- Есть трое суток, когда без особых затрат энергии можно вернуть душу в прежнее тело… Снимите с него одежду, - приказал Кранц санитарам, не отводя взгляда от безжизненного лица русского бойца. - Мне нужен доступ к его груди.
Вебер хотел что-то возразить, но в итоге промолчал. Санитары неуверенно перехватили тело красноармейца, поправляя окоченевшие конечности. Им пришлось разрезать лохмотья окровавленной гимнастёрки, снимая лоскуты ткани вместе с присохшей кожей, чтобы выполнить распоряжение эсэсовца. На столе оказалось изуродованное взрывом тело: синюшная грудь, пробитая пулями и покрытая рваными ранами.
Кранц вновь открыл свой саквояж. На этот раз он не стал доставать прибор. Его пальцы скользнули по бархатной подкладке и извлекли совсем иные вещи: старую книгу в потрёпанном переплёте из чёрной кожи, исписанную непонятными символами, три толстые свечи из тёмного воска, небольшой серебряный нож, тонкую кисть и стеклянный флакон с густой, почти чёрной жидкостью.
Когда все принадлежности перекочевали из саквояжа на стол, Кранц расставил свечи вокруг головы мертвеца. Чиркнул спичкой и зажёг их. Пламя вспыхнуло не жёлто-оранжевым, как обычно, а ядовито-зелёным цветом. После чего затрепетало, как на сильном ветре, хотя никакого сквозняка в морге не ощущалось.
- Можете выйти, - бросил Кранц, не оборачиваясь. – Не посвящённым в таинства сложно переносить этот обряд.
Хоффман и Вебер переглянулись, но остались стоять. Любопытство пересилило страх.
- Мы выдержим, герр штурмбаннфюрер, - ответил за всех майор.
- Хорошо, оставайтесь. Только не мешайте, чтобы не происходило!
Эсэсовец открыл флакон, взял в руки серебряный нож и провёл лезвием по своей ладони, выступившую кровь смешал с содержимым стеклянной ёмкости. Затем, вооружившись кистью, он обмакнул её в эту смесь и начал чертить какие-то руны и знаки прямо на груди мертвеца.
Закончив с этим, Кранц открыл древнюю книгу. Её страницы шелестели, словно сухие листья, пока он искал необходимое место. Затем он начал читать. Сначала шёпотом, затем всё громче и громче. Голос нациста звучал так, словно говорил не один человек, а несколько одновременно. Язык был древним, гортанным, полным рычащих звуков, от которых у присутствующих немцев побежали мурашки по всему телу.
Символы, нанесённые на труп, неожиданно вспыхнули тусклым багровым светом, мгновенно прожигая до костей серую кожу. Воздух в морге стал тяжёлым и сырым, отдающим смрадом разверзшейся могилы. Лампы под потолком замигали и погасли, оставив из света лишь зелёное пламя свечей. Тени на стенах ожили, стягиваясь к столу, словно мерзкие шевелящиеся щупальца гигантского осьминога.
Санитары попятились к стене, незаметно крестясь и мысленно шепча молитвы. Но на «ритуал» эсэсовца это никоим образом не повлияло.
- Exsurge12[12 - Exsurge (латынь) — это повелительная форма глагола exsurgo, означающая «восстань», «встань», «поднимись».]! – громогласно воскликнул Кранц, а присутствующим показалось, что земля под ногами слабо содрогнулась.
Тишина. Неимоверно растянувшееся мгновение ничего особенного не происходило. Хоффман уже хотел облегчённо выдохнуть, решив, что это театральный трюк. А приезжий эсэсовец не более, чем базарный шарлатан, имеющий серьёзные проблемы с головой.
Но вдруг тело на столе резко выгнулось дугой. Спина оторвалась от металла, голова запрокинулась так, что хрустнули шейные позвонки. Из груди вырвался хрип, не имеющий ничего общего с человеческим голосом. Вебер ахнул и закрыл рот ладонью, а Хоффман попятился, уткнувшись спиной в металлический стеллаж с мертвецами.
- Guter Gott13[13 - Guter Gott – Боже милостивый (нем.).]… - прошептал майор.
Затем труп опал, словно его сведённые судорогой мышцы расслабились. А затем его глаза распахнулись. Хоффман заметил, что белки трупа стали полностью красными, поглотив даже радужку. Мертвец медленно, с какими-то дёрганными рывками повернул голову в сторону Кранца.
Его красные глаза, лишённые зрачков, смотрели не на эсэсовца, а словно сквозь него — в какую-то иную, неведомую даль. Грудная клетка мертвеца судорожно втянула воздух, хотя его лёгкие давно в нём не нуждались. Раздался хриплый, булькающий звук, а пулевом отверстии на груди запузырилась чёрная кровь.
