Я чувствую вес, баланс, силу в каждом движении. Ноги двигаются быстрее, слишком быстро, удары точны, смертельны. В глазах появляется что-то новое — ярость, горячая, тяжёлая, правильная. Как если бы в руке была ракетка. Азарт, адреналин. Как и раньше. Только теперь он другой.
Первый убитый — слишком легко.
Второй — быстрее, чем я успеваю осознать.
Третий падает на колени, зажимая распоротый живот и захлёбываясь хрипом. Мерзко. Но сейчас не до жалости. «Это уже не матч, Морозова, — бьётся в голове. — Ты только что убила троих». Либо мне снится кошмар, либо я сошла с ума.
Тишина.
Я стою среди тел. С мечом в руках. В крови. Живая.
И мне не страшно.
Тишина. Густая, живая, как тёмный мёд, заполняющий уши, вязкий, липкий, всепоглощающий. Только дыхание. Только бешеный стук сердца. Но не испуганный. Не рваный, не отчаянный. Ровный. Глубокий. Сильный.
Я медленно опускаю взгляд.
Меч в руке.
Я не помню, как взяла его. Не помню, как он оказался у меня, но пальцы сжимают рукоять точно, уверенно. Он лёгкий. Правильный. Будто был здесь всегда.
Я поднимаю его, рассматриваю. Простое лезвие, без украшений, без фамильных гравировок, без золочёных узоров. Боевой. Для работы. Для убийства. Но почему он в моей руке такой привычный?
Я должна дрожать. Адреналин должен выплеснуться в слабость, в боль, в осознание того, что только что случилось. Я должна хотеть бросить этот меч, отшатнуться от крови, ощутить весь груз содеянного.
Но я не дрожу.
Я не боюсь.
Я дышу. И мне… хорошо?
Нет. Не то слово. Правильно.
Кожу по спине холодит странное чувство. Как если бы кто-то положил ладонь мне на затылок, но не касаясь. Как если бы взгляд был настолько тяжёлым, что ощущался физически.
Я не слышу шагов. Не чувствую движения.
Но знаю.
Кто-то здесь.
Из тишины донёсся бархатный, ленивый, почти ласковый голос:
— Для княгини ты слишком живучая.
Я медленно поворачиваюсь.
И встречаю его.
Глава 3
Лес молчал.
Не потому, что наступила тишина. Не потому, что утихли звуки боя. Просто что-то изменилось. Как если бы сама земля затаила дыхание. Как если бы деревья перестали шептаться, а звери прижались к норам, почуяв, кто пришёл.
Я медленно подняла голову.
Он стоял в нескольких шагах, опираясь на ствол старого дуба, с ленивым равнодушием наблюдая за мной. И я заигравшийся щенок, который вдруг обратил внимание на волка. Будто результат схватки уже был решён, и я об этом просто ещё не знала.
Первое, что бросилось в глаза, — он слишком расслаблен. Ни напряжённой стойки, ни руки на рукояти меча, ни готовности к удару. Только лёгкая ухмылка, уголки губ чуть дёрнулись вверх, но в глазах усмешки не было.
Глаза.
Они были тёмные. Не просто карие, не просто чёрные, а как полночное небо без луны, как омут, в котором не видно дна. Глаза человека, который давно ничего не боится.
Высокий. Широкие плечи, длинный плащ из тёмной ткани, наброшенный небрежно, больше для вида, чем для тепла. На ногах крепкие сапоги, на поясе кинжалы, явно не декоративные. Длинные тёмные волосы собраны в небрежный хвост, но несколько прядей выбились и цепляют висок и скулу.
Он выглядел так, как выглядят люди, которые знают себе цену. Которые не торопятся, не суетятся, не кричат. Люди, которым не надо доказывать, что они сильнее.
Я вдруг поняла, что до этого мгновения во мне ещё оставался страх. Остаточный. Глухой. Беглый, на кончиках пальцев.
Но теперь его не было.
Теперь было только понимание.
Передо мной стоял не человек.
Передо мной стояла угроза. И мне некогда думать кто я теперь и как здесь оказалась. Некогда. Я снова в строю. Только теперь это не корт — это моя жизнь.
