Евгений Нетт "ЛЕКС. Книга II"

Я хотел было сказать, что это мелочь, и критическая фаза давно миновала, но посмотрел на лицо девушки – и решил в этот раз промолчать. Она выглядела слегка растерянной и недовольной, но направлено это недовольство было не вовне, а куда-то внутрь её.

Пальцы Эльзы двигались всё так же уверенно и профессионально, но мыслями она была где-то далеко-далеко.

– Прости, задумалась, – отмерла в какой-то момент она, поняв, что вот уже с минуту просто держит меня за руку и сверлит взглядом свежее пятно на предплечье. – Тут даже не ожог. Просто кожа возмущается от такого издевательства. Пройдёт само за пару дней. Не стягивает же?

– Нет, – я качнул головой.

– Хорошо. Тогда сейчас я наложу повязку, не дёргайся пока… – она вооружилась мазью, бинтами и марлей, отточенными на мне же движениями наложив бинт. – Подвигай пальцами. Не жмёт?

– И снова нет, Эльза, – я демонстративно пошевелил пальцами. – Спасибо.

– Это ещё не всё, – неожиданно бросила она, скрестив руки под грудью. – Я знаю, что сегодня Дима и остальные собираются в фехтовальный зал. И я подозреваю, что один не в меру неугомонный юноша тоже захочет туда пойти. Лекс, – она продолжила после короткой паузы, – я не хочу показаться надоедливой и приставучей наседкой, но твоя рука сейчас в таком состоянии, что активные физические нагрузки могут всё испортить. Заживать ожог, конечно, не перестанет, но восстановление затянется, и на коже впоследствии могут остаться шрамы. Ты понимаешь это?

Она смотрела на меня вроде бы снизу вверх, но вместе с тем – требовательно и твёрдо. Я выдержал паузу, в мыслях отметив, что спорить с ней было бы контрпродуктивно и даже глупо.

«То, что натяжение кожи помешает заживлению – это правда. А вдобавок я ещё и рукой двигать как положено не смогу, и толку с такой тренировки?».

– Я всё понимаю, Эльза, – я мягко улыбнулся ей, наклонившись чуть ближе. – В отличие от танца с тобой, орудование килограммовой железякой того не стоит.

Эльза нахмурилась, но вместо того, чтобы фыркнуть или отчитать меня за легкомыслие, она опустила пальцы поверх повязки с той собственнической осторожностью, которая обычно не была ей присуща.

– Вот и договорились, – произнесла она тихо. – Сходишь, посмотришь, как остальные размахивают железяками, и вместе со мной вернёшься обратно. Ну, или останешься на подольше, но пообещав мне, что не станешь делать глупостей.

Последнюю фразу девушка добавила не сразу, и только потому, что осознала: всё сказанное ранее прозвучало так, словно она ставит ультиматум кому-то, кому может приказывать.

– Не то, чтобы я очень хотел потратить половину дня на развлечения, – я пожал плечами. – Ты сейчас-то со мной?

– В этом и был план, знаешь ли! – хмыкнула она, двинувшись к раковине. – Но у меня после обеда ещё две полуторачасовых лекции у леди Корнель, так что я ненадолго.

– Ну так и у меня будут дела, – я пожал плечами. – Не в санатории, чай.

Мы вышли из медпункта в тот самый миг, когда ставший уже привычным гул вентиляции резко стих, сменившись давящей тишиной и едва заметным шелестом у вентиляционных решёток. Система вышла на штатный режим работы, и дружный облегчённый выдох всех студентов-страдальцев ей вторил.

Эльза же коротко фыркнула:

– Пф, наконец-то. Я уже пыталась понять, что случится раньше – это гудящее нечто кто-нибудь сломает, или у меня лопнет голова…

– А насколько приятно было проснуться под этот гул вместо привычного пения птиц… – я демонстративно цыкнул языком. – Каждое утро бы так вставал.

