— Незачем. — Отец вместе с Николаем Ивановичем продолжает ковыряться с проводами старого ДВД-проигрывателя, — вас и так не дозваться в гости. А вот ради этого…
— Да пап, мы только ради этого приезжаем, — я хохочу и спускаю Даню с рук, — посмотреть, как ты в свадебном костюме карандашом в бутылочку попадаешь.
— А где ты еще увидишь, дочь, чтобы уважаемый человек, доктор философских наук — и карандашом в бутылку? — он указывает пальцем на щеку, в которую сразу получает поцелуй.
— Нигде, пап, ты прав, — обнимаю его. — Поздравляю тебя. Твой подарок маме я уже видела. Безумно красиво и дорого. Ты идеал.
— Спасибо, малыш, стараюсь держать марку.
— Здравствуй, Виктория, — отец Жени вертит в руках провода от ДВД-проигрывателя. — Где там мой оболтус? Опять опаздывает?
— Немного, — отвечаю обтекаемо.
— И как ты его столько лет терпишь? Загадка, — он углубляется с отцом в наладку проигрывателя. Леня нависает над ними, чтобы помогать советами. Даник устраивается у мамы под боком.
Остаюсь одна в центре комнаты, не зная куда себя деть. Настенные час показывают половину восьмого.
Как там мои тройняшки? По времени они уже должны быть дома. Наверное, поужинали уже. Как прошел разговор у Огнева с сыновьями по поводу инцидента с туалетными делами? Что там Анечка нарисовала красивого? Мне так хочется показать ей свой рисунок…
— Женька явился, можно и за стол, — мама вплывает в гостиную с огромным букетом бордовых роз, — иди встреть, Викуль.
— Конечно, — оставляю всех и в прихожей вижу жениха. Он уже без верхней одежды, но с телефоном у уха.
— Привет, — говорит мне одними губами и возвращается к разговору. — Я понял, утром пришлю пункты, на которые можно будет сослаться. Да… конечно… хорошего вечера.
Он кладет трубку и морщась ворочает шеей.
— Устал? — подхожу ближе.
— О да… — Женя кладет телефон в карман своих стильных деловых брюк и целует меня в висок. — Извини, что не забрал с работы лично.
— Ничего страшного, — набираю в грудь побольше воздуха, — Жень, нам надо…
— Дети, ну где вы? — выглядывает мама из гостиной.
— Идем, Юлия Сергеевна, — Женя разворачивает меня за плечи, — пошли, меня и так уже отчитали за опоздание…
Глава 05
Виктория
— Уже думали, куда поедете в свадебное путешествие? — мама улыбается счастливо.
Праздник в разгаре. Даник ползает под столом и шелестит фантиками от конфет. Папа отвешивает маме комплимент, а она краснеет, словно школьница. Родители Жени тоже не отстают: их руки сплетены, и когда они что-то рассказывают, то один начинает, а второй заканчивает, будто бы чувствуя свою вторую половинку.
Во всей этой теплой атмосфере мы с Женей как будто отдельно. Вересов-младший,как обычно, сдержан. Его ладонь покоится на спинке моего стула, пальцы лениво касаются волос.
— Пока никуда, работы много, — отвечает Женя, устало потирая переносицу. Я его понимаю, конечно, он свою адвокатскую контору открывает, плюс дело сложное,.— Думаю, летом что-нибудь придумаем. Правда, Вика?
В комнате повисает неловкая пауза. Все взгляды сосредотачиваются на мне.
— Да... летом будет удобнее, — подтверждаю.
Можно сказать правду, раз уж речь зашла о свадьбе. Но это точно не тот момент. Моя проблема слишком объемная и сложная, чтобы вот так сразу вываливать ее.
И мне не хочется портить светлый праздник родителей. Мы чествуем их счастливую жизнь, а не жалеем мою несчастную.
Будет правильнее, если я сначала поговорю с Женей, а потом каждый из нас поставит в известность своих родителей.
Настя недовольно поджимает губы и отводит взгляд. Она считает, что Женя мог бы относиться ко мне с большим вниманием и страстью.
Я даже пару раз слышала от нее, что сама виновата в таком отношении. Ни скандалов не устраиваю, ни ультиматумов не ставлю, да еще терплю все его закидоны. Конечно, он так ко мне и относится.