Эта угроза смотрела прямо мне в глаза.
Мы стояли, глядя друг на друга, и тишина вокруг становилась тяжелее. Как воздух перед грозой. Как первый выдох перед боем.
Я должна была что-то сказать. Сделать шаг назад. Сделать что угодно.
Но он не двигался.
Не поправлял оружие. Не менял позу. Даже не пытался выглядеть угрожающе. Просто ждал.
Я моргнула.
Никакой растерянности, никакого интереса, даже злорадства в его лице не было. Только это ленивое ожидание, как будто я — не противник, не жертва, не добыча.
Как будто я — ответ на загадку, которая его не особенно волнует.
— И кто ты, чтобы давать оценки? — спросила я, удивившись, насколько спокойно звучит голос.
— Тот, кто не любит смотреть, как хороший товар портится, — усмехнулся он.
Товар?
Я не вздрогнула. Просто замерла.
Где-то на границе сознания скреблось злое, колючее чувство, похожее на рычание. Тело не испугалось. Оно ощетинилось.
— Ты странно ведёшь торг, если думаешь, что мне понравится сравнение с вещью, — ответила я и сжала пальцы на рукояти меча.
Его взгляд скользнул вниз, туда, где лезвие ещё блестело чужой кровью.
И он улыбнулся.
Улыбка была чистой насмешкой, но без издёвки. Просто как если бы он что-то понял быстрее меня.
— Уже поздно думать о том, нравится ли тебе. Теперь это не имеет значения.
Я не успела спросить, что он имел в виду.
Потому что он двинулся.
Двинулся — это громко сказано.
Он просто перестал стоять.
Не сделал резкий шаг вперёд, не потянулся к оружию, не бросил угрозу или насмешку. Просто сместил вес с одной ноги на другую, будто случайно, будто от скуки. Но от этого легкого, небрежного движения по спине пробежал холод.
Как если бы зверь в темноте решил выйти из укрытия.
Я сжала пальцы на рукояти меча сильнее.
— Останься там, где стоишь, — сказала я. Голос был ровным. Не угрожающим, не испуганным.
Он замер. Голова чуть склонилась, будто я его действительно удивила.
А потом улыбка стала шире.
— А если не останусь?
И тут я поняла, что он не просто опасен. Он играет. И хуже всего то, что я не знаю правил.
Я стиснула зубы.
Лес молчал. Воздух застыл. Где-то далеко, за пределами поля зрения, треснула ветка. Я чувствовала, что должна что-то сделать. Но что?
Бежать?
Бессмысленно.
Броситься в бой?
Тоже глупо. Он знал это. Он ждал, что я выберу.
— Ты мне не нравишься, — сказала я, пробуя на вкус это новое понимание.
— Не надо, — отозвался он с ленивым смехом. — Если начнём друг другу нравиться, всё станет слишком сложно.
Я сжала зубы.
И тогда он двинулся на меня по-настоящему.
Он не бросился вперёд, не сделал резкого рывка — просто пошёл. Спокойно. Легко. Как если бы между нами не было крови и трупов, не было угрозы, не было меча в моей руке.
Но тело отреагировало раньше сознания.
Мгновение — и я шагнула назад.
Не потому, что испугалась. Потому что чувствовала, что он слишком близко.
Слишком сильный.
Слишком…горячий. И его запах. Я чувствовала его запах. Мускусный. Звериный. Не человеческий.
Он и сам как зверь, который не нападает сразу — сначала изучает.
И это было хуже, чем открытая угроза.
Я сжала меч крепче.
— Стой, — сказала я.
Он не остановился.
— Стой, чёрт тебя дери, — повторила я громче.
Он сделал ещё шаг, и я ударила.
Не думая.
Просто рука двинулась сама.
Острая вспышка движения — меч, рассчитанный удар. Он не должен был успеть.
Но он успел.
Всё, что я увидела — размытый силуэт, шаг в сторону, лёгкое движение руки. Какого черта я это умею. В голове картинки из фильма «Человек-паук».
И вдруг меча в моей руке не стало.
Я не поняла, как это произошло. Просто сжала пальцы — а меча уже нет.