– Шут, – несерьёзно бросила Эльза, поравнявшись со мной. – А вон и Дима, смотри…

– Вы успели договориться о встрече? – я нашёл брюнета взглядом. Рядом с ним держалась Лиза, и, неожиданно, Белль Сориар собственной персоной. Их Эльза поначалу просто не увидела из-за своего роста. – Я смотрю, наша компания разрастается, как дикий плющ после ливня…

– Скажешь тоже. Договаривались мы с Лизой, а Дима уже через неё подтянулся, по понятным причинам. А блондиночка… – Эльза хмыкнула, пользуясь тем, что они были пока далеко. – Видимо, она действительно положила на Громова глаз.

Я подошёл к компании первым, поймав на себе прищуренный взгляд Белль.

– Леди Сориар, – я неглубоко кивнул, получив такой же кивок в ответ. – Не ожидал вас увидеть в восточном крыле…

– Господин Лазарь, – она улыбнулась одними лишь уголками губ. – К счастью, при свете дня вход в «мужское» крыло частично открыт и дамам тоже. Иначе вы с вашей подругой не смогли бы встретиться, не находите?

Блондинка посмотрела на меня с подозрительной хитринкой, от которой по спине даже холодок пробежал. Есть люди приятные, есть неприятные, а есть такие, как внучка графа Сориар – непонятные, то ли говорящие с подоплёкой, то ли нет.

Так или иначе, но разговор плавно свернул на обсуждение последних новостей, а после – к неизбежной ныне теме расписаний и внеучебной активности, которая, по словам Белль, составляла чуть ли не шестьдесят процентов всего полезного, что только можно было получить в Первой Академии.

– А остальные сорок? – я спросил, не упустив случая.

– Тридцать – связи и политика, ещё пять – личные контакты… ну и пять, так уж и быть, отведём на учебный процесс, – с улыбочкой произнесла она, поглядывая на Громова. – И то только потому, что Дима очень расхваливал некоего Ирвинга…

– Он хороший специалист, – незамедлительно кивнул я. – И говорил дельные вещи. Мы были у него на подготовительном, которое, конечно, для подготовки оказалось бесполезным от и до, но в целом… В целом его слова оказались очень к месту в нашей тогдашней ситуации.

– Мне даже нечего добавить, – хмыкнул Громов. – Никогда бы не подумал, что кто-то при мне назовёт лекции капитана бесполезными, и я буду с ним солидарен.

– Контекст, братец, всё решает контекст, – с умным видом покивала Элизабет, хлопнув Диму по плечу. – И давайте уже, у вспомогательной доски освободились места, не спим!

Лиза выступила локомотивом для всех нас, оттеснив замешкавшихся экс-абитуриентов и постучав пальцем по первому объявлению:

– Смотрите, – энтузиазм из неё так и пёр. – Секция тактического моделирования. Ведут два преподавателя из военного крыла и один приглашённый офицер штаба. Обещают разбор реальных пограничных инцидентов…

– Что, по словам Ирвинга, не очень-то нам сейчас надо, – возразил Громов. – Я бы от лишней практики не отказался. Или от экскурса в продвинутые специализированные техники боевого направления…

– К ним раньше, чем на третий год никого не допустят, – вставила своё слово Белль, совсем фамильярно опустив ладошку на плечо Громова. Тот посмотрел на неё удивлённо, и получил корректный, но напрочь игнорирующий суть его удивления ответ: – Я интересовалась военным направлением академии, наводила справки.

– Угу-угу, – Эльза покивала деловито. – А ещё все самые интересные клубы набирают после первого полугодия, и не раньше. Когда уже видно, кто и что из себя представляет.

– Это значит, что выбирать нужно «заглушку». Ну или что-то не слишком серьёзное… – я снял с доски одно объявление, удивительным образом синергирующее с нашим намерением посетить фехтовальный зал. – Клуб клинкового боя, свободное посещение, занятия три раза в неделю…

– А ведёт некий Клаус. Мастер Клаус, – прочитал Дима вслух, забрав бумажку у меня из рук и скрупулёзно вернув её на доску. – Может, и не о нём болтали, но якобы он хорош не столько в дуэлях, сколько в том, как держать тело в тонусе.