Насте и невдомек, как на самом деле все обстоит. Женя хороший, пусть и не слишком эмоциональный. Ну не всем это дано. Он любит, правда. Ведь остался со мной даже после диагноза, замуж позвал.
А сейчас... может быть, наше с ним расставание это шанс для него на нормальную семью со здоровой женщиной, которая родит ему ребенка — или двух.
Мы пересматриваем видео, мама с папой весело задувают свечи на торте. Настя с семьей остается ночевать у родителей.
Праздник заканчивается около двенадцати.
— Я вызову тебе такси, — извиняется Женя. — Маме не очень хорошо, хочу отвезти их лично.
— Без проблем, мне все равно в другую сторону, а вам по дороге.
На улице мы все дожидаемся, пока приедет мое такси бизнес-класса, и Женя усаживает меня на заднее сиденье.
— Позвони, как будешь дома, — немного виновато заглядывает мне в глаза.
— Хорошо.
— Ты хотела поговорить о чем-то важном, кажется? — Женя упирается ладонями в крышу машины.
— Да...
— Я постараюсь завтра заехать к тебе на работу.
— Хорошо.
Женя быстро целует меня в губы и закрывает дверь, хлопает машину по крыше.
Серьезный разговор немного отложился, и я снова чувствую облегчение. Я трусиха, конечно. Но быть тем, кто приносит плохое новости, не люблю. Я скорее из тех, кто сглаживает углы и подстраивается под других.
До дома еду в тишине — попытки таксиста завести разговор не поддерживаю. На душе слишком тяжело.
Первым делом, войдя в квартиру, снимаю обувь и иду на кухню. Оттуда мне навстречу сонно выходит мелкий рыжий котенок. Я его подобрала месяц назад у подъезда — кто-то выбросил, а я не смогла пройти мимо. Все переживала, что после свадьбы придется куда-то малыша пристраивать — ведь у Жени аллергия на кошачью шерсть. Но теперь такой проблемы больше нет.
— Привет, Персик, — беру котенка на руки и чешу за ушком. — Как ты тут? Не скучал?
— Мяу, — тянет он и ласково лижет шершавым языком мою руку.
Насыпаю ему мисочку корма, меняю воду. Ставлю чайник. Сна у меня ни в одном глазу. Я вообще не понимаю, как смогу уснуть этой ночью.
Делаю пару глотков ромашкового чая, потом принимаю теплый душ. Пытаюсь уснуть в постели — не получается. Поднимаюсь и снова иду в кухню. Персик везде следует за мной. К только удается улучить момент, забирается на руки.
— А если они меня не примут? — заглядываю в пытливую мордочку котенка.
На нервах включаю телевизор, щелкаю каналы, потом выключаю. Снова завариваю ромашковый чай. В какой-то момент мое напряжение достигает предела, и я понимаю: мне нужно действовать. Хватаю сумочку, в которой оставила визитку с телефоном Огнева, и решительно набираю цифры.
— Слушаю, — раздается в трубке сипло.
— Константин, добрый вечер, – стараюсь звучать уверенно, – это Виктория. Я вас не отвлекаю?
— В три часа ночи? — его голос наполняется сарказмом. — Нет, нисколько. Я тебя слушаю.
Черт! Уже три? Как неловко.
— Я подумала… я решила... — шумно вдыхаю и выдыхаю. — Я согласна. И все подпишу...
Тишина.
— Рад слышать… особенно в три ночи.
— Я хотела узнать, — меряю шагами кухню с котенком на руках, — вы разговаривали с мальчиками о том, что в саду случилось?
— Конечно.
— И что вы им сказали? — закусываю губу.
— Похвалил, — усмехается Огнев.
— Что? Вы поощрили социально неприемлемое поведение? — замираю в центре кухни. — Но нужно же было как-то разъяснить, что так поступать нехорошо. Я не сторонник жестких мер, не подумайте. Но серьезный, обстоятельный разговор необходим. Дети должны хорошо понимать, что такое хорошо, а что такое плохо! — под конец осуждения в моем голосе слышится целая тонна.
— Ты меня что, отчитываешь? — хмыкает Огнев.
— Вы учите моих детей плохому! — зажмуриваюсь.
— Наших, — цокает Константин, слушая мое натужное дыхание. — Это все? Я могу идти дальше спать? Мне вставать в пять.
— Зачем? — мои брови удивленно взлетаю вверх.
— Смена на заводе в шесть тридцать начинается, — зевает Огнев.
