— Догоню.
Я сглотнула. Слюна прошла по горлу болезненно, как проглоченный осколок. Он все
еще смотрел на мои губы. Я видела, как его контроль натянут до предела, не потому что
он благородный, а потому что ему нравилось держать предел в руках, нравилось
показывать мне, что даже собственный голод у него подчиняется приказам. От этого было
еще страшнее. Мужчина, который срывается, слаб. Мужчина, который хочет сорваться и
не срывается, потому что выбирает момент, — опаснее в сто раз. И я вдруг поняла, что
если он поцелует меня сейчас, я не просто испугаюсь. Я отвечу. Ртом, дыханием,
влажностью между бедер, всей той проклятой частью себя, которую не могла запереть ни
в одной комнате.
— Отдайте мне телефон, — сказала я.
— Нет.
— Паспорт.
— Нет.
— Деньги.
— Нет.
— Тогда что у меня есть?
Он задержал взгляд на моем лице, потом медленно опустил его на живот. Не
похотливо. Не так, как смотрел на губы. И от этого стало страшнее. В этом взгляде была
такая голая, древняя, звериная собственность, что мне захотелось закрыться руками, хотя
живот и так был под платьем, под кожей, под ребрами, под моей жизнью.
— Время, — сказал он. — Пока ты его тратишь на войну со мной.
— А вы на что тратите свое?
— На то, чтобы не взять больше, чем ты сейчас способна выдержать.
Я задохнулась. Не потому что фраза была грубой. Потому что она была слишком
честной. Из всех его угроз эта ударила глубже всего: в ней не было маски. Он
действительно стоял передо мной и сдерживал себя, и это сдерживание было почти
физическим, плотным, как стена, в которую я упиралась спиной. Я вдруг поняла, что
между нами сейчас нет морали. Нет закона. Нет Алессандро. Нет Изабеллы. Нет даже
моей матери на оборванной линии. Есть только он, я и тонкая граница, которую он пока не
переступает не потому, что нельзя, а потому, что решил оставить мне возможность
ненавидеть его стоя.
— Не смотрите на меня так, — прошептала я.
— Как?
— Как будто я уже ваша.
Дамиано молчал несколько секунд. Его взгляд поднялся от моих губ к глазам, и в нем
стало так тихо, так темно, что у меня внутри что-то болезненно сжалось, будто ребенок,
сердце и страх на мгновение стали одним органом.
— Ты живешь в моем доме, носишь ребенка моей крови и дышишь моим воздухом, Лина.
Не заставляй меня отвечать честно.
Глава 8. ДАМИАНО
Я ушел от нее с вкусом крови во рту, хотя кровь была не моя. Пощечина Лины горела
на щеке ровным, наглым, почти интимным пятном, и это бесило сильнее, чем если бы она
вонзила мне нож под ребро. Нож я понял бы. Нож — честный разговор: металл, боль,
ответ. А ее ладонь оставила на коже не рану, а след, и этот след жил собственной мерзкой
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/raznoe/monteverde-vdova-dlia-kapo-74330889/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
