Страница 3 из 7
У папеньки сделалось хитрющее выражение, когда мы подошли ближе.
– Ещё немного, душа моя, – улыбнулся он, делая приглашающий жест. – Поднимайся осторожнее, тут крутые ступеньки.
Я уже заметила водную гладь за беседкой и поняла, что она стоит на берегу того самого озера. Однако стоило забраться на второй этаж, как у меня перехватило дух.
Озеро стелилось ровной зеркальной поверхностью, в которой отражались облака и макушки деревьев, растущих у воды. Оно было широким и наверняка глубоким в центре. Но у подножия беседки проглядывалось мелководье, усеянное мелким песком с вкраплениями ракушек. Здесь резвились рыбёшки, лягушки возмущались суете. А шагах в пятидесяти от нас стояла одноногая цапля, ожидая свой завтрак.
– Какая красота! – воскликнула я, даже не пытаясь сдержать восхищение в голосе. – Это оно! Это моё любимое место.
– Я знал, что ты вспомнишь, – папенька выглядел донельзя довольным.
Однако я уже всматривалась в противоположный берег. Он был выше, и там, на холме, стоял белый двухэтажный дом, окружённый кронами деревьев.
– А там что? – спросила я, чувствуя необъяснимую потребность прогуляться к этому дому.
– Это Высоты, – Осип Януарьевич вздохнул и с неодобрением добавил: – Усадьба нашего соседа. Но тебе, Софьюшка, лучше о нём даже не слышать.
Разумеется, мне сразу же стало интересно, что за сосед? И почему для меня такое строгое ограничение?
– Ох, душенька, ты и прежде была любопытной, – пожаловался папенька.
– Но ведь это хорошо, что я не сильно изменилась, – подластилась к нему.
– И впрямь, хитрая моя лисичка, – он коснулся пальцем моего носа. И начал рассказывать.
Когда-то два брата Белявских, Илларион и Вениамин, так дружили, что решили жить поблизости, чтоб видеть друг друга каждый день. И основали свои усадьбы по разным берегам одного озера. В хорошую погоду они махали друг другу ручками, в плохую – смотрели в подзорную трубу и тоже махали.
Идиллия продолжалась долгое время, но затем братья поругались. Причину размолвки за давностью лет никто не помнил, но ссора вышла знатной. О ней гудела вся округа.
Ведь на смену дружбе пришли непримиримая вражда и соперничество. Лично они больше не встречались. И даже соседи в гости приглашали лишь одного из Белявских, чтоб не вышло скандала.
Однако за жизнью друг друга продолжали наблюдать. Только теперь подзорную трубу использовали тайком, из засады. А ещё каждый, понимая, что соперник за ним следит, стремился показать, насколько лучше ему живётся.
– Доходило до смешного, – делился Осип Януариевич. – Моему прадедушке с востока привезли чайный сервиз. Так он каждый день велел накрывать стол в беседке и пил чай даже зимой, в непогоду, чтобы брат это видел и завидовал.
Папенька покачал головой.
– А второй? Что он придумал в ответ? – история оказалась прелюбопытной.
– Он обедал на заднем крыльце своего дома, там довольно широкая терраса. И тоже выставлял какой-то уникальный сервиз. Я уж сейчас не помню. Мне эту историю рассказывала бабушка, когда я был маленьким. У нас в семье она считалась поучительной.
– Чем у них всё закончилось?
– Илларион Николаевич из Высот умер. Его вдова продала поместье и уехала подальше. Она была сыта по горло этой враждой. А Вениамин Николаевич очень сокрушался, что ему не предложила.
Папенька задумался, глядя на холм.
– А потом? – не отставала я.
– Потом Высоты несколько раз меняли владельцев. Надолго там никто не задерживался, уж не знаю почему. Где-то с год назад у имения появился новый хозяин. О нём говорят разное, но общее мнение весьма неблагоприятно. Он игрок или бретёр, не помню точно. Был вынужден покинуть столицу из-за страшного скандала.
– Что за скандал? – становилось всё интереснее и интереснее.
– Точно не знаю, – зато у папеньки новый сосед не вызывал ни одобрения, ни любопытства. – Но что-то жутко неприятное. Вроде бы он опорочил юную барышню, просватанную другому, а потом застрелил её жениха.
– Какой страшный человек, – ужаснулась я.
