотом.
— Вика... — глаза Веры округляются, а лицо вытягивается.
— Им скоро пять, и я хочу быть с ними. Это такой шанс, ты понимаешь. Один на миллион!
— И все так просто? Тебе их отдадут? Я не понимаю...
— Не совсем, — я хмурюсь. Звонок телефона на столе прерывает наш с Верой разговор.— Да?
— Служба такси. Машина у входа, время ожидания три минуты, — раздается в трубке голос скучающего таксиста.
— Я иду, — точно, Женя же вызвал такси. — Мне нужно ехать. У родителей юбилей. Представляешь, тридцать пять лет вместе. Это же срок!
— Женя знает? — перебивает меня Вера.
— Еще нет, — запихиваю телефон в сумочку, быстро накидываю пальто и хватаю приготовленный для родителей подарок, — я скажу ему сегодня вечером. И, — набираю в легкие побольше воздуха, — я от него ухожу. Сегодня. Это одно из условий отца детей.
— По-по-дожди, — Вера поднимается следом за мной, — я ничего не понимаю. Объясни ты все толком!
— Мне нужно ехать. Вера, просто скажи… Я же должна быть с ними. Со своими детьми. Несмотря ни на что! Они же мои.
— Твои, — Вера осторожно кивает, — но какова цена?
— Высокая, — качаю головой. — Поеду, меня ждут.