– Для оператора эрикс-искусств эта морока действительно важна, – вдруг подал голос подкравшийся, словно рысь, Виктор. Не дёрнулся только я, загодя срисовав его приближение. – Чем крепче тело, тем проще выдержать высокую нагрузку при активной работе с катализатором.

– Спасибо за откровение, – Эльза демонстративно закатила глаза. – Но махать мечом – это, как по мне, худший способ обеспечить себе физические нагрузки. Идёт сразу после скалолазания и паркура.

– А общее у них что? – Белль вздела бровь.

– Травматизм, – веско ответила ей рыжеволосая аристократка. – Любой спорт хорош до тех пор, пока он не отправляет тебя на койку на месяц. А если предполагается высокий риск и частые «перерывы на подлечиться», то теряется как бы не половина эффекта от занятий. Организм не обманешь. Нет нагрузки из-за травмы – и форма утекает, словно дымка поутру…

– Не говоря уже о синяках, свойственных любому контактному спорту, – деловито подхватила мысль Сориар. – И как потом в приличном обществе показываться? Задраиваться наглухо?..

Её взгляд скользнул по одеянию Эльзы – самому закрытому варианту формы академии, только для фантазии простор и оставляющему.

– Пф-ф! – Шталь фыркнула, заметив этот недвусмысленный взгляд. – Не всем нравятся платья, Сориар. И уж тем более, не все…

– Дамы, – я подал голос, опустив ладонь на плечо вспыхнувшей Эльзы, явно принявшей всё на свой счёт. – Не ссорьтесь. Мы тут вообще собрались не для того, чтобы выбрать себе клуб, а для похода в фехтовальный зал. В качестве разовой акции для всех желающих. Я так вообще, – я похлопал себя по повязке, – буду зрителем.

– А что, тебе запретили, Лазарь? – произнесла Белль ехидно, никак не собираясь униматься.

«Вдох, выдох, Лександр. Вдох, пауза, выдох. Аристократки все такие поголовно, и иного варианта нет и не может быть. Свидетель тому – училище, и для закрепления урока – академия во вроде бы другом, но таком похожем на мой мире».

– А что, кто-то может мне что-то запретить? – я перевёл на неё потяжелевший взгляд. – Я предлагаю остановиться на этом и не конфликтовать на пустом месте.

– Полностью солидарен, – поспешил встрять Громов, до этого момента пытающийся выбирать между большим и меньшим злом. – В конце концов, каждый может со спокойной душой выбрать клуб себе по вкусу. Не нужно повторять за нами, мы с Лизой от природы воинственные – дай только кого-то чем тяжёлым отоварить…

– Вот-вот, – Элизабет, окинув сценку взглядом, поспешила прийти брату на помощь. – Приличное общество переживёт синяки на моём девичьем теле. А вот я, если к концу первого курса не научусь нормально держать клинок, буду очень грустной и очень злой. Курс – на фехтовальный зал!

– А где он, кстати? – Виктор был всецело в своём репертуаре. – На севере парка? Туда идти минут двадцать, не меньше. Может, ну его?..

– Сам же говорил, что хочешь «понаблюдать за тем, как другие страдают», – напомнила Эльза, поджав губы. – Или ты опасаешься, что тебя попросят что-нибудь показать?

– Я? – Шталь прижал ладонь к груди в притворном возмущении. – Я просто экономлю силы. У меня их ограниченное количество, и тратить бесценные резервы на беготню с мечами я не намерен.

– А на беготню за пирогами с рыбой? – невинно поинтересовалась Лиза.

– Это другое, – Виктор смутился, уловив подтекст. – Вы её, к слову, не видели?

– Мариэллу-то? – Лиза огляделась демонстративно. – Не-а. В мужском крыле ей делать нечего. Если только на тебя охотиться…

Я переглянулся с Эльзой, встретился взглядом с Громовым. Взгляды обоих говорили одно и то же: «вот с такими людьми мы вместе росли».