— На заводе? — глаза у меня округляются. Образ Константина в дорогом деловом костюме и работа на заводе у меня в голове как-то не вяжутся. С другой стороны, его грубость теперь объяснима. Может, этот костюм и часы — вообще все, что у него есть дорогого? Купил, так сказать, чтобы пустить окружающим пыль в глаза.
— А что? Если у тебя дети от мужика с завода, откажешься от них? — вкрадчиво интересуется Огнев.
— Нет! Нет, конечно! — заверяю с жаром. — Мне не важно, кем вы работаете. А живете вы в хороших условиях? — начинаю беспокоиться с удвоенной силой. — У вас все есть? Может, что-то нужно? — мой голос опускается до шепота. — У меня квартира небольшая, но…
— Да господи, — Огнев вскипает, — все у нас нормально, Вика! Дети по лавкам, я на полу. Спать иди, завтра свидимся!
— А-а, до… до завтра… — оседаю на стул с котенком на руках. Я теперь точно глаз не сомкну!
Глава 06
Виктория
— Доброе утро, — настороженно смотрю на Веру, которая дежурит у моего кабинета. В руках у нее два огромных стакана кофе, на руке болтается пакет со свежими булочками.
— Доброе утро, а я вот, — Вера поднимает стаканчики, — пришла узнать, как прошел разговор с Женей, и поддержать тебя.
— Я ему не сказала, — расстроенно поворачиваю ключ в замке и вхожу в кабинет.
— Почему? — Вера просачивается следом, ставит кофе на стол, кладет пакет с булочками.
— Не было подходящего момента. Сегодня скажу, — тру виски. После бессонной ночи такое чувство, будто меня катком переехало. Туда и обратно несколько раз. К утру я вспомнила про клинику, которая во всем виновата.
— Ох, Вика! Я за тебя переживаю, — вдыхает подруга и садится на стул для посетителей, — трое детей, вау! Я не хочу нагнетать, но это же такая ответственность. И мужик к ним прилагается какой-то непонятный...
Непонятный! Вот именно! Не вызывает этот Огнев у меня доверия — ни его манера общения, ни методы воспитания.
Прохожу к столу не раздеваясь, открываю нижний ящик. Ремонт в квартире давно закончился, но часть документов за тот период у меня так и осталась лежать на работе. По правде говоря, я думала, что они мне уже больше никогда не понадобятся.
— Вот, нашлись, — вынимаю папку с файлами, начинаю лихорадочно листать бумаги.
Все, что касалось того злополучного инцидента в клинике, когда мой материал был уничтожен, в этой папке. Я с «ЕваЛайф» даже судиться хотела. Они же отобрали у меня единственный шанс стать матерью из-за какой-то глупой поломки оборудования.
Вынимаю из файла стопочку документов с отказом от претензии. Пойти на мировую мне советовали все — и адвокат клиники, и мой адвокат, и Женя.
Что случилось, то случилось, твердили все вокруг. Подобный инцидент в клинике был единичный, а каждый год с помощью "ЕваЛайф" матерями становятся сотни женщин. Они обновили оборудование, ужесточили контроль и готовы были не просто принести мне свои глубочайшие извинения, но и компенсировать ошибку очень весомой суммой денег.
Я отказалась от претензий, но не потому, что позарилась на деньги, а потому, что не было сил в одиночку воевать с ветряными мельницами. Да и ситуацию уже не исправить.
Пролистываю первую страницу, чтобы добраться до нужного пункта. Вчитываюсь в формулировку.
— Полный отказ от любых претензий, связанных с использованием, утилизацией и хранением биоматериала, — произношу вслух и зажмуриваюсь. Тогда я не обратила внимание на общую формулировку, сочтя ее стандартной. Но теперь я прекрасно понимаю, что это была уловка. Я не смогу предъявить претензии по поводу использования моих яйцеклеток для подсадки другой женщине.
— Какой же дурой я себя чувствую, Вера!
— Вика… — подруга с тревогой наблюдает, как я смахиваю слезу.
— Вот, — отдаю ей документ. — Они все знали и сделали так, что я не смогу предъявить им претензии. Я сама подписала отказ. Полный!
— Это обман! — Вера вчитывается в бумагу.
— Да… Но я вряд ли смогу что-либо доказать. Мне придется договариваться с Огневым.
— Это отец детей?
