Аля Кьют "По семейным обстоятельствам"

Идеально.

Как только я вошла домой, сразу взялась за кисть.

И остановилась только к вечеру, когда вся стена стала серо-льняной.

Я сидела на полу и смотрела, как высыхает краска.

Влажные участки были тёмными.

Сухие — светлели.

Я подумала, что утром цвет станет совсем другим.

На банке было написано, что окончательный оттенок проявляется через восемь часов.

Я посмотрела на часы.

Полночь.

Где-то сейчас Петя засыпал с другой.

Я зря пыталась найти правильные слова.

Про любовь.

Про дочь.

Про двадцать лет.

Про мастерскую.

Про отпуск.

Про терапию, которую даже не успела предложить.

Мне казалось: существует какая-то комбинация слов, после которой Пётр передумает.

Но такой комбинации не было.

Потому что этот разговор начался сегодня только для меня.

А для него — много месяцев назад. Может быть, много лет назад.

Просто всё это время он вёл его без меня.

Я поднялась, вымыла кисть, плотно закрыла банку и выключила свет.

В темноте новый цвет стены перестал быть виден.

Комната снова казалась прежней.

Я знала, что это только до утра.

Глава 2. Ключ

Петя

Я долго стоял перед дверью и смотрел на связку ключей.

Обычный ключ от обычной квартиры.

Я пользовался им почти пятнадцать лет и раньше никогда не задумывался, что железка весом в несколько граммов может вызывать столько сомнений.

Позвонить я уже пытался. Таня не ответила.

Я набрал ещё раз, подождал, пока длинные гудки оборвутся, потом зачем-то посмотрел на экран, будто там могло появиться объяснение.

Ничего.

Я знал, что она дома. Машина стояла во дворе. В окнах горел свет.

Можно было позвонить в дверь. Наверное, так было бы правильнее.

Но я всё равно вставил ключ. Щёлкнул замок.

Этот звук показался громче, чем раньше.

Я вошёл и сразу почувствовал запах краски. Свежей, немного химической, смешанной с привычным запахом Таниного дома.

Именно Таниного.

Я поймал себя на этой формулировке и задержался в прихожей.

Когда-то я называл это место нашим домом даже мысленно. Потом долго старался вообще никак его не называть.

Теперь слово пришло само.

Танин.

— Тань? — позвал я.

В ответ что-то стукнуло.

Через несколько секунд она появилась в гостиной.

На ней были старые спортивные брюки, футболка с пятнами краски, волосы собраны в небрежный пучок. В одной руке она держала валик.

Сначала Таня просто смотрела на меня, потом её взгляд опустился на связку ключей в моей руке.

— Ты охренел? — спросила она совершенно спокойно.

Я даже растерялся.

— Привет.

Она не стала здороваться в ответ, а спросила:

— Ты как вошёл?

Я показал ключи, чувствуя себя школьником, который баловался.

— Ключом.

Таня раздражённо причмокнула.

— Это я вижу, Петя.

В её голосе не было истерики или злости в привычном смысле. Скорее холодное недоумение.

Это оказалось неприятно.

— Я звонил, — объяснил я.

— Мне?

— А кому ещё?

Таня развернулась и пошла в гостиную. Я последовал за ней и увидел телефон на подоконнике, заваленный тряпками.

Она подняла его.

— Три пропущенных.

— Именно.

— Он был на беззвучном.

— Я понял.

Она положила телефон обратно.

— Поэтому нормальные люди звонят в дверь.

Я почувствовал раздражение.

— Ты сама сказала ключ оставить.

Таня приподняла брови.

— Петя, это было год назад.

— И что?

— Ничего, — сказала она, пожав плечами. — Теперь попрошу звонить в дверь, а уже потом открывать самостоятельно.

Она снова повернулась к стене и взяла валик.

Я огляделся.

Первое, что бросилось в глаза, — гостиная стала другой.

Не радикально. Диван стоял там же. Шкаф остался на месте.

Но появились новые светильники, другой ковёр, полки, которых раньше не было.

Комната выглядела уютно и почему-то казалась просторнее.

— Ты красишь? — спросил я.

Таня обернулась и посмотрела на валик в своей руке.

— Нет. Готовлю плов.

Я усмехнулся.

Она тоже едва заметно дёрнула уголком рта, но сразу отвернулась.

Старое движение, знакомое до боли.

— Я за документами приехал, — объяснил я.

— Какими?

— По квартире. Старые бумаги БТИ, договор. Они вроде в кабинете лежали.

— Иди ищи.

Я кивнул и уже собирался пройти дальше, но заметил стену.

Ту самую. Серую.

Цвет, который она выбирала в ту ночь. Точнее, который выбрал я.

Почти не глядя, если честно. Ткнул пальцем в небо, чтобы Таня отвязалась.