– Вот именно! – подтвердил Осип Януарьевич. – Поэтому держись от Высот подальше. Хотя, говорят, хозяин давно отсутствует. Может быть, даже собирается выставить усадьбу на продажу. Сейчас Высоты пустуют. Сергей Пафнутьевич, когда охотился, случайно забрёл на территорию соседа. Говорит, там была лишь пара стариков из прислуги и всё.
– А почему Сергей Пафнутьевич охотился на чужой территории?
– Софья, ты как и прежде несправедлива к Сергею Пафнутьевичу! – возмутился папенька. – Он честнейший человек. И если зашёл на земли соседа, то исключительно по ошибке.
Я промолчала, до неведомого Сергея Пафнутьевича мне не было никакого дела. Зато у папеньки он вызывал, похоже, тёплые чувства.
– Погоди-ка, кажется, я напутал. Этот наш сосед не застрелил жениха, а изуродовал. Вроде намеренно в лицо ему стрелял. А тот, между прочим, герой войны с Наполеоном.
– А невеста?
– Что невеста? – не понял Осип Януариевич.
– Вышла замуж за своего жениха, раз он остался жив?
– С развороченным-то лицом? – засомневался папенька, но честно признался: – Чего не знаю, того не знаю.
Брр, какая леденящая душу история. Даже хорошо, что наш жуткий сосед здесь больше не живёт. Выстрелить человеку в лицо – это кем надо быть?
Я знала, что в начале девятнадцатого века дуэли между мужчинами служили методом разрешения споров. Нанесли тебе оскорбление, вызови на дуэль и застрели. Нет человека – нет проблемы.
Но даже для своего времени этот случай чересчур жесток.
– Хорошо, что ты впечатлилась, – папенька наблюдал за выражением моего лица, его явно порадовало увиденное. – Значит, не станешь делать мне наперекор и не пойдёшь туда.
– Не пойду, – согласилась я.
Очарование дома на холме не угасло, но его хозяин вызывал отторжение. Не люблю жестокость, тем более нарочитую.
Мы двинулись домой, но я всё не переставала думать об этом.
А вечером папенька предложил:
– Душа моя, не позвать ли нам гостей?
– Гостей? – я напряглась.
– Сергея Пафнутьевича, Пульхерию Андревну с дочками, Михайло Кузьмича.
– Лекаря я знаю, но остальные… – не нравилась мне эта идея.
Приедет куча незнакомых людей, будут меня рассматривать, расспрашивать, а я без понятия, как себя вести.
– Остальным мы скажем, как есть, что ты пока их не вспомнила, но вспомнишь обязательно. Позже. Софьюшка, – он взял меня за руку, – нельзя всю жизнь прятаться. Пора выходить в люди.
Я задумалась. Осип Януарьевич прав, если мне придётся здесь жить, нужно познакомиться с окружением. Может, мне даже понравится.
– Хорошо, – согласилась я, мысленно убеждая себя, что не зря.
Глава 4
На воскресенье назначили пикник. Я настаивала именно на этой форме. Так хотя бы останется пространство для манёвра, и в случае чего можно будет сбежать в дом.
За эти дни я привыкла к своей новой комнате на втором этаже. Теперь она казалась уютной. А если забраться на подоконник вечером, сквозь кроны деревьев видны звёзды. Такие яркие из-за оглушающей темени парка.
Казалось, до воскресенья ещё масса времени, но дни таяли с ужасающей скоростью. В субботу я никак не могла уснуть. Всё ворочалась с боку на бок. Потом не выдержала, встала, распахнула створки и почти привычным движением забралась на подоконник, поджав под себя ноги.
Ночная рубашка до пят защищала меня от лёгкого, уже почти летнего ветерка. Звёзды сверкали и подмигивали, настраивая на мирный лад.
Может, я зря так волнуюсь? Ничего страшного не произойдёт. Папенька будет рядом, он не позволит меня обидеть. В этом я не сомневалась.
Посидев ещё с полчаса, я немного успокоилась и пошла в постель. Но утром меня начало трясти с ещё большей силой.
За завтраком я не могла проглотить и кусочка. Чудесная сахарная сдоба с хрустящей корочкой бессмысленно остывала на тарелке.
– Софьюшка, – Осип Януарьевич глядел расстроено. – Наверное, я зря давил на тебя. Только скажи, я напишу гостям, что ты сегодня не можешь никого принять. Перенесём на другой день.
Предложение было заманчивым. Однако я собрала силу воли и отринула его.
– Спасибо, папенька, но я не боюсь, просто немного нервничаю, как всё пройдёт.
Что толку спрятаться сегодня? Рано или поздно всё равно придётся знакомиться. Пластырь лучше срывать резко, тогда не успеешь сильно испугаться.