- Вот, тля, - замогильным голосом прохрипел восставший из мертвых - пожилой боец Красной армии, - грёбаные фрицы уже и после смерти покоя не дают!
Вебер отшатнулся так резко, что едва не упал, а Хоффман инстинктивно потянулся к кобуре, но Кранц лишь поднял руку, останавливая его.
- Schweigen! - Голос эсэсовца прозвучал как удар хлыста. - Ich habe dich mit meiner Macht in diese Welt zur?ckgebracht. Du musst mir gehorchen, russisches Schwein!
[Молчать! Я вернул тебя в этот мир своей силой! Ты обязан подчиняться мне, русская свинья!]
Мертвец презрительно фыркнул, едва не забрызгав эсэсовца кровью из поврежденных лёгких:
- Чего ты тявкаешь, ублюдок? Хочешь сказать чаво, так давай по-русски! Я по-вашему, по-ублюдочному, не понимаю, - оскорбительно заявил мертвец.
Майор, тоже немного понимавший по-русски, даже опешил от подобной наглости. А по тому, как перекосило Кранца, Хоффман понял, что эсэсовец тоже владеет языком противника.
- Их поднимьять тебья из мёртвый! – коряво, но вполне бегло, произнёс по-русски некромант. – Ти объязан мне подчиняйтц!
- Так это ты меня поднял? – притворно изумился русский. - А я-то думал, что это меня товарищ Сталин из загробки вернул! Чтобы, значит, я еще разок вашему брату задницу надрал. Знал бы, что это не он, а какой-то хрен с горы – не отозвался ни в жисть!
Кранц сжал кулаки и дажен немного порозовел от охватившей его ярости, и зелёное пламя свечей вспыхнуло еще ярче.
- Говорить! Не сметь мне противиться - кто убивать наших зольдатн в этой Krankenstation? Э-э-э… лазарет?
- Как кто? – хохотнул мёртвый боец. - Я и убивать. И вон, Ромка еще, царствие ему небесное…
- Найн! – нервно заорал Кранц. - Кто забирать их leben… жизненный сила?
- А хрен его знает! - мертвец неопределённо пожал плечами.
- А-а-а! – зарычал эсэсовец, не понимая, что вообще происходит.
Поднятый мертвец не мог противиться воле того, кто его поднял. Так же, как и не мог лгать задающему вопросы. Но этот русский как-то умудрялся противиться его воле.
Откуда ему было знать, что пожилой красноармеец отвечал максимально правдиво – он действительно не знал, кто был тем безруким и безногим танкистом. Его имени так и не узнал никто в госпитале. И ответ «хрен его знает», вполне соответствовал условиям темной ворожбы некроманта.
- Ты будешь отвечайть! — Кранц резко взмахнул рукой в воздухе, сложив пальцы особым образом, и руны на груди трупа полыхнули ярче, словно угли преисподней, раздуваемые ветром. Мёртвое тело вновь выгнулось дугой, издав треск ломаемых костей. - Я есть заставлять тебья говорить! Я есть заставлять тебья страдать даже после смерти!
- Ой, напуж-ж-жал! – скрипя зубами, выдавил мертвец, но в его голосе не было ни капли страха. - Я уже мёртвый, болван! Да и при жизни всякого видывал – меня еще в империалистическую взрывом накрыло, так я три дня из-под земли через раз дышал, пока хлопцы случайно не откопали! Вот где настоящий ад был! А твои потуги так – лёгкая щекотка!
Хоффман прикусил губу, чтобы невольно не рассмеяться. Ситуация была до безумия абсурдной: «великий» эсэсовский некромант не мог совладать с упрямым русским мертвецом, который отпускал плоские шуточки на его счёт даже будучи холодным трупом.
Кранц понял, что теряет контроль – мертвое тело вновь обмякло на столе, перестав биться в судорогах. Лицо эсэсовца утратило «румянец», посерело, а в глазах полыхнул холодный магический огонь. Он наклонился над мертвым телом, и его пальцы засветились тусклым фиолетовым светом.
- Я заставляйт тебья говорить! Я разорвать твоя душа на мелкий части!
- Ну-ну, попробуй! - Мертвец медленно, с огромным усилием приподнялся на столе и взглянул Кранцу прямо в глаза. - Не видать вам, тварям, победы, - прохрипел он, и каждое слово звучало как приговор. - У нас даже безрукий и безногий калека насовал вам херов полную панамку! А уж наши бойцы... - Он усмехнулся в последний раз, - ...наши бойцы вас до Берлина пинками погонят! Дай только срок… - И в этот момент его тело начало буквально рассыпаться на глазах: кожа покрылась чёрными пятнами, мышцы начали отслаиваться от костей.