– Зал и правда на отшибе, – наконец выдохнул Дима, открыв карту на смартфоне. – Отдельная постройка на севере, за фонтаном. Раньше там располагался манеж для верховой езды, но потом его убрали с территории. А помещения остались и облагородились, вполне уютно получилось.

– Надеюсь, ароматы оттуда уже давно выветрились, – вздёрнула нос Белль. – И раз туда долго идти, то выдвигаться нужно уже сейчас. Чего ждём?

Ждать и правда было бессмысленно, так что мы, освободив место у вспомогательной доски, вышли в парк, миновав вновь принявшую прежний вид площадь, на которой располагался танцпол. Эрикс-искусства позволяли воплощать такие преображения как и когда угодно, открывая невиданный простор для организации любых мероприятий.

«Однажды я привыкну к масштабам того, как тут используют «магию» в быту. А ведь, если верить фактам из сети, так ещё и дома строят. Воплощают даже, и не на дни – на десятилетия».

Мне очень хотелось изучить вопрос и понять, как можно сотворить нечто, испытывающее нагрузку каждый день и существующее обособленно от своего творца так долго, но времени на всё не хватало категорически.

«Всему своё время. И до этого руки дойдут. Может, даже в течение этого года».

Сама постройка клуба клинкового боя неожиданно показалась из-за деревьев уже спустя двенадцать минут. Приземистое, длинное, с покатой черепичной крышей строение не было вычурным или пафосным. Грубый камень и дерево присутствовали в фасаде сугубо как функциональные, а не декоративные элементы – этакий шаг в противоход пафосной архитектуре Первой Академии.

– Конюшня и есть, – задумчиво произнесла Сориар, мазнув взглядом по высоким арочным окнам, зарешёченным сверху донизу. – У дедушки имелась похожая, в одном из загородных имений. Правда, ей давно уже пользовался плебс, для каких-то своих нужд…

– Ну а здесь мы будем пользоваться этой постройкой для своих, – уверенно сказал Громов, первым входя внутрь. Из-за дверей пахнуло древесиной и металлом. – Хм. Уютненько…

Зал, открывшийся нашим взглядам, был огромен. Потолки в семь-восемь метров, исцарапанный дубовый пол, в ближнем углу – стойки с тренировочным оружием. Не самым разнообразным, но тем не менее. Рапиры, сабли, шпаги, полуторные мечи, короткие клинки – всё это было простеньким, без вычурности и украшений.

«За версту видно, что тут занимаются, а не делают вид».

– Новенькие? – раздался низкий голос откуда-то сбоку.

Мы почти синхронно обернулись, чуть ли не нос к носу столкнувшись с высоким, чуть-чуть сутулящимся мужчиной лет шестидесяти. Стариком его не повернулся бы назвать язык: он был могучим, крепким, поджарым, с тронутым морщинами лицом, но аккуратной бородкой и донельзя ясными, начавшими выцветать бордовыми глазами.

Одет он был в простую, свободную рубаху тёмно-серого оттенка, такие же свободные штаны и, неожиданно, обычные кроссовки. Ни катализатора, ни чего-либо подобного при нём видно не было.

– Мастер Клаус, я полагаю? – Дима первым шагнул вперёд, коротко, по-военному чётко поклонившись. – Студенты первого курса. Пришли ознакомиться с клубом клинкового боя. И, если позволите, размяться.

– Ознакомиться, значит, – мужчина хмыкнул, обведя нашу компанию цепким взглядом. – Шестеро… нет, пятеро, – он кивнул на меня, – с повязкой без справки к занятиям, даже демонстрационным, не допущу.

– Я тоже только зритель, – подняла руку Эльза, привлекая внимание.

– Значит, четверо, – согласно кивнул мужчина. – Впишите имена и фамилии в журнал, вон он, на стойке. Своё оружие, боевое или тренировочное, в зал приносить запрещено. Используются только здешний инвентарь. Ко всему относиться бережно, намеренно пытаться покалечить друг друга, использовать катализаторы в бою или воссоздавать с их помощью инвентарь – категорически запрещено. Сегодня за соблюдением правил наблюдают старшекурсники. От них же вам потребуется получить допуск, если вы хотите взять в руки оружие. Зрители могут разместиться на скамейках вдоль стен, или создать себе более удобные места. Вопросы?