– Я рад, душа моя, – папенька первым поднялся из-за стола и, проходя мимо меня, поцеловал в лоб. – Я почитаю отчёты управляющего, а ты распоряжайся. К полудню выйду встречать гостей.
Я была благодарна Осипу Януарьевичу за доверие. Да, организовать приём шестерых соседей совсем не просто. Но это, если у тебя нет кухарки и слуг, готовых выполнить любой каприз. От меня требовалось лишь сказать, чего хочу и куда это поставить.
Я решила отказаться от стола и кресел. Чем меньше условностей, тем проще атмосфера. Тем легче будет мне.
В общем, хотела упростить себе жизнь, подстраховаться и постелить соломки. Точнее одеяла.
После завтрака я отправилась в парк. Проверила сухость дорожек и газонов. Дождей всю неделю не было, поэтому мой замысел представлялся легко осуществимым.
Накануне я выбрала одну просторную лужайку. В прошлом году во время грозы над ней сломались две толстые ветки, открыв доступ солнцу. Трава здесь росла гуще и выше, чем в более тенистых местах. Садовник думал уже косить, но я попросила подождать.
По моему указанию сюда принесли тёплые одеяла. Одно положили в центре, остальные – по четырём сторонам. Сверху их накрыли красивыми покрывалами. Я решила, что по два человека мы вполне вольготно разместимся на покрывале. А центр послужит столом.
Кухарка нахмурилась, когда я пришла к ней со списком.
– Да разве ж я управлюсь одна, барышня? – засомневалась она.
– Анфиса, бери себе в помощь, кого хочешь и сколько хочешь. Если кто заартачится, скажи, барышня дала тебе карт-бланш.
– Что барышня дала? – не поняла кухарка.
– Распоряжение, – я решила не привлекать внимание к смене лексикона. – Я дала распоряжение, всё это приготовить. Оставлю тебе список.
– Дык я читать не умею, Софьюшка Осиповна, – снисходительно сообщила Анфиса, добавляя: – Знаю, что вы всё запамятовали после того, как Розочка вас…
– Розочка?
– Лошадка ваша. Уж как вы её любили, а она такая негодница, как вас… – Анфиса всхлипнула.
Ладно, с Розочкой разберёмся позже. Для меня падение Софьи с лошади было чем-то абстрактным. Я даже не задумывалась, что эта лошадь на самом деле существует.
– Кто у нас умеет читать?
– Антипка, сынок мой, он в школе вашей учится. Учитель его хвалит, – похвасталась Анфиса.
– Отлично! Значит, Антипка тоже будет помогать, – решила я.
Но сначала список блюд мы обсудили с самой кухаркой. Вишнёвый пирог пришлось исключить, потому что варенья не осталось.
– В прошлом годе вишни почти не было, градом цветки побило, так и всё, новых не наросло, – пояснила Анфиса. – Зато яблок сушёных много осталось. Может, яблочный изволите?
– Прекрасная мысль!
С полчаса мы обсуждали заливной «цветаевский» пирог, который обожала моя мама, передав эту любовь и мне. Кухарку восхитила простота и изысканность рецепта, но затем она задала неудобный вопрос:
– Кто ж вам рассказал про такое чудо, Софья Осиповна?
Штирлиц был близок к провалу. К счастью, он быстро сориентировался.
– Не помню, кажется, где-то прочитала. И вот решила попробовать.
– Не извольте волноваться, всё сделаем в лучшем виде, – пообещала кухарка.
И по поводу еды я больше не волновалась. Только из-за всего остального.
К счастью, погода меня тоже не подвела. День выдался солнечный и тёплый, почти без ветра. Я проследила за расстиланием покрывал, попросила положить на края камешки, вдруг ветер всё же поднимется.
– Только чистые несите! – нервно выдала я.
Наша ключница Дарья молчала, но смотрела на меня неодобрительно. Она считала, что и сама могла прекрасно справиться с организацией пикника. Барышне ни к чему себя утруждать.
Хорошо, что перечить мне не решалась, а то пришлось бы объяснять, почему я так жажду сидеть на земле вместо удобных садовых кресел за удобным садовым столом. Ведь двери столовой выходят на чудесную открытую террасу – сиди там на свежем воздухе и наслаждайся.
– Барышня, одеваться пора! – издалека прокричала Феклуша. – Стрелки встретились, где вы сказали.
Значит, почти одиннадцать. Действительно, пора одеваться.