- Найн! - Кранц рванулся к столу, фиолетовое свечение, сорвавшееся с его пальцев, окутало мертвеца, пытаясь удержать его тело от стремительного разложения. – Их нихт тебья отпускать!
- А... кто... тебя спрашивать… будет? - прохрипел мертвец, падая на стол. Его голова гулко стукнулась о металлическую поверхность. – Валите сами… пока не поздно… - Последние слова прозвучали едва слышно – мертвое тело осыпалось на прозекторский стол невесомым прахом.
Однако, в самый последний момент, мертвец умудрился «сконцентрироваться» и плюнуть тягучим кровавым сгустком прямо в лицо эсэсовцу. После чего он закрыл глаза и превратился кучу серой пыли, которую мгновенно развеяло невесть откуда взявшимся ветром.
Глава 10
Солнце село так же стремительно, как и взошло. Как только светило скользнуло за горизонт, внутри моей «полости» привычно ёкнуло. Сила, дремавшая весь день, потянулась, словно хищник после спячки, и по жилам разлилось знакомое ледяное покалывание…
Я, наконец-то, сумел вновь сжать кулаки. Пальцы уже слушались, но... они всё ещё были полупрозрачными. Сквозь них просвечивала земля и каменные стены усыпальницы Агу, словно я смотрел на мир через мутное стекло.
- Не торопись, - мысленный голос Агу прозвучал в моей голове. Призрак материализовался рядом со мной внутри каменного саркофага. – Окончательное воплощение произойдёт с наступлением полной темноты. Сначала тень обретает форму, потом — плотность… Ну, а в конце концов, её не отличить от настоящей плоти.
Я с интересом разглядывал свои руки. Они медленно наливались силой, из призрачных становясь всё более осязаемыми. Кости проступали туманными очертаниями, мышцы - словно сотканными из ночного тумана. Я взял в руки оружие. Автомат в моих полупрозрачных руках казался инородным и слишком реальным. Оружие не зависело от магии – оно было для меня якорем в материальном мире.
Неожиданно «в груди», там, где располагался «резерв», вдруг возникло неприятное тянущее ощущение. Я поморщился, инстинктивно прижав ладонь к рёбрам.
- Ты почувствовал это? - Голос Агу прозвучал встревоженно, его светящиеся глаза стали чуть тусклее.
- Это что ещё было? - спросил я, растирая грудную клетку. - Будто внутри что-то… «задрожало».
- Возмущение магического эфира, - ответил дух, скрестив призрачные руки на груди. - Кто-то призывал тёмную магию. Днём. Не очень далеко отсюда.
- Днём? - Я засомневался, что такое возможно. – А почему я почувствовал это только сейчас? Если это было днём, я должен был заметить раньше.
Агу покачал головой, его дымчатый силуэт слегка размылся в темноте.
- Днём твоя сила «спала», Сергей. Твоя связь с Навью прекращается во свете дня. Ты не мог этого почувствовать. - Призрак указал на мою грудь. – Солнце село, силы Тьмы вернулись. И ты уловил остаточное возмущение. Это как рябь на воде после брошенного камня. Камень упал давно, но круги ещё идут.
- Значит, кто-то колдовал, пока я спал? - Я машинально передёрнул затвор MP-40. - Кто?
- Не знаю, - Агу покачал головой. - Но почерк весьма грубый, жестокий... Маг испо
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/raznoe/serioga-samovar-74339003/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Примечания
1
На самом деле генеральный округ «Таврия» (Generalbezirk Taurien) с центром в Мелитополе появился лишь 1 сентября 1942 г. и только на части запланированной территории для генерального округа Крым (Generalbezirk Krim) , который так и не появился в качества административной единицы, включавшей бы в себя территории Николаевской и Запорожской областей Украинской ССР и весь Крымский полуостров.
2
В одном купе едут украинец и два негра-студента. Украинец достает хлеб, сало, помидоры и начинает со вкусом есть. Замечает голодные глаза негров.
3
Главное управление по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) - подразделение НКВД СССР, МВД СССР, осуществлявшее руководство местами заключения военнопленных и интернированных в 1939—1953 годах.
4
Bataillonskommandeur – командир батальона (нем.).
5
Stossgruppen – штурмовая группа (нем.).
6
OKH (Oberkommando des Heeres) — Верховное командование сухопутных войск вермахта.
7