– Как часто постоянные члены клуба получают травмы? – Эльза снова подняла руку, словно в школе на уроке. – Растяжения, переломы, сотрясения? Всё то, что значительно влияет на функциональность тела?

Клаус приподнял бровь, явно не ожидая такого вопроса. Впрочем, судя по тому, сколь одобрительно он хмыкнул, позиция Шталь ему понравилась:

– Не более десяти случаев в году, юная леди. Этот клуб зиждется не на примитивном мордобое, а на дисциплине тела. Контактный спарринг же подразумевает защитную экипировку, но сегодня она никому не понадобится. Я удовлетворил ваше любопытство?

– Всецело, мастер Клаус.

Мужчина кивнул и, проследив за тем, как мы внесли свои имена и фамилии в журнал, вернулся к скамье у окна, откуда, видимо, он и наблюдал за занятиями.

– Приятный старик, – тихо заметил Виктор, отложив авторучку. – Сразу чувствуется, что у него тут всё схвачено.

– Пф-ф, – фыркнула Эльза, осторожно взяв меня за локоть. – Идём, Лекс. Займём места получше, пока нас кто-нибудь чем-нибудь не прибил ненароком…

Махнув свободной рукой остальным, – дерзайте, мол, – я позволил отконвоировать себя к длинной деревянной скамье, одной из многих свободных. Отсюда открывался отличный вид на весь зал, и при том мы сидели достаточно далеко, чтобы никому не мешать, обсуждая любые вопросы.

Я опустился на жёсткое дерево. Эльза села рядом – близко, но не вплотную, закинув ногу на ногу и оправив юбку. Руки она сцепила на колене.

– Знаешь, а я ведь впервые в таком месте, – бросила девушка негромко, наблюдая за тем, как остальные из нашей компании выбирают оружие у стоек. – В сознательном возрасте, если точнее.

– Не интересовалась фехтованием? – я чуть приподнял бровь.

– Угу, – Эльза кивнула, и от меня не ускользнуло то, что она слегка напряглась. – В детстве я вообще боялась крови. И оружия. Всего, что с этим связано.

Я не торопился открывать рот, отчётливо ощущая, как вокруг нас сгущается атмосфера. Эльза не просто так начала этот разговор, да и чувствовалось, что каждое слово даётся ей не очень-то легко.

– С боязнью крови мне помогла справиться медицина. Ну, – она пожала плечами, поёрзав на месте. – Когда знаешь, как устроено тело, когда понимаешь всё вплоть до самых страшных ран, кровь становится просто частью работы. Весь ореол жути растворяется. Но оружие…

Она покачала головой, глядя за тем, как живо Громовы выбирают мечи по руке, сравнивая разные экземпляры «на вес».

– Оружие я всё ещё не люблю, Лекс. Оно создано, чтобы причинять боль. И чтобы убивать. Я понимаю, что это иногда необходимо, но… Мне от этого всё равно не по себе. Не знаю, зачем я вообще это сказала… но как-то оно так.

– И ты всё равно пришла сюда, – вздохнул я, пристально её рассматривая. Собранные в хвост вьющиеся огненно-рыжие волосы, тёмно-зелёного, почти чёрного цвета глаза, тонкая линия губ…

Эльза сейчас казалась какой-то очень уж уязвимой.

– Пф-ф, – она фыркнула тихо. – Да, пришла. За компанию. У меня же не фобия. Да и оружие тут не настоящее.

– Значит, «не настоящее», – произнёс я тихо, глядя за тем, как старшекурсники проверяют экипировку наших друзей. – Что ж, это многое объясняет.

– Что именно? – во взгляде Эльзы промелькнуло лёгкое подозрение.

– Твоё отношение к фехтованию. Я-то думал, причина в нехватке времени или, действительно, в травматизме. А тут, – я ненавязчиво толкнул её плечом, – всё куда прозаичнее.